Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443




Скачать 344,73 Kb.
НазваниеЗейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443
страница2/2
Дата публикации02.07.2013
Размер344,73 Kb.
ТипЗакон
pochit.ru > Философия > Закон
1   2
^ Глава II. Теоретические возможности

Возникает вопрос: чем можно объяснить обнаруженное нами преимущество незаконченных заданий по сравнению с законченными?

Прежде чем перейти к обсуждению различных возможных объяснений, мы хо­тели бы несколько подробнее остановиться на поведении испытуемых при выполнении заданий и при их прерывании.

^ 1. Ход опыта

а) Поведение испытуемых

Как правило, испытуемые стремились к тому, чтобы выполнить задания воз­можно лучше. При этом, насколько мы могли наблюдать, у испытуемых выделились три основные установки, характеризующие понимание заданий и их выполнение.

Свою работу испытуемые делали, побуждаемые либо:
1) чувством долга перед экспериментатором;

  1. честолюбием;

  2. самим содержанием задания.

^ Первая установка. Испытуемый чувствует себя обязанным «честно» вести себя в ходе опыта по отношению к экспериментатору. Психологически неискушенные ис­пытуемые верят, что экспериментатор хочет в научных целях сравнить их работу с работой других испытуемых, и нуждается для этого в самых высоких результатах, на которые они способны.

Такие испытуемые видят в экспериментаторе человека, обладающего большим опытом работы с этими заданиями и ожидающего от них вполне определенных ре­зультатов; и они, как правило, стараются в возможно большей степени подстроиться под желания экспериментатора. Выполняя задания, они бросают на него взгляды, пытаясь по его поведению понять, доволен ли экспериментатор их работой. Напри­мер, один из испытуемых рассказал следующее: «Я заметил, что Вы были недоволь­ны эллипсом, но я не знал, были ли мои крестики слишком большими для Вас, или чересчур маленькими». Другой испытуемый отмечает: «Я хотел определить по выра­жению Вашего лица, достаточно ли шлем хорош для Вас».

Во многих случаях такое подстраивание под экспериментатора проявлялось в прямых вопросах или обращениях за советом, например: «Как Вы считаете, мне сто­ит взять зеленые или красные бусины?»; «Вы хотели бы, чтобы крышка закрывалась плотнее, или Вас устроит, если я оставлю ее так? ...»

^ Вторая установка. Нередко испытуемые верили, что в опытах испытываются их способности, и хотели поэтому в полной мере продемонстрировать свой «практичес­кий интеллект». (Этот термин использовался в самоотчетах многих испытуемых). Та­кие испытуемые часто осведомлялись, как выполнили данное задание другие, и не­редко отмечали: «Наверное, никто не действовал так глупо, как я!», или: «Я не силен в рисовании. Мне было неприятно показывать это Вам». В случае правильного реше­ния или удачного выполнения задания такие испытуемые радовались, приободря­лись, иногда смеялись.

Это желание себя показать, временами соединявшееся со своеобразным стрем­лением испытать свои силы, побуждало испытуемых стараться выполнить задание как можно лучше без какой бы то ни было посторонней помощи, в частности, со стороны экспериментатора. (Таким образом, испытуемые этой группы вели себя по отношению к экспериментатору существенно более самостоятельно, чем испытуемые первой груп­пы). Мы встречаемся здесь с одним из случаев личного интереса при так называемых лабораторных опытах.

^ Третья установка. В этом случае все решалось не подстройкой под эксперимента­тора и не собственным честолюбием испытуемого, а самим заданием, побуждающим испытуемого работать над ним («побудительностью предметов»8) и «надлежащим об­разом» его выполнить (например, сделать круг как можно более ровным, и т.п.). Так, одна из испытуемых, лепя собаку из пластилина, сказала: «У таксы не должен быть такой длинный хвост, и совсем не потому, что экспериментатор может подумать, что я не умею лепить, нет, такса сама на меня за такой хвост обидится». И испытуемая долго возится, укорачивая хвост вылепленного животного. Таким образом, сам пред­мет вызывает здесь потребность выполнить задание или улучшить получившийся про­дукт, исходя из объективных критериев.

! См.: Левин К. Намерение, воля и потребность. <Наст. изд. С. 94—164>
6) Поведение экспериментатора

Здесь стоит обратить внимание на то, насколько значимо для испытуемых по­ведение экспериментатора, и предостеречь его от так называемого чисто «пассивного поведения».

При проведении психологических опытов обычно предписывается, чтобы экс­периментатор сообщал испытуемому определенную, для всех одну и ту же (по возмож­ности, дословно) инструкцию, а в остальном вел себя возможно более пассивно.

Однако в действительности это «пассивное поведение» экспериментатора может столь же сильно воздействовать на происходящее, как и «активное» вмешательство с его стороны. Например, в наших опытах оно может приводить к следующему: на ис­пытуемых, работающих из «чувства долга», которые подстраиваются под желания экспериментатора и «с открытым сердцем» спрашивают у него совета, всегда ровная, заранее предписанная манера держаться может воздействовать как строгое поведение надзирателя и может заставить отказаться от их первоначальной установки. Помимо этого, испытуемый, ведущий себя непринужденно, воспринимает «пассивное» пове­дение экспериментатора как крайне неестественное и может даже испугаться. Тогда он станет сдержанным, молчаливым и скрытным, экспериментатор не получит ни­каких комментариев, и при известных условиях весь опыт в целом может стать без­жизненным и непонятным.

Короче говоря, «пассивное поведение» экспериментатора придает всему экс­перименту отчасти неестественный характер, а также искажает и стирает исходную установку испытуемого. Тем самым оно может приводить к весьма сильному, време­нами весьма нежелательному воздействию на ход эксперимента.

В описываемых здесь опытах экспериментатор пытался вести себя возможно более в духе той, обычно вполне явной и очевидной, установки, которую он обнару­живал у испытуемого, и не вызывать никаких дополнительных осложнений. В частно­сти, имея дело с испытуемыми, побуждаемыми чувством долга, экспериментатор действительно выражал те или иные желания и давал вполне конкретные указания; например: «Да, зеленые бусины мне больше нравятся». При работе с испытуемыми, которыми двигало честолюбие, экспериментатор делал «каменное лицо экзаменато­ра» для подкрепления испытуемого в его исходной установке, что эксперимент свя­зан с тестированием интеллекта. С испытуемыми же, которых стимулировало само содержание задания, экспериментатор вел себя действительно пассивно и избегал делать какие-либо замечания, поскольку эти испытуемые воспринимали пассивность экспериментатора как адекватную ситуации.

^ Таким образом, экспериментатор вел себя не одним и тем же заранее предустанов­ленным образом, но его поведение было обусловлено установкой испытуемого и ей соответ­ствовало. Такое гибкое поведение экспериментатора при проведении эксперимента, стремящееся учесть не поверхностные взаимосвязи, а каузально-динамические зави­симости, с нашей точки зрения, необходимо именно для того, чтобы создать равные условия для различных испытуемых.

При этом мы не всегда строго придерживались определенной словесной формули­ровки, но стремились к тому, чтобы испытуемый как можно точнее понял смысл за­думанной нами инструкции. Вполне понятно, что для этого надо было с разными испытуемыми вести себя несколько по-разному,

в) Выполнение заданий и их завершение

Получив инструкцию, испытуемый приступал к работе. Заданиями, которые должны были быть закончены, испытуемый мог заниматься столько, сколько ему хо­телось — до тех пор, пока он сам не передавал их экспериментатору в качестве за­конченных.

Такое ожидание со стороны экспериментатора безусловно целесообразно, по­скольку задание, которое ему кажется законченным, испытуемый может ощущать недоделанным.

Бывает, например, так: ваза и цветы превосходны, бумажный шлем сложен, однако испытуемый все еще медлит над заданием — украшает и улучшает его (напри­мер, заштриховывает тень от вазы, удлиняет или укорачивает хвост у вылепленного из пластилина животного), и только после этого вручает свою работу экспериментатору. Можно было бы ожидать, что после улучшения испытуемый считает задание закон­ченным и в качестве такового передаст его экспериментатору. Однако это не всегда так, Нередко после завершения задания испытуемый должен еще нанести завершающий штрих, допустим, поставить последнюю точку в письменном задании или завязать узел при нанизывании бус. Иногда испытуемые делают еще и какой-нибудь заключи­тельный жест, например, энергично придвигают задание к экспериментатору.

г) Прерывание заданий

В описывавшихся до сих пор опытах прерывание работы происходило следую­щим образом. Со словами: «А теперь сделайте, пожалуйста, вот это!», эксперимента­тор подавал испытуемому новое задание.

В первый раз испытуемые нередко бывали поражены и удивленно смотрели на экспериментатора. При последующих прерываниях испытуемые больше не удивлялись. Их изумление проходило, поскольку раньше или позже каждый испытуемый находил какое-либо «объяснение» удивившему его факту прерывания. В самоотчетах они отме­чали: «Вы хотели посмотреть, могу ли я сосредоточиваться», или: «Вы прерывали меня, когда видели, выбрал ли я правильный способ выполнения задания, или не­верный». Лишь в нескольких случаях испытуемые восприняли прерывание не как не­существенное для хода опыта событие, а как его истинную цель.

Однако нахождение объяснения вовсе не означает, что испытуемый согласен с прерыванием. Напротив, испытуемые обычно встречали прерывание в штыки. У некоторых из них это сопротивление доходило до того, что они отказывались отдать работу, даже когда экспериментатор настойчиво ее требовал. Иногда реакцию испы­туемых можно было оценить как состояние аффекта.

Поскольку прерывание имело свой смысл лишь тогда, когда оно вызывало у испытуемого ощущение незаконченности работы, то оно осуществлялось, как пра­вило, в тот момент, когда у экспериментатора складывалось впечатление, что ис­пытуемый максимально погружен в работу. Такие моменты мы называем «точками наиболее сильного контакта испытуемого с заданием». Такие точки максимального контакта с заданием обычно наблюдались в тот момент, когда испытуемый уже уви­дел, как сделать то, что требуется, но еще не вполне понял, как будет выглядеть ре­зультат. Пример: испытуемая лепит из пластилина собаку. Она замечает, что у нее уже получилось четвероногое существо, обладающее даже какой-то «собакоподобностью». Однако еще остается опасность того, что она собьется с верного пути, что вместо за­думанной собаки получится кошка. В такой момент контакта с заданием его

завершение уже видится испытуемому близким и достижимым. Ситуация полна надежд, но в тоже время остается еще опасной. Задание ни в коей мере нельзя считать «в основ­ном законченным», как это временами бывает незадолго до его завершения.

«Полуспонтанные» высказывания испытуемых

Определить благоприятный для прерывания момент обычно бывает довольно легко, поскольку испытуемые в большинстве случаев находятся с экспериментатором в дружеских отношениях. Благодаря непринужденности ситуации испытуемые часто сами комментируют происходящее. Кроме того, экспериментатор может время от времени осведомляться, насколько они продвинулись в выполнении задания. В кон­тексте всей ситуации этот вопрос воспринимается не как выспрашивание, а как вы­ражение естественного интереса со стороны экспериментатора. И ответ, который дает испытуемый, следует понимать не как самонаблюдение в собственном смысле слова, но как его «полуспонтанное высказывание».

Ценность «полуспонтанных высказываний» такого рода заключается в том, что они позволяют достичь более глубокого понимания реально происходящих процес­сов, не нарушая и не искажая хода опыта. Испытуемый здесь не описывает свои пе­реживания задним числом с «позиции наблюдателя», а непосредственно реагирует на ситуацию и тем самым раскрывает ее характер.

Помимо этого, как мы уже упоминали выше, по окончании опыта испытуе­мые писали отчеты.

1   2

Похожие:

Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconБ. В. Зейгарник воспроизведение незавершенных и завершенных действий
Зейгарник Блюма Вульфовна (9 ноября 1900 — 24 февраля 1988) — советский психолог, доктор психологических наук, профессор психологического...
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 icon№ № кат. Маркировка Характеристика товара Фирма 50 000 р. 25 000 р. 25 000 р
Самоход 4л с.,самоходная,60л,сборник41см,стальной корпус Viking $ 427,50 443,33 514,58
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconПсихология личности
Асмолов А. Г. Психология личности: Принципы общепсихологического анализа. — М.: Смысл, 2001. — 416 с
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconБ. В. Зейгарник Понятия квазипотребности и психологического поля в теории К. Левина
Психология мотивации и эмоций / Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, М. В. Фаликман. М.: ЧеРо, 2002. С. 182-194
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconБутовская М. Л., Файнберг Л. А. Этология приматов (учебное пособие)
Анохин П. К. Системогенез как общая закономерность эволюционного процесса. // Анохин П. К. Избранные труды. Философские аспекты теории...
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconПрограмма итогового государственного экзамена по специальности «психология»
Ы: общая психология, социальная психология, психология развития и возрастная психология, методика преподавания психологии, практическая...
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconВ. В. Виноградов основные этапы истории русского языка
Виноградов В. В. Избранные труды. История русского литературного языка. М., 1978. С. 10-64
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconШопенгауэр А. Избранные произведения / Сост., авт вступ ст и примеч. И. С. Нарский
Сканирование, распознавание, вычитка: Аркадий Куракин, г. Николаев, 19. 03. 2001
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 icon2. Роль психических процессов в формировании рекламных образов 11...
Мокшанцев Р. И. Психология рекламы: Учеб пособие/Науч ред. М. В. Удальцова. – М.: Инфра-м, Новосибирск: Сибирское согла­шение, 2001....
Зейгарник Б. В. Запоминание законченных и незаконченных действий // Левин К. Динамическая психология: избранные труды. М.: Смысл, 2001. С. 427-436, 439-443 iconЛевин Г. Д. Проблема универсалий. Современный взгляд
Источник сканироваиия: Левин Г. Д. Проблема универсалий. Современный взгляд. М.: Канон+, 2005. — 224 с. — (Современная философия)....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница