397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243




Скачать 217,95 Kb.
Название397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243
Дата публикации10.08.2013
Размер217,95 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Военное дело > Документы



Муниципальное общеобразовательное учреждение

Тамбовская средняя общеобразовательная школа






Выполнила: учитель истории

Новикова Татьяна Михайловна.

Адрес образовательного учреждения:

397116 Воронежская область

Терновский район

с. Тамбовка

ул. Школьная, д 4

Телефон: 84734768243

2010

План
I. Вступление……………………………………………………………………..2

II. До войны.……………………………………...………………………………3

III. Война………………………………………………………………………….7

IV. После войны ……………………………………………………………......11

V. Заключение………..………………………………………….…………..….16

VI. Литература…….…………………..……………………….………..…..….18

VII. Приложение………………………………………….…………….………19

Вступление

Дороги! Дороги! От отчего дома

Довольно гостил я вдали

Верните меня из страны незнакомой

Полям моей милой земли

(Муса Джалиль)
Все дальше и дальше неслышными шагами уходит от нас то страшное военное лихолетье. Все меньше остается живых свидетелей военных событий Великой Отечественной войны. Остается только память… моя память, память моих ушедших родителей, память дедушек и бабушек, братьев и сестер, память моего народа. Память… Это короткое слово вобрало в себя всю историю моей родины, нашего Воронежского края, историю каждой семьи.

Я помню своего отца: немного сурового, но очень доброго и надежного. Помню его руки: теплые, мозолистые, сильные, крепкие и шероховатые. Помню его глаза: голубые, ясные- ясные, с хитроватым прищуром.

Помню, как он плел из лозы узорные корзины, а я, не отрывая глаз, смотрела на эту красоту. Я помню, как ловко он махал косой на лесных сенокосах, как рубил сухие сучья, взобравшись высоко на дуб, как шел с грибным лукошком по осеннему лесу, разгребая палкой пахнущие сыростью листья. Я помню его седым и усталым. А еще я помню его скупую мужскую слезу, когда он смотрел фильм о войне, где по разбитым ухабистым дорогам вели военнопленных. Совсем недавно я поняла, почему вокруг нашего дома не было забора, и почему папа не разрешал заводить собак: он «жил» в немецком плену за колючим забором под присмотром злых собак несколько ужасных лет.

А вот о том, как он воевал, как попал в плен и как он выжил в военной мясорубке, я и не догадывалась. Обратилась за помощью к своему брату Ивану. Его исповедь до глубины души тронула меня. Мне не захотелось ничего менять в его воспоминаниях. Я лишь позволила себе дополнить его рассказ историческими фактами.
До войны

Когда-то давно, еще подростком, я увидел фильм «Судьба человека» по произведению Шолохова М.А. Этот фильм поразил меня дважды: после первого просмотра, а второй – после того, как я узнал о военной трагической судьбе дорогого мне человека – моего отца Варфоломеева Михаила Алексеевича и уже специально, вторично, посмотрел эту картину.

Отец родился 7 ноября 1915 года в селе Русская Буйловка Павловского района Воронежской области и умер там же 30 ноября 1978 года. Это совсем мало для человека со спокойной жизнью и благосклонной судьбой и довольно «много» для отца, прошедшего такие огонь, воду и медные трубы в военное лихолетье. Таких испытаний, как физических, так и нравственных, моральных, хватило бы с лихвой на добрый десяток крепких русских мужиков.

Чтобы понять трагизм отцовских военных лет, я, старший его сын, хочу рассказать совсем коротко о его довоенной, военной, а потом и послевоенной жизни. То, о чем я хочу поведать вам, мне стало известно от отца и моей мамы, от родственников, друзей и соседей.

Начну с детских лет. Он рос подвижным, любознательным, и, конечно, шаловливым. Как-то в августе в возрасте 5 – 6 лет он умудрился спустить по крутому склону огорода к речке целый воз тыквы. Вырезая перочинным ножом глаза, нос и рот на тыкве, он легким толчком отправлял уже одушевленную овощную личность вниз к речке, и ему было весело смотреть на потешную скачку освобожденных от родных корней тыкв. И только запоздалое вмешательство родителей решительно остановило великое переселение огородных жителей на новое место. В этот раз не обошлось без крепкого массажа нижней части тела, а так же личного участия в транспортировке искалеченных овощей в обратном направлении.

Мой папа учился в школе совсем немного – всего одну зиму, а весной 1923 года он начал работать сначала в личном хозяйстве своих родителей – моих деда Алексея и бабушки Александры, а после организации колхоза трудился там с перерывом на войну до самой своей смерти. Родители в школу его больше не пустили, рассудив, что пользы своей семье, в которой было кроме него еще четверо, он больше принесет, работая, нежели учась в школе. А вот его младший брат Иван окончил 7 классов, что по тем временам считалось довольно высоким образованием.

Несмотря на полугодовое образование, отец читал, писал, имел очень острый и логический ум, грамотно судил о политике, и все, кто с ним общался, зачастую не подозревали, что перед ними малограмотный человек. С ним было интересно разговаривать на любые темы, он так живо и тактично поддерживал собеседника в разговоре, что хотелось раскрыть перед ним свою душу.

За свою длинную (с 7,5 лет) трудовую жизнь он столько переделал крестьянской работы, что даже не вериться в способность сделать столько дел одним, хоть и сильным, мужчиной. Он пахал и сеял, косил траву и убирал сено, метал стога, пас скотину, рубил лес, строил дома, ухаживал за лошадьми. И все это без отпусков и практически без выходных, почти даром, за одни трудодни, обойденный трудовыми наградами и вниманием власти к нуждам его семьи.

Женился папа в 1938 году, а весной1939-го у них с мамой появился первенец – сын Вася, любимец молодых родителей – Михаила и Агафьи, их будущая надежда и опора.

Срочную службу отец не служил: в то время молодых колхозников призывали на военные сборы на 1 – 2 месяца между посевной и уборочной страдой, ежегодно при достижении ими призывного возраста. Нужно было кормить страну и армию, помня о недавнем голоде и думая о будущей неизбежной большой войне.

Отец рассказывал мне такой вот случай. Однажды на сборах их полк подняли по тревоге в 4:00 утра (это было в июле 1940 года). Весь личный состав накормили в столовой соленой рыбой с кашей. Выдали по фляжке воды, скатки, винтовки, подсумки, саперные лопаты, по две гранаты, вещмешки с необходимым для любого солдата скарбом и сделали для полка 70-километровый марш-бросок с полной выкладкой. А нужно сказать, что макушка лета в Воронежской области зачастую напоминает какую-нибудь южно-африканскую страну по ярости солнца, отсутствию прохлады и дождей.

Пока было утро, терпеть жажду еще было можно. Но когда солнце взгромоздилось высоко над горизонтом, тогда многие солдаты быстро освободили свои фляжки от воды, и совсем скоро жажда их измучила окончательно. После полудня и короткого 10-минутного привала полк повернул домой, но почему-то его повели другой дорогой и, в тридцати километрах от казарм при температуре воздуха +35˚ в тени, путь полку преградило небольшое заросшее травой и тиной озерцо. Офицеры, поняв свою ошибку, попытались не допустить солдат к водоему, но это было уже невозможно, несмотря на стрельбу в воздух из пистолетов и крики о жутком наказании, которое ждало бойцов. Лавина бойцов смахнула с пути офицеров, влетела в озеро, и началось водопитие, великое водопитие этого мутного коктейля из грязи, водорослей и мелкой живности! Не поддалась панике небольшая группа солдат численностью около 450 – 500 человек. Это были в основном сельские парни, которые умели владеть собой, которые не израсходовали до конца воду из своих фляжек и, эту воду даже не пили, а полоскали ею пересохшее горло и рот.

Итог этого марш-броска печален: трое суток на подводах обессиленных и отравленных людей возили в расположение полка, где все казармы были на некоторое время превращены в лазареты. А эти стойкие люди, будущие победители и жертвы Великой Отечественной войны, эта полутысячная группа солдат, в которой был и отец, перевезли, перенесли, оказали первую помощь нескольким тысячам беспомощных больных товарищей. Показательный случай! Терпение, способность к тяжелому труду, преодолению любых трудностей в течение долгого времени спасала отца во многих трагических ситуациях, как в мирное, так и в военное время.
Война

И наступил июнь рокового, трагического 1941 года.

«На рассвете 22 июня 1941 года без объявления войны, нарушив Пакт о ненападении, германская армия обрушилась всей мощью на советскую землю»1. Наша пропаганда давно уверяла, что немцы, связанные договором о ненападении между СССР и Германией, не посмеют напасть на нашу страну, но провокации на западной границе, сама предгрозовая атмосфера, ощущаемая на генетическом уровне, говорили как раз об обратном. Войну ждали, ее смертельное дыхание ощущали, пожалуй, все, кто хоть немного умел анализировать и предвидеть. На Россию с давних времен военная беда чаще всего приходила с западных рубежей. «В первый же день войны Воронежская область была объявлена на военном положении. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР мобилизации в армию подлежали граждане, родившиеся с 1905 по 1918 г, то есть 14 возрастов».2 В первые дни войны повестки о мобилизации начали получать молодые мужики нашего села и плач матерей, жен, сестер стал постоянным спутником проводов на войну, с которой очень многим будет не суждено вернуться.

Отец уверял маму, что его на войну не возьмут, так как он нужен в колхозе как кормилец армии и еще потому, что у них двухгодовалый ребенок, но мама этому не верила и постоянно была в слезах.

Так же было и 28 июня, когда отцу в сельсовете вручили повестку о призыве в действующую армию. Он свернул повестку пополам, скрутил ее в тонкую трубочку и вложил между указательным и средним пальцами правой руки. Дома он снова уверял маму, что его на войну не возьмут, жестикулируя рукой с повесткой, но кто-то из присутствующих рядом односельчан показал маме знаками, где спрятана повестка, и горький обман был раскрыт. Слезы, рыдания мамы, естественно, не смогли ничего изменить, и в этот же день отец вместе с другими призывниками был отправлен на сборный пункт в село Подгорное. Не знал и не мог даже предположить он того, что разлука с женой и сыном, своим родным селом продлится долгие пять с половиной лет.

Не знал о том, что он, простой деревенский мужик, не по своей воле побывает во многих странах Европы, посетит Америку и вернется домой в декабре 1946 года, совершив кругосветное путешествие. Не мог он увидеть даже в страшном сне, что его первенец Вася умрет от дизентерии в октябре 1941 года, почти в тот же день, когда он, его отец, в своем последнем бою под Брянском будет ранен и попадет в фашистский плен.

Как мама не сошла с ума от страшного горя, потеряв сыночка и получив через месяц извещение о том, что ее муж, рядовой войны Михаил, пропал без вести, осталось загадкой до сих пор.

Плен – это страшное состояние солдата, еще недавно умеющего защитить Родину, своих родных и самого себя с оружием в руках. Плен – это еще и жуткое унижение человека, который не сможет этим же ответить своим мучителям, это постоянный голод, холод, нечеловеческий труд, неизвестность и, по сути своей, потеря личности.

«30 сентября 1941 года началось генеральное наступление немцев на Москву. Им удалось не только прорвать оборону упорно сопротивлявшихся советских войск, но и окружить четыре армии западнее Вязьмы и две – южнее Брянска. В этих «котлах» в плен к немцам попали 663 тысячи человек»3. Среди них был и мой отец. Я хорошо знаю, как вел себя папа в плену, как он вынес эти нечеловеческие условия и не озлобился на весь мир. Я хорошо знаю, каким человеком он был после войны: добрым, веселым, работящим, хорошим мужем и прекрасным отцом.

Первый лагерь для военнопленных, куда попал отец, находился на территории Белоруссии, недалеко от места, где он был взят в плен. Лагерь был наспех огорожен колючей проволокой, но никаких бараков не строили из-за временного пребывания пленных на его территории. Первое время немцы не особо усердно охраняли взятых в плен, позволяли местным жителям приносить еду и перебрасывать ее через колючую проволоку и, что самое удивительное – они даже отпускали некоторых пленных на волю. Происходило это так: приходили местные женщины, находили своих мужей или родственников, просили администрацию лагеря отпустить их, и их отпускали, взяв слово с пленных о том, что они не будут воевать против Рейха.

Иногда некоторые пленные договаривались с женщинами об их фиктивном родстве и покидали лагерь, чтобы отсидеться или перебраться через линию фронта, которая стремительно уходила на восток. Узники одеты были плохо, в основном в гимнастерках, так как в разгаре боя шинели и телогрейки сбрасывались и потом оставались на поле боя без хозяев. Они мерзли (не забывайте, был октябрь месяц), сбивались в кучу, чтобы согреться ночью, днем бегали, прыгали или устраивались по двое – трое под одной шинелью.

В конце октября около лагеря были убиты несколько немцев, и режим содержания резко изменился: местных жителей с продуктами к ограде не подпускали, отгоняя их выстрелами, пленных уже никуда не отпускали с родственницами, появились дубинки, из числа пленных нашлись надсмотрщики.

Отец рассказывал, что на территории лагеря находился армейский вещевой склад с обмундированием для снабжения частей Красной Армии. Этот склад немцы охраняли всего двумя часовыми, поэтому дружок отца из Москвы, тоже Миша, уговорил его и еще нескольких человек добыть из склада теплые вещи. Он и отец ночью сумели забраться на чердак, а оттуда потом в склад и, взяв несколько тюков с шинелями, сбросили их вниз ожидавшим товарищам. Пока они уходили с чердака, шинели растворились в темноте, их просто расхватали замерзшие люди, так что двум приятелям просто ничего не досталось. А наутро немцы обнаружили «кражу», построили всех пленных, вывели из строя всех, на ком были новые шинели и тут же их расстреляли, предварительно приказав снять «краденное».

В ноябре их перебросили в лагерь на территорию Западной Белоруссии, почти на границе с Польшей, недалеко от Бреста. Там были бараки, им выдали ношеное обмундирование армий нескольких покоренных государств. Баланду варили им в больших котлах походных кухонь, там же, около кухни, пищу раздавали в посуду: чашки, котелки, консервные банки, детские ведерки – во все, что пленные смогли себе добыть или выменять. Жизнь в лагере без посуды означала голодную смерть, поэтому посуду меняли только на еду и одежду.

С отцом в этом лагере произошел такой случай: во время раздачи баланды одному надзирателю (из пленных) показалось, что отец встал в очередь второй раз и, не говоря ни слова, изо всех сил ударил отца дубинкой по лицу и рассек ему висок, щеку и скулу. Отец упал без сознания, товарищи унесли его в барак, лагерный врач оказал ему помощь, а следующей ночью пропал тот самый надзиратель. Немцы его искали недолго, нашли случайно, утопленным в лагерном туалете, но, на удивление, виновных не искали.

Потом были лагеря на территории Польши, Германии и везде был унизительный, тяжелый, порой и бессмысленный труд, везде нужно было выживать, голодая, страдая физически и нравственно. От безысходности, с группой товарищей отец совершил побег из польского лагеря, но на свободе они все пробыли недолго: кого-то убили, кто-то был отправлен в концлагерь для уничтожения, а отец был жестоко избит, но оставлен жить. Во всех лагерях сутки пленного делились на две неравные части: работа и сон. Сон 6 – 7 часов, остальная часть - работа с 20 – 30-минутными перерывами на еду. Какую же работу выполнял отец под прицелом автоматов? В Красной армии у него было две специальности: стрелок и ветеринар (видимо из-за того, что любой житель села автоматически, безо всякого образования, может лечить и курицу, и свинью, и лошадь). Он строил, пахал землю, копал ее в ширину, длину и в глубину, чинил обувь и одежду, лечил домашний скот, убирал немецкий урожай, тушил пожары, ликвидировал наводнения, ломал скалы, валил лес и его же сажал, и все это ежедневно, без выходных, отпусков, часто с побоями и унижениями.

«В июне 1944 года был открыт долгожданный Второй фронт: в день «Д» состоялась высадка английских и американских войск на территории Северной Франции»4. Последний немецкий лагерь, где находился отец, располагался на севере Франции, в небольшом городке на берегу залива. Этот лагерь и был разгромлен авиацией союзников Советского Союза; его, якобы, ошибочно приняли за стратегический объект фашистов. Много погибло пленных от союзнических бомб, остальные разбежались по городку, где их собрал американский десант и на военных кораблях вывез в США.

На восточном побережье США в одном южном штате, в портовом городе был организован лагерь для бывших советских пленных солдат временно, до окончания войны. Американцы даром хлеб есть не давали. Поэтому американцы подлечили раненых и больных, подкормили истощенных (а истощены были все абсолютно) и уже через месяц им выдали спецодежду, котелки для еды и отправили работать в порт грузчиками. Отец с большим удивлением описывал этот «американский» быт в русском обличии.

Спецодежда: голубого цвета комбинезон, клетчатая рубашка, футболка, панама, рабочие перчатки и, наконец, мощные шнурованные высокие ботинки. Он говорил: «В таком наряде на свадьбу можно было идти!»

Котелок был из 7 отделений для супа, гарнира, котлеты, фруктов, компота, специй, салата. Хлеб в упаковке, две банки пива в неделю: «Как в ресторане!» – говорил отец о трехразовом питании.

А уж постель выше всяких похвал: кровать с панцирной сеткой, мягкий матрац, простыни цветные, такие же пододеяльники, наволочки и полотенца (даже для ног).

Это был рай для людей, низведенных до положения скота, питавшихся отбросами, спавших на соломе или голых досках в течение долгих лет плена.

Рассказывал отец о более чем полугодовом пребывании в Америке: о том, как он боролся с крупным негром и одолел его, как они подняли бунт из-за того, что их хотели оставить там навсегда, как встретили буйным русским ликованием победу, и как им американцы говорили о репрессиях в Союзе в отношении пленных. Много, эмоционально и живо говорил отец о своей трагической одиссее, как оказался на Родине виноватым в том, что попал в плен, а не застрелился. Здесь, в Америке, кончилась война для отца, но она еще долго не отпускала его на Родине, приходя к нему во сне, напоминая о себе ранами, кошмарными воспоминаниями и презрением отсидевшихся в тылу вояк к бедолаге-солдату, не сумевшему в суматохе кровавой драки пустить себе пулю в лоб!

Прости меня, твоего рядового,

Самую малую часть твою.

Прости за то, что я не умер

Смертью солдата в жарком бою.5

Трагический военный путь отца не отмечен боевыми наградами. В 1941 году, в год великих поражений и жертв награды раздавали скудно и то за великие воинские подвиги, в основном посмертно. Когда Красная армия окончательно оправилась от поражений, погнала супостатов вон с родной земли, тогда и награды посыпались золотым дождем на грудь и генералов, и рядовых. Только вот и в эти победные времена пленных не награждали, не за что было. До марта 1953 года, до смерти самого генералиссимуса, бывшие пленные боялись показываться на глаза властям и особенно «орлам» из НКВД.

Это потом, во времена Хрущевской оттепели, после разоблачения культа личности Сталина вспомнили и о многомиллионной жертвенной армии бывших военнопленных, признали их участниками Великой Отечественной войны и стали награждать их орденами и медалями, пусть хоть и юбилейными.

Отец так же был награжден несколькими медалями к юбилейным датам Отечественной войны. Мудрым человеком оказался отец: не было у него ни малейшей обиды на власть за унижения его солдатского достоинства, за свой тяжелый труд, не отмеченный наградами, за то, что искалечили его в шахтах Дальнего Востока.
^ После войны
Отпраздновав победу, наши ребята начали настойчиво напоминать американским представителям власти, что пора бы и честь знать; отправляться домой, где их ждали семьи и разрушенная, искалеченная страна, которой, ох как нужны были их рабочие руки.

Американцы настойчиво предлагали всем остаться в их стране, пугая бывших пленных репрессиями, что оказалось горькой правдой, обещая им достойную жизнь и равные возможности, а так же быстрое оформление гражданства. Остались единицы, в окружении знакомых отца таких не оказалось.

И вот в конце августа победного 1945 года, после долгих бюрократических манипуляций, проверок, уговоров остаться, посольства СССР и США договорились об отправке наших граждан на Родину.

Каждый день загружали людьми по одному пароходу, судно брало курс на Владивосток, и наши мужчины покидали гостеприимную, но чужую для них Америку. С надеждой и нетерпением ожидали встречи с такой далекой и с такой желанной Родиной.

Пароход, на котором шел на Родину мой отец, добирался до Владивостока около месяца, и это был месяц ужасных для сухопутных людей осенних штормов, изнуряющей морской болезни, духоты в трюмах и холода на палубе. В первой декаде октября пароход бросил якорь в порту Владивостока. Измученные люди целовали родную землю, плакали, обнимались и надеялись на скорую встречу с родными, близкими и дорогими местами.

Но не тут-то было: за «комфорт» и ничегонеделанье в плену нужно было отрабатывать. Всех прибывших этим пароходом отправили недалеко: в небольшой город Артем на восстановление затопленных и разрушенных угольных шахт, оставшихся без работников за время войны. Бывшие пленные оказались снова в лагере за колючей проволокой; и что самое грустное – они находились там вместе с пленными японцами после разгрома Квантунской армии в августе – сентябре 1945 года. «14 августа японское правительство по настоянию императора Хирохито объявило о своем поражении. Официальная церемония подписания акта о капитуляции Японии состоялась 2 сентября 1945 года на борту линкора «Миссури» в водах Токийского залива»6. Парадокс судьбы - враги были вместе на территории одного лагеря, вместе выполняли одну и ту же работу, ели одну и ту же еду, правда, жили они в разных бараках. Но различия в содержании все-таки были: наших называли «товарищ», их в бараках не охраняли в отличие от японцев, давали довольно часто увольнительные в город с обязательным возвращением ночевать в лагерь.

В шахтах работали много: откачивали воду, убирали обвалившуюся породу, устанавливали крепь, тянули освещение, восстанавливали вентиляцию. О японцах отец говорил, что они очень работящие, выносливые, терпеливые, никогда не вступавшие в конфликты с русскими. С некоторыми он подружился; делились сигаретами, едой, даже как-то умудрялись разговаривать каждый на своем языке и выучив некоторые слова для общения на чужом.

В ноябре этого же года отец, работая на очистке штрека, получил тяжелейшую травму: сверху обрушился большой кусок породы (когда взвесили – оказалось 128 килограммов), когда он находился в согнутом положении, поднимая носилки с породой. Итог травмы ужасен: перелом позвоночника (слава Богу, без повреждения

спинного мозга) и заворот кишок. Оперировали отца в этот же день, когда он находился в коме. Я видел шов на его животе: от грудины до паха неровный шов толщиной в палец, как будто его зашивал неумелый мужик, как одежду, через края. Более 9 месяцев отец лежал в больнице на голых досках топчана, чтобы срослись кости позвоночника. Это нужно было выдержать, выдержать практически полную неподвижность живого человека!

Выписали отца из больницы в начале ноября 1946 года. Перед войной при росте 165 см. он весил 75 кг., был плотным и сильным мужчиной, а, взвесившись на больничных весах, не поверил своим глазам – 46 кг.

Несколько дней оформлял необходимые документы и после этого отправился домой, предварительно написав письмо жене и сыну, которого давно не было в живых, что жив и скоро будет дома. Это «скоро» растянулось почти на месяц. Пассажирские поезда по однопутке ходили очень медленно, с длительными (более суток) стоянками. Видимо, не все удары судьбы получил отец: в условиях плохой видимости, в пургу, их поезд столкнулся со встречным товарняком. Паровоз и первые три вагона были полностью уничтожены встречным локомотивом, а 4-й вагон, где находился отец, загорелся и частично разрушился. Люди выпрыгивали в снег, на рельсы, на горящие обломки состава в 30-градусный мороз. Отец, еще в бинтах, в корсете, кое-как выбрался из горящего вагона, и у него разошелся шов на животе. На санитарном поезде раненные, обожженные, покалеченные люди, в том числе и мой папа, были отправлены в Москву в санитарных вагонах. Подлечившись в Москве, уже в конце декабря 1946 года, отец стоял на пороге родного дома. Я не буду говорить о том, как встретились мои родители, как воспринял отец смерть своего первенца, как мама привыкала к искалеченному, похожему на скелет человеку, как она выносила его из дома на руках, как ребенка, по нужде. Я не могу говорить об этом, я этого не видел, зато слышал эту страшную в своей обыденности историю, и у меня в горле надолго останавливается горький ком.

«В 1948 – 1950 гг. началась новая волна репрессий. Незаслуженным суровым наказаниям подвергались вернувшиеся на Родину бывшие военнопленные; немало их было сослано в лагеря»7. До смерти Сталина отец старался как можно реже быть в селе: летом работал сторожем на бахче, а зимой охранял в конюшнях лошадей. Человек в форме сотрудника НКВД бросал его в дрожь: несколько человек из нашего села, бывшие в плену, были арестованы и отправлены неизвестно куда, приходили и к нам домой, но отца или не было дома или он прятался. Так он ушел от почти неизбежных допросов, может быть ареста, лагеря. Жизнь налаживалась, здоровье потихоньку возвращалось в искалеченное тело, лучи надежды согревали его замороженную душу. И вот в сентябре 1949 года появился я, Иван, теперь уже старший сын, а потом с интервалом в два года появились сестренки Катя, Вера и Танюша, а за ними наш младший брат Коля! Вот теперь мой батя рассчитался с войной, восполнил, на сколько мог, выбитое фашистами его поколение.

Он снова стал крепким, сильным мужиком (мы не слышали, как он стонал ночью, во сне, от болей в спине), добрым и надежным папой. Я всю свою жизнь до конца буду благодарен ему за то, что он был у нас, такой отец, за любовь к труду, за доброту к людям, за светлую его душу, которую не замутила грязь, кровь, боль войны.

Помню, в восьмилетнем возрасте просил отца научить меня косить траву, и он ставил меня перед собой, и мы вдвоем косили, радуясь моим успехам. Главное, чему научил нас отец, это не бояться никакой работы и трудностей, уважать любого человека и помнить, что самое дорогое у человека – это его семья, его надежная гавань.

Хотя послевоенная жизнь понемногу налаживалась, но жили мы бедно, несмотря на старания родителей: ведь денег в колхозе очень долго не выдавали за работу, а расплачивались зерном, маслом, медом и другой продукцией, выращиваемой в колхозе. Отец был вынужден каждую зиму ездить в Тбилиси (там жил его двоюродный брат) на заработки: он был хорошим жестянщиком – делал тазы, ведра, крыл крыши железом, делал все это добротно и красиво. Заработанные деньги шли на нас, детей: одежда и обувь горели на нас и на хозяйственные нужды. Родители приучали и нас к труду, все мы, дети, помогали дома, в огороде, а после окончания 4 класса работали в летние каникулы в колхозе: возили силос, зерно, ворошили и метали сено, собирали кукурузу, копали сахарную свеклу, собирали яблоки, арбузы, огурцы и помидоры.

Этой работой мы гордились, мы зарабатывали деньги (очень немного) и на них мама покупала нам одежду, обувь и книги в школу. Помню, в 1960 году летом за один месяц я получал 16 рублей и 16 килограммов зерна, итого за лето 48 рублей и полцентнера зерна.

Отец всю жизнь до конца любил нашу маму и очень уважал ее за то, что она дождалась его с войны, не зная, что он жив. Он очень гордился нами, своими детьми, хотя мы не занимали никаких постов и должностей. Он любил нас за то, что мы его кровинки, просто за то, что мы его дети! Он уважал каждого из нас, мнение каждого ценил. Он ни разу никого не тронул даже пальцем, не говоря уже о ремне, хотя наша пятерка не отличалась дисциплиной и покладистостью.

Будучи мальчишкой, я участвовал в играх, в основном играли «в войну», рассказывали о своих отцах, об их подвигах во время войны, хвалились их наградами. Я часто приставал к отцу: «Папа, расскажи, как ты воевал, сколько убил немцев, и какие награды у тебя есть?» Он отвечал на все мои приставания, что обо всем расскажет после того, как я отслужу в армии.

Как же все-таки он мудро поступил, что рассказал о своей судьбе, горькой и трагической судьбе, только после того, как я побывал в «шкуре» солдата, понюхал хоть и учебного, но пороха, стал после 2-летней службы мужчиной, имеющего нормальные ориентиры в жизни. Расскажи он обо всем до армии, я, может быть, и не понял бы его трагедию, может, у меня появилась бы какая-то обида на отца, что он не герой – не знаю. Но знаю, что он поступил в высшей степени мудро!

Почти две ночи он рассказывал мне, вернувшемуся из армии младшему сержанту, о своей жизни. И если о довоенной и послевоенной жизни он повествовал спокойно, с присущим ему юмором, то о годах, проведенных в плену, ему было говорить очень трудно, слезы блестели в его глазах. Сколько помнил он имен товарищей по несчастью, сколько случаев взаимовыручки из смертельной беды вспоминал он!

Удивительно было другое: о немцах он никогда не говорил с ненавистью, видимо понимал, что они такое же пушечное мясо, как и наши русские солдаты, и что в нашем плену им тоже не очень-то сладко. Одно отличало наших пленных от пленных других государств: если наши после немецких лагерей попадали часто в свои, то те пленные у себя на родине встречались как герои, со всеми воинскими почестями. Вот такое «небольшое отличие»!

В 60 лет отец вышел на пенсию, но продолжал работать. В конце ноября 1978 года в лесу, вместе с другими односельчанами он заготавливал для лесхоза дрова (с оплатой за труд дровами) и там он очень сильно поранил ногу топором. Вместе с мамой дошел до больницы, и там умер на ее руках. Это случилось 30 ноября 1978 года.

Хоронили мы его 2 декабря. Приехали все дети из Ижевска, Днепропетровска, брат из армии. Была сухая, теплая погода. И только стали выносить его из дома, как пошел снег все сильнее и сильнее, пока, наконец, не превратился в настоящую пургу, продолжавшуюся около двух суток.
Заключение
Рука об руку папа прошел свой жизненный путь и воспитал детей со своей любимой женой, нашей мамой. С высоты своих прожитых лет я понимаю, насколько они любили друг друга. Мама была певуньей, плясуньей, заводилой во всех делах. Иногда они дурачились, веселились, к ним присоединялись соседи. А мы, дети, стояли, раскрыв рты, смотрели и слушали. Мама сочиняла на ходу частушки и тут же их «припевала»:

«А Миша мой,

А я Мишина.

Миша фартук купил,

А я вышила».

Отец снисходительно улыбался и в «частушечный» спор не вступал. Но одну «припевку» он все-таки знал. И неизменно ее напевал, если уж маме удавалось вытащить его в веселый круг:

«Она ко мне передом,

А я к нею грудью.

И все люди говорят,

Что я ее люблю».

Они мечтали сыграть «золотую» свадьбу.

Родители оставили после себя пятерых детей, девять внуков, четырех правнуков. Есть среди них кандидат наук, инженеры, строители, учителя и рабочие. Все они прекрасные люди и специалисты, а самое главное – у каждого из них есть теплая и добрая душа, и в этом есть частица их деда – великого труженика и великого страдальца.

Я нахожусь близко к тому возрасту, когда мой любимый отец покинул эту прекрасную и в то же время жестокую жизнь на земле.

Я низко склоняю голову перед тобой, отец, и говорю:

«Пусть будет мягкой постелью тебе наша земля.

Пусть вечно пребывает в раю твоя измученная душа.

Я любил тебя живого и люблю память о тебе.

Прощай, дорогой мой человек.

Твой сын Иван».

Литература

1. История России, XX- начало XXI века: Учеб. для 9 класса

общеобразоват. учреждений/А. А. Данилов и др. – М.: Просвещение,

2009.

2. Муса Джалиль. Стихотворения. Москва. «Художественная литература» 1986

3. Панова В.И. История Воронежского края: Учебн.-методич. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. - Воронеж: “Родная речь”, 1995. - 208 с.

4 С. Перевезенцев. Россия Великая судьба. Белый город. Москва, 2007

5. Россия и мир: Учеб. для 10 класса общеобразоват. учреждений/ О. В. Волобуев и др. – М.: Дрофа, 2007

6 OXFORD Большая энциклопедия школьника. Москва. «Росмэн» 2001

Приложение





1 История России, XX- начало XXI века: Учеб. для 9 класса общеобразоват. учреждений/А. А. Данилов и др. – М.: Просвещение, 2009.

2 Панова В.И. История Воронежского края: Учебн.-методич. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. - Воронеж: “Родная речь”, 1995. - 208 с

3 История России, XX- начало XXI века: Учеб. для 9 класса общеобразоват. учреждений/А. А. Данилов и др. – М.: Просвещение, 2009.

4 OXFORD Большая энциклопедия школьника. Москва. «Росмэн» 2001

5 Муса Джалиль. Стихотворения. Москва. «Художественная литература» 1986 с. 147

6 Россия и мир: Учеб. для 10 класса общеобразоват. учреждений/ О. В. Волобуев и др. – М.: Дрофа, 2007

7 Панова В.И. История Воронежского края: Учебн.-методич. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. - Воронеж: “Родная речь”, 1995. - 208 с.

Похожие:

397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 icon-
Воронежская область, Кантемировский район, с. Волоконовка, ул. Школьная, 1а, тел. 40-256
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconВоронежская область воронежская область
Воронежская область, в Российской Федерации. Образована в современных границах 13 июня 1934 года. Входит в состав Центрального федерального...
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconАдрес: 619327, Пермский край, Кочёвский район, с. Юксеево, ул. Школьная, Телефон
Муниципальное общеобразовательное учреждение «Юксеевская средняя общеобразовательная школа» (моу юсош) расположена по адресу: улица...
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 icon-
Точный домашний адрес Воронежская область Аннинский район с. Рубашевка ул. Советская д. 12
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 icon-
Домашний адрес: 396 222, Воронежская область, Аннинский район, пос. Комсомольский, ул. Речная, дом 1, кв. 2
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconПубличный отчет Муниципального казенного общеобразовательного учреждения...
Ети с ограниченными возможностями здоровья (специальное коррекционное обучение 7-8 вида). Школа образована в 1963 году. Располагается...
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconМетодическое пособие по подготовке и проведению тематического классного часа
Воронежская область, Подгоренский муниципальный район, село Белогорье, ул. Цветочная, 2
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconОбразовательная программа начального общего образования для 1 2 классов
Воронежская область, Аннинский район, с. Старая Чигла, Молодежная, 1а, тел 8(47346) 4-22-36
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconОтчет за 2007 год открытое акционерное общество «землянское автотранспортное предприятие»
Место нахождения : 396920, Воронежская область, Семилукский район, с Землянск, улица Транспортная, дом 12
397116 Воронежская область Терновский район с. Тамбовка ул. Школьная, д 4 Телефон: 84734768243 iconПод влиянием тектонических процессов, происходящих в течение геологической...
Белгородская область, подвергалась прогибам, изломам, сопровождалась мощными подъемами и опусканиями. Какой район нашей области испытывал...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница