4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для




Скачать 304,47 Kb.
Название4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для
страница1/3
Дата публикации21.05.2013
Размер304,47 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Психология > Документы
  1   2   3
Стефаненко Т.С.

4.1. Определение и классификации этнических конфликтов

Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для любого общества вносятся многочисленными конфликтами. Когда мы говорим – «межгрупповые конфликты», на ум приходят революции, религиозная нетерпимость, межэтни­ческие столкновения, соперничество между полами, острые трудовые споры. Русско-американский социолог П.Сорокин подсчитал, что за 24 века в истории человечества на четыре мирных года приходится один год, сопровождающийся на­сильственными конфликтами – войнами, революциями, бунтами. Среди межгрупповых (или социальных в широком смысле слова) конфликтов обычно выделяют:

¦ политические конфликты, когда борьба идет за власть, доминирование, влияние, авторитет;

¦ социально-экономические (или социальные в узком смысле слова) – «между трудом и капиталом», например между профсоюзами и работодателями;

¦ этнические – по поводу прав и интересов этнических общностей (см. Здравомыслов, 1993).

Итак, одними из наиболее значимых являются конфликты между этническими общностями. Однако можно согласиться с В.А.Тишковым, что этнических конфликтов в «чистом» виде фактически не существует (см. Тишков, 1997). В реальности мы встречаемся с взаимопроникающими конфликтами, каждый из которых составляет питательную среду для другого. Не случай­но, даже специалисты-конфликтологи часто не могут прийти к единому мнению, с каким конфликтом имеют дело – с этни­ческим в политическом камуфляже или наоборот. По мнению

Тишкова, к категории этнических можно отнести практически все открытые конфликты на территории бывшего СССР, ведь: «В силу полиэтничного состава населения бывшего СССР и нынеш­них новых государств..., фактически любой внутренний конфликт, социально-экономический или политический по своей природе, обретает этническую окраску, что, как правило, углубляет и ос­ложняет возникающие противоречия, придавая конфликтам до­полнительный эмоциональный фон» (Тишков, 1997, с.304).

Исследователи предлагают самые разные классификации этнических конфликтов. При классификации по целям, кото­рые ставят перед, собой вовлеченные в конфликт стороны в борьбе за ограниченные ресурсы, их можно подразделить на:

¦ социально-экономические, при которых выдвигаются требования гражданского равноправия (от прав гражданства до равноправного экономического положения):

¦ культурно-языковые, при которых выдвигаемые требо­вания затрагивают проблемы сохранения или возрождения функций языка и культуры этнической общности;

¦ политические, если участвующие в них этнические мень­шинства добиваются политических прав (от автономии мест­ных органов власти до полномасштабного конфедерализма);

¦ территориальные – на основе требований изменения границ, присоединения к другому – «родственному» с куль­турно-исторической точки зрения – государству или созда­ния нового независимого государства (см. Ямское, 1997).

Социолога, политологи и этнологи, стремясь выделить конф­ликт из других близких феноменов, часто рассматривают его исключительно как реальную борьбу между группами, как столк­новение несовместимых действий. Так, В.А.Тишков дает определение «...этнического конфликта как любой формы граж­данского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действу­ют или страдают по признаку этнических различий» (Тишков, 1997, с.476). При таком понимании конфликта он оказывается стадией крайнего обострения противоречий, проявляющейся в конфликтном поведении, и имеет точную дату начала – как начала противоборства.

Но с точки зрения психолога, учитывающего динамику конфликта, само противоречие между группами, имеющими несовместимые цели в борьбе за ограниченные ресурсы (территорию, власть, престиж), оказывается лишь одной из ста­дий конфликта – той стадией, которую обычно называют объективной конфликтной ситуацией. Собственно говоря, на Земле почти повсюду существуют противоречия между этническими общностями – межэтническая напряженность в широком смысле слова. Без нее, к сожалению, не обходит­ся ни одно полиэтническое общество. Чаще всего напряжен­ность существует между доминантной этнической общностью и этническим меньшинством, но она может быть как откры­той, проявляющейся в форме конфликтных действий, так и скрытой, тлеющей. В последнем случае напряженность выра­жается в социальной конкуренции, достигаемой оценочным сравнением своей и чужой групп в пользу собственной.

А имеющиеся социальные противоречия, хотя и играют решающую роль среди причин конфликтных действий, не связаны с ними напрямую: конфликтные действия возника­ют, если противоборствующие стороны осознали несовмес­тимость своих интересов и имеют соответствующую мотивацию поведения. Иными словами, очень важна стадия осознания и эмоционального вызревания конфликта. Пережи­тые «исторические несправедливости» вызывают у низкоста­тусных групп этнического меньшинства желание восстановить справедливость, но это не обязательно приводит к возник­новению мгновенной реакции. Чаще до начала конфликтно­го взаимодействия проходят многие годы, на протяжении которых этническая общность сплачивается вокруг идеи от­мщения. Прошли многие столетия со времени изгнания евре­ев из земли обетованной, но именно этот факт явился обоснованием их многолетней борьбы за возвращение .

Если объективная конфликтная ситуация осознана, даже случайные события из-за присущей межэтническим отноше­ниям эмоциональности, а порой и иррациональности, могут привести к конфликтному взаимодействию как наиболее ост­рой стадии конфликта. Впрочем, даже при осознании ситуа­ции как конфликтной, социальная конкуренция может и не вылиться в конфликтное взаимодействие, ведь, как прави­ло, низкостатусные группы вступают в борьбу с высоко статусными, если они воспринимают межгрупповые отно­шения не только как незаконные, но и как нестабильные. Именно в ситуации нестабильности, вызванной развалом советской империи, настал самый удобный момент для «мще­ния» за «травмы», нанесенные на протяжении столетий прак­тически всем народам бывшего СССР.

На стадии конфликтного взаимодействия этнические кон­фликты имеют тенденцию к саморазрастанию или эскалации, которая означает, что стороны переходят от «легких» к «тяже­лым» тактикам: от массовых действий ненасильственного ха­рактера (митингов, манифестаций, акций «гражданского неповиновения») к столкновениям, которые рано или поздно приводят к крови (между осетинами и ингушами в Пригород­ном районе Северной Осетии-Алании или между киргизами и узбеками в Ошской области Киргизии), и даже к военным конфликтам – этнополитическим войнам (армяно-азербайд­жанской, грузино-абхазской) (см. Стрелецкий, 1997).

Психологи выделяют и еще одну стадию конфликта – его разрешение или урегулирование, анализу которого мы посвятим отдельный раздел данной главы. А пока отметим, что с точки зрения психолога, конфликт не только не начина­ется с началом конфликтных действий, но и не заканчивается с их окончанием. После завершения прямого противодейст­вия – на этапе «зализывания ран» – конфликт может сохра­няться в форме социальной конкуренции и проявляться в образе врага и предубеждениях. Даже в середине 90-х гг. 24% русских респондентов старше 60 лет, т.е. переживших войну, соглашались с утверждением, что немцы – исконные враги русского народа (см. Здравомыслов, 1996).

Итак, под этническим конфликтом в широком смысле слова мы понимаем любую конкуренцию между группами – от реально­го противоборства за обладание ограниченными ресурсами до конкуренции социальной – во всех тех случаях, когда в восприя­тии хотя бы одной из сторон противостоящая сторона опреде­ляется с точки зрения этнической принадлежности ее членов .

С точки зрения социолога или политолога, такое понима­ние этнического конфликта, видимо, не является точным. Но при включении социальной конкуренции в понятие кон­фликта его объяснение становится более комплексным, так как анализируются когнитивные и мотивационные процес­сы, которые могут предшествовать непосредственным столк­новениям, влиять на их эскалацию и продолжаться после их завершения.

^ 4.2. Этнические конфликты: как они возникают

В психологии межэтнических отношений исследуются три основные проблемы: как конфликты возникают, как проте­кают и как их можно урегулировать. Так как они изучаются разными науками, поисками их причин озабочены и социо­логи, и политологи, и психологи. При социологическом под­ходе к объяснению причин конфликтов анализируется взаимосвязь социальной стратификации общества с этни­ческой принадлежностью населения. При политологическом подходе «одной из самых распространенных является трак­товка роли элит, прежде всего интеллектуальных и полити­ческих, в мобилизации этнических чувств, межэтнической напряженности и эскалации ее до уровня открытого конф­ликта» (Тишков, 1997, с.312-313).

В психологии причины этнических конфликтов обычно рассматриваются в рамках более общих теорий. Следует от­метить, что почти все психологические концепции явно или не явно разделяют социальные причины межгрупповых конф­ликтов и причины социальной конкуренции и враждебнос­ти, проявляющиеся в действиях и/или представлениях. В английском языке есть даже разные слова для двух видов причин: « reason » (то, во имя чего происходит конфликтное действие, цель действия) и « cause ? (то, что приводит к враж­дебным действиям или межгрупповой конкуренции). Боль­шинство психологов, не сомневаясь в наличии reasons у всех или части межгрупповых конфликтов и даже подразумевая, что это – конфликт интересов, несовместимых целей в борь­бе за какие-либо ограниченные ресурсы, оставляют их изу­чение представителям других наук. А сами в качестве causes предлагают те или иные психологические характеристики.

1. Межгрупповые конфликты как продукт универсальных психологических характеристик. Распространенность соци­альных конфликтов привела многих теоретиков к поискам причины враждебности людей по отношению к себе подоб­ным в некоторой форме агрессивной потребности или по­буждения рода человеческого.

Автор одной из первых социально-психологических кон­цепций В.Макдугалл (1871–1938) приписал проявление кол­лективной борьбы «инстинкту драчливости». Подобный подход называют гидравлической моделью, так как агрес­сивность, по мысли Макдугалла, не является реакцией на раздражение, а в организме человека присутствует некий им­пульс, обусловленный его природой . Гидравлическая мо­дель психики лежит и в основе идеи З.Фрейда (1856–1939) о причинах войн в человеческой истории. Фрейд считал, что враждебность между группами неизбежна, так как конфликт интересов между людьми в принципе разрешается только посредством насилия. Человек обладает деструктивным вле­чением, которое первоначально направлено внутрь (влече­ние к смерти), но затем направляется на внешний мир, а следовательно, благотворно для человека. Враждебность между группами благотворна и для группы, так как способствует стабильности, установлению чувства общности у ее чле­нов. Враждебность к какой-либо группе является и спо­собом объединения нескольких других: во время войн создаются более обширные объединения племен или го­сударств, в пределах которых на противоборство налагает­ся запрет, что происходило, например, в период борьбы греческих государств против варваров. Именно благотвор­ность враждебности для человека, группы и даже объеди­нений групп, по мнению Фрейда, приводит к неизбежности насилия (см. Фрейд, 1992).

Творец третьей гидравлической модели – австрийский этолог К.Лоренц (1903–1989). Его главный тезис состоит в том, что агрессивное поведение людей, проявляющееся в войнах, преступлениях и т.п., является следствием биологически заданной агрессивности. Но если у хищников агрессия служит сохранению вида, то для человека характерна внут­ривидовая агрессия, направленная на враждебных соседей и способствующая сохранению группы. Представители тради­ционных культур, как правило, соблюдают заповедь «не убий» внутри группы, даже воинственные североамериканские индейцы-юта налагали табу на убийство соплеменников. Со­хранив это табу в резервациях, но не имея выхода агрессив­ности в насилии над «чужаками», они, по утверждению Лоренца, страдают неврозами чаще, чем представителе дру­гих культур (см. Лоренц, 1994).

Во всех подобных концепциях враждебность рассматрива­ется продуктом «неразумной человеческой натуры». Некото­рые авторы даже рассуждают о физиологической основе коллективной иррациональности, рассматривают человека как ошибку эволюции. Но теории, которые объясняют меж­групповые конфликты универсальными агрессивными по­буждениями, сталкиваются с большими проблемами при объяснении ситуаций, когда конфликтное взаимодействие между группами отсутствует.

Авторы, работавшие во фрейдистской традиции, допол­нительные подтверждения универсальности агрессивных тен­денций искали в анализе особых контекстов, в которых враждебность по отношению к чужим группам проявляется в реальности. Классическая концепция подобного рода – ги­потеза фрустрации-агрессии Н.Миллера и Д.Долларда, со­гласно которой универсальное агрессивное побуждение перерастает в агрессивное поведение, только если человек подвергается фрустрации, понимаемой как любое условие, блокирующее достижение желаемой цели .

Л.Берковиц, воспользовавшись основными положения­ми теории фрустрации-агрессии, расширил понятие объек­та агрессии до целой группы. Он полагал, что объектом агрессии может стать не только отдельная личность, но и те, кто ассоциируется с ней по тем или иным признакам. Так как в качестве таких признаков выступает прежде всего расо­вая и этническая принадлежность, Берковиц использовал свои идеи для объяснения причин расовых волнений в США. В дальнейшем множество исследований подтвердило нали­чие связи между фрустрацией и агрессией. Кроме того, была продемонстрирована возможность генерализации агрессии в том случае, когда человек непосредственно не испытывал фрустрирующего воздействия, а лишь являлся его пассив­ным свидетелем. Так, наличие сцен жестокости в просмот­ренном испытуемыми фильме усиливало их агрессивные реакции, особенно если они сталкивались с потенциальной жертвой, которая по своим этническим признакам могла ас­социироваться с персонажем из только что увиденного фильма.

Но при рассмотрении межгрупповых конфликтов с точ­ки зрения универсальных психологических характеристик остаются серьезные проблемы даже после введения дополни­тельных переменных. Основной недостаток перечисленных подходов состоит в том, что все они сводят межгрупповые конфликты к внутриличностным или межличностным, а если даже вводят групповой контекст, как это сделал Берковиц, то не обращают внимания на роль норм, ценностей и других регуляторов социального поведения.

2. Индивидуальные различия как основа межгрупповых конфликтов. Среди подходов, анализирующих индиви­дуальные различия в отношениях человека с другими груп­пами, наиболее известна концепция «авторитарной личности». Знаменитый исследовательский проект ТАдорна, Э.Френ-кель-Брунсвик, Д.Левинсона и Р.Санфорда, осуществлен­ный в США после второй мировой войны, первоначально был направлен на выявление индивидов, восприимчивых к антисемитской идеологии («потенциальных фашистов»). Т.Адорно (1903–1969) и др., заимствуя идеи З.Фрейда, вы­водят отношение к чужим группам из процесса социализации ребенка в раннем детстве, в частности из амбивалентности эмоциональных отношении в семье. У человека, воспитан­ного в семье, где царят формальные, жестко регламентиро­ванные отношения, часть агрессивности выплескивается на тех, с кем индивид себя не идентифицирует, т.е. на внешние группы. Заменителем ненавидимого отца часто становится еврей, отношение к которому проявляется как в предрассудках , так и в действиях вплоть до геноцида. Результаты иссле­дований показали, что у людей, придерживающихся антисе­митских взглядов, ярко выражены предубеждения и против других этнических общностей: когда испытуемых просили высказать свое отношение к двум несуществующим в реаль­ности народам, именно антисемитам не нравились эти груп­пы-химеры. Для них была характерна общая тенденция неприятия всех чужих групп и завышения оценки собствен­ной группы.

В дальнейшем был описан новый антропологический тип, названный авторитарной личностью, среди черт которой кроме неприятия чужих групп были выделены и другие ха­рактеристики: слепое следование авторитетам, механичес­кое подчинение общепринятым ценностям, стереотипность мышления, агрессивность, цинизм, подверженность суеве­риям, сексуальное ханжество, злобное отношение ко всему человеческому.

Сторонники этого подхода воздерживаются от выводов о преобладании авторитарных личностей у какого-либо на­рода, подчеркивая, что большая часть населения «срединна». Но они считают, что социальные условия могут способствовать тому, что авторитарная личность становит­ся на какое-то время типичной в той или иной стране, как она стала типичной для Германии после поражения в пер­вой мировой войне и позорного для немцев Версальского мирного договора. В социальности и динамичности своего типологического подхода видит Адорно его коренное от­личие от биологической и статичной типологии гитле­ровцев, делившей людей на «овнов» и «козлищ» (см. Адорно, 1993).

Но и в этом случае остается вопрос – система порождает авторитарные черты личности или индивидуальные черты людей вызывают к жизни авторитарную систему. Кроме того, и концепция авторитарной личности не является социаль­но-психологической в собственном смысле слова, ведь в меж­групповые конфликты включены не отдельные индивиды, а целые общности.

3. Теория реального конфликта исходит из предположения, что межгрупповые конфликты есть результат несовместимых групповых интересов, когда только одна из взаимодейству­ющих групп может стать победительницей, причем в ущерб интересов другой. В социальной психологии наиболее извест­ный сторонник этой точки зрения – американский ученый М. Шериф. Он выдвинул предположение, что функциональ­ная взаимозависимость двух групп в форме конкуренции непосредственно- ведет к враждебности, которая Проявляется в негативных стереотипах и социальных установках, а также в росте групповой сплоченности. А все вместе это приводит к враждебным действиям. Это единственный подход к анализу межгрупповых конфликтов, в котором причина-леауол меж­групповой враждебности (реальный конфликт интересов) рассматривается одновременно и ее причиной- cottse .

Главные факторы, повлиявшие на исследования Шерифа 1949–1953 гг., – свежая память об ужасах второй мировой войны и расцвет холодной войны. Цель американского пси­холога состояла в выявлении стратегий для трансформации враждебных межгрупповых отношений – прежде всего отно­шений Между сверхдержавами – в кооперативные и попытке таким образом предотвратить' третью мировую войну.

Для проверки своих гипотез Шериф с сотрудниками про­вел несколько полевых экспериментов в летних лагерях для мальчиков-подростков. Соревнования между двумя сплочен­ными группами мальчиков приводили к социально-психо­логическим эффектам, которые однозначно ассоциируются с межгрупповым конфликтом. Конфликт интересов – борь­ба за призы – очень быстро перерастал в агрессивную враж­дебность. В то же время было обнаружено, что взаимодействие с негативно оцениваемой чужой группой увеличивало груп­повую сплоченность и создавало новые символы групповой идентичности.

Значение исследований М.Шерйфа состоит в том, что именно с них начинает развиваться социально-психологи­ческий подход к изучению межгрупповых отношений, когда источник межгрупповой враждебности ищут не в особеннос­тях индивидов – всех людей, обладающих агрессивностью, или отдельных (авторитарных) представителей рода челове­ческого, а в характеристиках самого межгруппового взаимодействия. Но ограничиваясь при объяснении причин конф­ликта лишь анализом непосредственно наблюдаемого взаи­модействия, Шериф упускает из виду не менее существенные внутренние закономерности социально-психологических процессов. Например, нередки случаи ложного, если рас­сматривать его с позиции Шерифа, этнического конфликта, когда реальный конфликт интересов между группами отсутст­вует. Такие конфликты, называемые конфликтами-погрома­ми или конфликтами-бунтами, имеют неопределенные цели, но самые тяжкие последствия. Так, ученые не смогли четко объяснить, почему летом 1989 г. погромам подверглись именно турки-месхетинцы, а не иные этнические меньшинства, на­селявшие Ферганскую долину. Ответить на подобные вопро­сы помогает введение в круг рассмотрения дополнительных переменных – особых психологических процессов, связан­ных с групповым членством.

4. Теория социальной идентичности. В 60–70-е гг. британ­скими социальными психологами во главе с А.Тэшфелом были получены впечатляющие результаты, продемонстри­ровавшие, что несовместимые групповые цели не являются обязательным условием для возникновения межгрупповой конкуренции и враждебности. Достаточным основанием мо­жет оказаться осознание принадлежности к группе, т.е. со­циальная идентичность и связанные с ней когнитивные и перцептивные процессы. Чтобы прийти к этому выводу, Тэш-фел с сотрудниками провели множество лабораторных экс­периментов, в которых стремились выявить минимальные условия, необходимые для появления дискриминационного поведения по отношению к членам чужой группы. Между группами, участвовавшими в экспериментах, не было конф­ликта интересов или истории межгрупповой враждебности. Испытуемые – английские школьники – не взаимодейство­вали ни в группе, ни на межгрупповом уровне. Да и группы существовали только в восприятии детей, так как их убеди­ли, что они сформированы по результатам предварительного эксперимента. А на самом деле испытуемых «приписали» к группам в случайном порядке.

Иными словами, социальная категоризация была изоли­рована от всех других переменных, которые обычно опреде­ляют сплоченность групп и антагонизм между ними. И все-таки при выборе способа распределения денежного вознагражде­ния анонимным членам своей и чужой групп за участие в эксперименте для испытуемых более важным оказалось уста­новление различий в пользу своей группы, чем выделение для ее членов максимально возможной суммы денег, если при этом «чужим» досталось бы еще больше (см. Агеев, 1983).

Итак, испытуемые были готовы платить ценой матери­альных потерь, чтобы выиграть в плане социальной иден­тичности. Эти данные, по мнению Тэшфела, свидетельйтвуют о том, что сама социальная категоризация достаточна для межгрупповой дискриминации, а враждебность по отноше­нию к чужой группе неизбежна.

В большинстве экспериментов, проведенных в Велико­британии в парадигме «минимальных групповых различий», рассматривались равностатусные группы. Но в реальной жиз­ни это довольно редкий случай межгруппового взаимодейст­вия. Когда все-таки изучались группы большинства и меньшинства, было обнаружено, что члены доминантной группы демонстрируют большую тенденцию к социальной конкуренции. Но только до определенного предела – наибо­лее могущественные группы настолько уверены в своем статусе и обладают столь однозначной позитивной идентичностью, что могут себе позволить не проявлять социальной конку­ренции по отношению к группе меньшинства. Например, высшие слои белого населения США демонстрируют либе­ральные социальные установки к расовым и этническим мень­шинствам, а белое население ниже среднего класса имеет более четкие этнические предубеждения.

Но в данном случае мы снова вернулись к группам, меж­ду которыми существуют реальные конфликты интересов. Британские психологи и не отрицают, что существуют межгрупповые конфликты, обусловленные объективными причинами: группы борются за реальные блага – этничес­кие общности за территорию, мальчики в эксперименте Шерифа – за спортивные трофеи. Но по их мнению, есть и другие ситуации, в которых единственным результатом со­циальной конкуренции может оказаться изменение относи­тельных позиций групп. Цель в данном случае – быть, хотя бы в собственных глазах, лучше, чем другая группа, и таким образом поддержать позитивную социальную идентичность.

Следует только иметь в виду, что в реальной жизни ситуация «чистой» социальной конкуренции встречается крайне ред­ко. С другой стороны, невозможно привести пример реально­го конфликта интересов, на который не оказывали бы влияния психологические процессы, связанные с групповым член­ством. Так, психологические и социальные причины подав­ляющего большинства этнических конфликтов должны рассматриваться как безнадежно взаимозависимые. Мы не вправе считать, что психологические феномены (например, когнитивные процессы) предшествуют социальному контек­сту (реальному конфликту интересов) или наоборот.
  1   2   3

Похожие:

4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconВопросы: Конфликт. Принципы классификации конфликтов
Средства предотвращения конфликтов и методы кризисного управления (информационный, коммуникативный, социально психологический, организационный)....
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconПроцессы, служащие для разрешения конфликтов: переговоры, медиация, арбитраж
Принципиальная возможность достижения исхода выигрыш-выигрыш, наряду с некоторыми другими факторами, заставляет искать альтернативу...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для icon-
Указать причины межэтнических противоречий за пределами края, возможные проблемы возникновения этнических конфликтов в пределах отдельных...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconА. Я. Психология >> Тренинги >> Ролевая игра "Cглаживание конфликтов"...
Ведущий рассказывает о важности такого умения как умение быстро и эффективно сглаживать конфликты; объявляет о том, что сейчас опытным...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconУровни конфликта в организации и их источники
В любой организации существует несколько уровней конфликтов: внутриличностные, межличностные, межгрупповые, организационные и конфликты...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconПринципы и тенденции миротворческого контроля внутригосударственных конфликтов
К миротворцам относятся структуры и органы, не являющиеся участниками внутри- и межгосударственных конфликтов
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconИ краткое содержание
Изучить сущность и специфику этнических конфликтов, причины их возникновения, стадии развития и методы разрешения
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconПрирода и разрешение конфликтов в молодой семье
По меньшей мере три зоны конфликтов присутствуют на данной стадии жизни семьи: функционально-ролевая, потребностно- мотивационная,...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconПричины конфликтов в детском саду Причин, вызывающих конфликты в доу
В любом коллективе, даже самом дружном и сплоченном, рано или поздно могут возникнуть конфликтные ситуации. Педагогический коллектив,...
4 Определение и классификации этнических конфликтов Межгрупповые отношения состоят из неразрывной связи конфликтов и сотрудничества, но главные проблемы для iconПамятка учителю по профилактике конфликтов
Помните, что конфликты гораздо легче предупредить, чем завершить. Чем острее и длительнее конфликт, тем труднее его закончить. Учитесь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница