Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе




НазваниеВернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе
страница4/5
Дата публикации12.12.2013
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5

^ Пишу спустя неделю.

За это время кое-что прояснилось для меня. (Сволочное время – не могу, не имею права! упоминать – кто говорил, где, когда. Запишу лишь те фразы, мысли, факты, которые запомнились).

Об истории с С-м. Он последние годы впал в какое-то обостренное состояние мессианства, считал чуть ли не долгом жизни – проповедь борьбы с «Ложью» (в которой он видит основное зло) – способом пассивного бунта – «Если считаете, что лгут газеты – не читайте их. Если вынуждены быть в атмосфере лжи на работе – измените ее на те области, где это исключено – земледелие, физический труд и т.д. Если лживо окружение ваших друзей – уйдите от них. Каждый способен в рамках общества сохранить уважение к себе и чистоту совести» (не ручаюсь за слова – но нечто подобное по смыслу). Причем – все это излагается подчеркнуто архаично-русским стилем, с длительными < > и почти фольклорной напевностью. Он верит в могущество русского языка, могущего подсознательно заставить откликнуться в душе русского человека каких-то забытых, но истинно славянских струн (что, кстати, далеко не очевидно, и, напротив, многим мешает принять его, даже в чем-то и разумные доводы). Есть у него и явный налет религиозности – что тоже работает против него – слишком уж мы все атеисты по духу. Ну, и эта «проповедническая деятельность» (вряд ли представляющая серьезную опасность, и, скорее, представляющая интерес для психиатра – почему человек конца ХХ в. пользуется столь архаичными методами общения, а для социолога вопрос – что в нашем демократическом обществе порождает столь искривленное по форме, и фанатичное по духу – стремление пробиться к сознанию соотечественников. (Чем не протопоп Аввакум ХХ века?). И почему нет «прямых путей», а надо «пробиваться»? – вся эта деятельность С-на, в сочетании с неизвестными нам, но широко публикуемыми на Западе романами его – приводит к тому, что предпринимается решение «зло пресечь». Посылают ему повестку с «приглашением» одну, другую – он не идет. Тогда прибывают к нему домой четверо, увозят. Естественно, жена бросается к друзьям – писателям. Кто – шарахнулся в сторону, кто согласен что-то предпринять, но что? И у всех одна мысль – неужели начались снова те, столь свежие в памяти времена, когда надо прислушиваться к шагам на лестнице. Евтушенко, находящийся в критическом состоянии из-за обструкции, устроенной ему бывшими друзьями В. Аксеновым и Пежененом (? – И.Т) (за его «флюгерность», за то, что ходит в «любимцах», за то, что министр Радио-Телевидения сказал: Надо Е-[втушен]ко чаще привлекать к публичным выступлениям – он теперь вполне управляемым стал», – и немедленно назначается вечер Е-ко в Колонном зале с трансляцией в двух программах, а кличка «Управляемый» закрепляется и доводит Е-ко до бешенства) – и он, с присущей ему бузрассудностью, кидается в омут головой – телеграфирует в УК о «позорном», недопустимом факте… о нежелательном резонансе, и вообще о «методах прошедших лет…». Разумеется – скандал. Концерт и телепередачи отменены. Но и банальная «отсидка» С-на, заменяется эффектным трюком с «выдворением» – сажают в самолет и везут неизвестно куда. Высадили – оказалось ФРГ. Шум на весь мир. Журналисты как мухи на мед. Но С-н решил выдержать их натиск и отказался от всяческих интервью. Но там народ дошлый – поняли, что прямой атакой его не взять, и пошли в обход – и он на это клюнул, и разразился «Заявлением–протестом», которое мгновенно напечатали все газеты. Оказывается газетчики спровоцировали выступление С-на, напечатав явную «утку» о том, что к нему, якобы, где-то на улицах Цюриха, когда он шел к банку (его богатство Нобелевского лауреата везде подчеркивается), подошел какой-то «агент из Москвы» и передал письмо от жены, и С-н, тут же прочитал эту «первую весточку» и расплакался. Ну, а С-н мгновенно взорвался и потребовал, чтобы дали опровержение – никакой «агент» ему ничего не передавал от жены, т.к. в этом нет надобности – он ежедневно разговаривает с семьей по телефону и никто никаких препятствий ему в этом не чинят. А если здешние газеты способны выдумывать подобные небылицы, то «здешняя пресса еще хуже чем наша, российская» (пересказываю с теми комментариями, которыми этот рассказ сопровождался). Разумеется такое выступление наивно и смешено – С-н еще раз доказал свою детскую наивность – «один против всех» – так было и по эту сторону границы, и теперь – по ту. Естественно, что он будет вытолкнут и из того об-[щест]ва. Уже после этого первого его выступления к нему изменилось отношение тех, кто собирался делать на нем бизнес (сделают и теперь, но раздавят при это С-на). И эти «разочарования» в С-не немедленно опубликовали наши газеты – еще бы, тамошние журналисты заговорили почти нашим языком: «Теперь, когда он оказался за пределами Сов. Союза и лишился возможности изображать себя святым мучеником, пьедестал, который мы ему создавали, быстро дает трещины» («Лит. газета» – 27/II-74).

Нет сомнения и в том, что его быстренько обдерут как липку, т.к. его сейчас начнут шантажировать орды русских (и не только русских) эмигрантов – «Если вы провозгласили себя совестью русского народа, то докажите на деле – Спасите погибающего» – и т.д. – и он должен будет давать. И никогда не сможет отличить истинно-нуждающегося от афериста, или от «майора Пронина», работающего «Эмигрантом». Особенно обострится его трагедия, когда он соединится с семьей – малейшая отлучка из дому – или опоздание детей, жены заставит его думать о хищении, несчастье – и на любое требование «выкупа» – он отдает все. А с ним поступят именно так, – если он не так афишировал и свое неприятие капиталистического мира, и стал на позицию явного антисоветчика – то могло быть иначе. Но его вытолкнули от нас за «антисоветизм», а из капстран – вытолкнут/раздавят – за мучительную, доведенную до исступления любовь к России. Логически рассуждая – он должен покончить с собой (если раньше не прикончат его «неизвестные» в «автомобильной катастрофе»).

[Записываю дальше без всякой систему все то, что говорилось – Н. В.].

О лит-[ерату]ре.

Вся история русской литературы – это развитие двух литератур – Литературы Чести и Литературы Совести. При всей кажущейся близости, эти понятия не тождественны. У них различные внутренние задачи, «пружины», круг проблем, видение мира, способ осмысления его, понимание своего мести и назначения, уровень художественного воплощения, заботы о форме и т.д. Причем, сами художники – представители этих направлений, целостные личности. и их самовыражение едино и в большом, и в малом, и творчестве, и житейских обстоятельствах. Поэтому достаточно, к примеру, представить в одинаковой ситуации двух различных писателей, чтоб по характеру их поведения понять, к какому «типу» они относятся.

Пушкин – ярко выраженный писатель Чести. Во всем. И когда оскорбляют его лично, плюют в лицо – то у него нет ни минуты сомнения в том, что поругана честь, и что отстоять ее можно только с пистолетом в руке, ставя на карту жизнь (хотя он и прекрасно понимал, что теряет русская литература в его лице).

Если же в подобной ситуации оказался бы Достоевский – писатель Совести – то он наверняка начал бы мучаться сомнениями – а может он заслужил эту пощечину? И вероятно его обидчик более несчастен, чем он, т.к. не может не страдать от того, что страсть выхлестнулась в такой недостойной форме – и т.д. и т.п. И таким же он остается в литературе – любовь к народу, России превращается у него в сплошную рану – и он готов распять себя ради нее, ради того, чтобы бередить все язвы своего времени – только обнажив их можно заставить содрогнуться сердце соотечественников. И только поняв сердцем (а не разумом) смогут люди объединиться в своем стремлении спасти Россию от захлестывающей ее скверны, грязи, гниения. Только так! И Достоевский – не единственен. Как и Пушкин, каждый крупный писатель в той или иной мере может быть соотнесен к этим двум направлениям литературы. Одни пишут – увековечивают подвиги Полтавы, другие надрывают себе сердце мыслями «а нужно ли счастье, если за него платить слезами, одной слезой ребеночка…».

Для одних – «Что?». Для других – «Как? Какой ценой?». И это можно проследить вплоть до лит-ры наших дней (разумеется исключив отсюда все, что «не литература», где и «бессовестно» и «бесчестно» – а таких «писателей» – легион). Писатели Совести – не в силах справиться с гневом и болью, – зачастую отбрасывают все заботы о худож. мастерстве, об отделке формы (и поэтому получают заслуженные упреки критики). Только монументы славы требуют тщательной отделки и внешнего блеска. Мы ьез труда назовем писателей обостренной Совести наших дней. И в их ряду – один из наиболее неистово-фанатичных (что всегда переходит в обратное качество, как любое «чересчур») – С-н. У него стремление «докопаться до основ» доходит до мазохизма – и это не может не отталкивать. Мы не любим, когда нас суют носом в дерьмо, мы не любим заглядывать в бездны. мы не хотим нарушать свой привычный покой и устоявшиеся догмы. И нужно большое мужество, чтоб позволить себе, как это сделал С-н, задуматься над тем, что если поражение в Японской войне 1904 г. дало основание для революции 1905 г., а без нее – не было бы и 17-го, то может по-другому развивалась бы наша история. Если бы в 1812 г. не было пролито столько крови, не была сожжена Москва и война кончилась «поражением» – то это было бы поражение не нации, а правительства. А на том историческом отрезке – когда назревала революционная ситуация в Испании, и уже трещала по швам опившаяся кровью Империя Наполеона – дискредитация русского Трона послужила бы вероятно более активным стимулятором национального самосознания, чем происшедшее упрочение «Доблестного Александра I». Вряд ли угрожало и «офранцузивание» России – при внешних формах протектората, русская нация никогда не растворилась бы в своих временщиках (как это было при онемечивании в XVIII веке) – и уж во всяком случае – конституционные идеи декабристов уже в 15 году охватили бы умы России и русский Трон рухнул бы также, как и искусственно воскрешенные марионетки Бурбонов во Франции. Да и Крепостное право ушло бы в небытие на полвека раньше. Почему эта мысль вызывает такое раздражение сейчас – не понятно. Как и подобная же коллизия в войне 1914 г. (да ведь до сих пор мы всегда говорили открыто о «позорной войне», о «миллионах русских солдат, превращенных в пушечное мясо…» – но стоило С-ну сказать об этом – как оказалось, что его позиция «предательская». Кстати – об аналогии с Вел. Отеч. войной он нигде не упоминал – подобная ретроспекция проделана теми, кто заинтересован был в том, чтобы потрясти всех «чудовищностью выродка», который, «в то время, как мы проливали кровь, как миллионы наших отцов и братьев на фронтах…», а он – «хотел» (где это сказано им?!), чтоб «фашистский сапог растоптал нашу землю» и т.д. и т.п.

[Весь этот разговор шел в присутствии одного академика, который интересовался: «Что говорят в Москве по поводу всей истории?». Когда гостем была высказана, среди прочих, и та мысль, что С-на, прежде чем прикончить физически, сначала «обчистят как липку» всяческие аферисты, эмигранты (среди которых будут и «майоры Пронины» – и он никогда не сможет отличить их от прочих) – то академик посмеялся, вспомнив, как его тоже засыпали письмами с просьбами (а то и требованиями) о материальной помощи, сразу, как его имя появилось в списке Лауреатов ленинской премии. – «Ну, это Вы сейчас вспоминаете об этом с юмором, а тогда вероятно все же что-то царапало сердце, когда Вы читали эти письма, т.к. среди наглецов там были наверняка и люди действительно загнанные в угол. И Вы, вероятно, все же ответили хоть кому-то из этих корреспондентов (даже если и обманулись) – ведь мы русские иначе не можем…» – сказал гость. – «Ничуть! – ответил академик, – Меня не мучили никакие “комплексы”, т.к. я сразу определил их всех как племя “Детей лейтенанта Шмидта” и все эти письма тут же выбрасывал». Гость промолчал, перевел разговор на другое, а через какое-то время вдруг обратился через весь стол к одной даме: «Вы не находите, что …[имя-отчество академика, хозяина дома] похож на Игоря Ильинского?» – Дама мучительно покраснела, и что-то пробормотала невразумительное, а гости уткнулись в свои тарелки. Академик насупился и до конца ужина молчал.]

Еще к делам литературным. Запомнилось такое:

На вопрос о К. Симонове – «Конечно, очень талантлив. Хотя к его трилогии у меня есть свой счет. По-моему – схема, которой он связывал себя – выпирает как ребра из его романа и портит его. Понимает и знает он все. – Но вот мужества не хватило, чтоб – до конца правду. Между прочим – что касается личного военного мужества – то в этом он был смел до дерзости. Лез в самое пекло, хотя имел полное право отсиживаться в редакциях. В этом плане его совесть перед войной чиста. Но вот в мирной жизни… Дипломатия губит его. Маневрирует по привычке, когда для этого нет никаких оснований. Ну, кто его, к примеру, тянул за руку, когда он первым подписал всяческую гнусь… – автоматизм привычки? Или что-нибудь похуже. Творчески он кончился и пытается продержаться на отработанном материале. Между прочим, прислал мне года два назад свою книжку с кокетливой надписью – «от бывшего поэта». Но мог бы так же написать – «от бывшего прозаика». На мой взгляд – он сейчас насильственно загоняет себя в литературный процесс –но это дело пустое».

4 апреля 1974 г.

После долгого перерыва сегодня захотелось записать несколько слов. Точнее – хотелось бы закричать, выругаться – но… Кому? Где? – скажешь то, что мучает. Да и многим показалось бы просто «блажью», «дуростью». И действительно – смешно, глупо в моем возрасте срываться, реветь, не находить себе места – от… невыносимого стыда за то маразм, который стал нормой, официально узаконенным уровнем «искусства» (Если это можно назвать «искусством»).

Короче – все эти дни по радио, в газетах, по телевидению – Съезд, Съезд, Съезд… Не буду комментировать. Несомненно много разумного в намечаемых планах и директивах.. Но – зачем этот гром, треск, фанфары! Зачем бесконечное словоизвержение – «Величайшее событие», «Войдет в историю», «Приветствия», «Заверения в бесконечной преданности» и т.д. (не могу слушать эту навязшую в зубах фразу: «Разрешите заверить»). Заверяют в том, что и впредь будут – рабочие, колхозники, писатели, солдаты… Ну, неужели кто-либо сомневается в том, что без этих клятв люди не будут выполнять на своих постах то, что они делали до сих пор?!!

«Наши величайшие победы», «Наш героический», «Наш исторический вклад» – даже если это действительно так. То зачем же самим о себе так, да все в превосходной степени?! Ну, пусть китайцы трезвонят о себе во все колокола и ни шагу без «высочайших» и «величайших успехов» – а нам зачем?! Почему, когда слушаем Пекин – смеемся над их патетикой и обкатанными штампами-лозунгами – а вот когда у нас та же стилистика и безудержное захваливание самих себя – то это принимаем как должное? Успехи несомненны – но неужели съезды для того, чтоб только похвалиться успехами? Почему на съездах партии при Ленине были горячие дискуссии, поиски, столкновения мнений – читаешь стенограммы как драматическую эпопею, видимо, слышишь каждого выступающего, его интонации чувствуешь, жесты. (А чего стоят «реплики с места»! – это настоящая жизнь!). А сейчас – обкатанные гладкие отчеты, в которых чувствуешь хорошо вышколенного референта – а в прениях – обязательно длинное вступление из «Заверений» – вот, на выбор, за 31 марта: «Ярким незабываемым днем останется в истории нашей родины», «С глубоким вниманием и огромным воодушевлением», «Ярко и убедительно», «Замечательные успехи нашего народа», «В свете огромных задач», «Целиком и полностью одобряем», «Трудовой подъем ознаменовал», «Новый вклад в сокровищницу марксизма-ленинизма», «Выразив горячее одобрение и единодушную поддержку» – и так далее до бесконечности. Правда – «отмечают» слабые места, недостатки… Но – в строго определенной пропорции. Если потомки наши захотят представить себе состояние дел, уровень производства, культуры, организации труда по материалом съезда – то получат картину такую сияющую и залитую патокой – что удивятся – а куда же делись все те проблемы, которые проскакивают на страницах газет, журналов, книг, которые волнуют экономистов, социологов, психологов и просто честных людей?

Да, но это все о публицистике – а начала я с «искусства». Так вот, в дни эти конечно же выступили и «деятели искусства и литературы». Выступил с дежурной речью дежурный оратор «от писателей» – Шолохов (не хочу даже цитировать – все это он повторяет уже много лет, и вот уже более 20 лет стрижет купоны с романов молодости). Но откликнулись и поэты. И их конечно же нарасхват берут газеты, журналы (вроде «Огонька» и «Октября») – пусть там поэзия и не ночевала – лишь бы «актуально» было.

Вот один из многочисленных образчиков – напечатаны в центре 1-й страницы «Комсомольской правды».

Созидатели

На рассвете

Свои запускает станки

Пятилетье –

Пять пальцев рабочей руки.

Удивителен спектр

Самых разных работ.

Там, где Съезд – архитектор,

Строитель – народ.

Виден космос

С автографом лунных колес,

Зреет колос

Пятнадцати зерен колосс!

(О чем?! О 15 ц с га? И это «колосс»!).

Бедный русский язык!

Нам закалка особая, (О чем?)

верность – в удел,

высшей пробою –

цифры на золоте дел. (Какие «цифры»?)

Коммунизм,

как я рад, что созвучен тебе.

Оптимизм –

Твой напарник и брат по борьбе.

Многотрубно

Гигантами строек поем:

Как ни трудно –

Любой одолеем подъем.

Люди с мест, (?)

Расскажите,

Как движетесь в рост. (Ну, как пародия на стихи!)

Здравствуй Съезд

Наших сил, наших дум, наших звезд.

Ты трибуна

державной моей новизны,

и коммуна –

мой парус на мачте весны (!).

Автор? – Виктор Урин.

И это «стихи»?

Да любой графоман лучше зарифмовал бы «пятилетье», «коммуну», «оптимизм» и «космос»!?

Как не стыдно редактору было подписывать этот номер в печать?

А мне вот стыдно. До злости, до слез, до отчаяния! – Маразм! – узаконен!

18 февраля 1976 г.

Неужели наша жизнь действительно отмеряется этими ломтями – «От съезда к съезду!»?! Так навязло все это в ушах, что уже скоро и сам начнешь говорить и мыслить неудобными лозунгами. И все же забавно (чтоб не сказать – страшно), что чувство непереносимой духоты, задыхания возникает в дни «преддверия» очередной компании – то это был «Великий 100-летний юбилей Ленина», то «Великое 50-летие революции», то «Великий съезд» (меняются лишь цифры порядковые). Для смеха выношу сейчас заголовки последний газет. (Вот заговорило радио: «На многих предприятиях Ленинграда вчера прошли митинги, где передовики производства рапортовали о своих достижениях навстречу XXV съезду», «С выполнением своих обязательств к съезду справилась ткачиха…» и т.д. и т.п.).

15–17 февраля 1976 г.

А газеты: «Известия» – «Съезду партии посвящается», «Каждый трудится по-ударному», «Тесное соединение партии и народа» и т.д.

В общем – эти клише переходят от съезда к съезду.

Был период, когда людьми владел страх. Страх остался и сейчас (об этом не место здесь). Но добавился еще постоянный мучительный стыд.

(По радио: В г. Томске одна из улиц названа именем венгерского коммуниста Булла Куна, который был здесь в годы Гражданской войны. Его имя прославило коммунистическое движение… и т.д. И это о Куне, имя которого вычеркивалось из книг, как «врага народа», его произведения «изымались» из библиотек и сжигались – мама моя слушает сейчас радио и рассказывает как «по списку» сдавали целыми мешками книги «врагов народа» и на их глазах, с помощью библиотекарей их рвали, а потом сжигали, чтоб ни листка не осталось).

Так вот – стыд стал основным состоянием. Стыд за газеты, радио, стыд за необходимость улыбаться дуракам, если они занимают «пост». Стыд перед молодыми, которые с усмешкой спрашивают: «Так вот за это вы ратовали? Это и есть воплощение ваших идеалов, ради которых столько лучших положили свои головы?». Но более всего стыдно перед теми, кто всю жизнь работает не разгибая спина, еле сводит концы с концами, не имеет физических сил на книги, музыку и прочие духовные ценности, мается судьбою своих детей, видя, что им не вырваться из этого же болота – и все же верит в то, что где-то есть справедливость! Но уже сомневается, т.к. видит, как одни имеют все – и квартиры, и дачи, и машины, и туристские путевки, и дети их уже при рождении «запрограммированы» на благополучие, и их внуки. А другим – всю жизнь вкалывать.

Вот уже более десяти лет как я переписываюсь с Каппой Чудиновой, с малограмотной женщиной их шахтерского поселка Малиновка Новокузнецкой обл. (Кемеровской). Она прислала как-то письмо на радио, где я заведывала худож. вещанием – ей очень понравилась передача о книге Медынского «Честь», о детях с трудной судьбой. Просила – нельзя ли прислать ей эту книгу, т.к. в их поселке не достать. Я послала. И завязалась переписка (как жаль, что не сохранила письма. Но теперь буду беречь). Она вырвалась из старообрядческой семьи. Мать – фанатически верующая. Отец сбежал с фронта и погиб где-то в тайге, скрываясь. До 18 лет Капа не бывала в городе, жила с матерью и сестрами в землянке, в маленьком поселке Горной Шории (их выгнали из дому, как семью дезертира). Еле 4 класса окончила. Удрала от матери на стройку в Н-ск. Когда впервые телевизор увидела – «чуть от страха не умерла» – думала дьявольская сила. Мечтала стать… шофером. Учиться хотела. Но вышла замуж за Васю – болезненного, безвольного, но упрямого. Уехали на шахту в пос. Малиновка, где и живут до сих пор. У нее три дочки. Воспитывала их «по науке» – слушала лекции по радио, выписывала журналы, делала с ними уроки и понемножку училась сама. Но шофером стать не удалось – нет в их поселке таких курсов. А тут ее Вася стал все больше болеть (сказалась работа под землей). И вот уже 6 лет, как он болеет, а она одна тянет семью – работает стрелочницей. Работает в 40 градусные морозы и пургу, ходит по 5 км туда и обратно. А их еще обсчитывают, заставляют бесплатно делать дополнительную работу, «начальница» пьянствует, орет, матерится, а сама живет как сыр в масле. И все ей сходит с рук. И вот Капа прислала мне письмо об этом (жаль нет его под рукой – его «пришили к делу» в Упр. ж/д, куда я обратилась по всем этим вопросам).

И вот вчера пришел официальный ответ – ответ отписка (а такой интеллигентный, галантный зам. нач. ж/д т. Акулинин этот, когда я разговаривала с ним, рассказывала про Капу, про то, как важно, чтоб у этой малограмотной женщины не подорвалась вера в справедливость). И вот ответ: «дополнительная оплата за работу в дни, когда морозы -30 и метели осуществляется в соответствии с п. 9. приказа МПС 24/II от 17/VII-71 г.». Оплата за заготовку сена для колхоза «Кузелеевский» – (12 т. сена!) – произведена» (хотя именно о том, что эти деньги начальство поделило между собой, а им не досталось ни копейки – и писала Капа!).

А по поводу того, что сверх своих обязанностей стрелочниц обязали еще обслуживать вагоны и подкладывать под колеса (для торможения) тяжелые «башмаки» (что и трудно и опасно) – написано в ответе Акулинина: «Работа с башмаками стрелочниками ст. Малиновка производится в порядке уплотнения рабочего дня (!), поэтому, согласно п. 10 приказа МПС №184/93 от 1960 г., дополнительная оплата за это им не положена». Вот так! «Не положена»! И на все есть частокол параграфов и приказов. И подпись под этим письмом – красивая, с завитушкой, тщательно выписаны все буквы – сомнения в своей правоте у него не было ни на секунду. И в разговоре по телефону он искренне удивился тому, что меня его ответ не удовлетворил. А про начальницу, которая ворует, сказал, что «факты не подтвердились», и вообще она у них «в передовых ходит», т.к. «план выполняет по всем показателям». Я посоветовала ему выдать этой «начальнице» премию и бросила трубку. Сегодня надо писать Капе. Что? Что я скажу ей? А ведь она верит, что я «грамотная», и могу добиться «правды». Да и Капа уже понимает, что надежды на «правду» мало. пишет в своем последнем письме: «Рабочие бояться защищать свои права, да и кто нас слушает. Если приедет комиссия какая то стараются проверить лишь наши знания, а никогда не спросят у рабочих о наболевших вопросах, как начальник относится, не зажимает ли, не обеспечивает инструментом (они ведь спрашивают качество, чистоту стрелок, а чистить то нечем). И дальше: «Я нисколько не удивляюсь что Вам ответят – факты не подтвердились и все. Зря я отняла у Вас время». Пишет про Васю, что он хоть и на «легкой работе» теперь, работает на складе при шахте, взрывчатку выдает, но ему пришлось машину с ящиками разгружать, а он после операции, и чуть ночью не умер, но уйти некуда: «а что грузчиком ему пришлось работать – не удивительно, не будут же держать машину, да и взрывчатка нужна. Если он не будет делать то ему скажут «не можешь, так сиди дома», а если он умрет, так на его место пять будет. Это начальников надо беречь, их мало, а безграмотных полно, да еще больных, толку-то с нас что мы живем».

Такое письмо от 30/I-76 прислала мне Капа. Я его дословно переписала, только запятые расставила, да ошибки исправила.

Что я отвечу ей?

Стыдно перед такими как она, до физической боли стыдно. И чувство полного бессилия помочь хоть чем-то.
1   2   3   4   5

Похожие:

Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconПрактические рекомендации для родителей
Слово «экзамен» переводится с латинского как «испытание». И именно испытаниями, сложными, подчас драматичными, становятся выпускные...
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconУже поднадоело от частого использования утверждения, что новые открытия...
Как бы не так! Зачастую очень полезно вернуться к истокам, и с высоты нового знания проверить, а всё ли в порядке там, в фундаменте....
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconНервные и психические болезни
Как это, видимо, обычно и бывает, я пишу введение после того, как книга закончена. Что же важного я хочу сообщить читателю?
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconВопрос летнего отдыха обычно начинает волновать меня где-то с весны....
А еще Впрочем, хватит. Короче, мне снился Южный лагерь база отдыха Технического института. Я тружусь на благо Политеха уже третий...
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе icon"Севилья" испортила "Локомотиву" праздник
Да и соперники только начинают вкатываться в сезон после отпуска… Но, чёрт возьми, как хотелось, чтобы "Локо" выиграл в решающем...
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе icon«Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было...

Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе icon1. Глобальные проблемы современности и пути их ре- шсшш
Согласны ли пы с утверждением французского писатели Ф. I*. Шатобриана: «Как и почти всегда в политике, результат бывает противоположным...
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconЭтой книгой, после долгого перерыва в работе на писательском поприще,...
Прежде чем я перейду к изложению материала, хотелось бы сказать несколько слов о том, что за книга сейчас лежит перед вами
Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconСоломон писал: "Бывает нечто, о чем говорят: "Смо­три, вот это новое",...

Вернулась из отпуска, и, как это всегда бывает после перерыва, уже соскучилась по редакции, по работе iconВряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано,...
О бруке при его появлении заговорили — даже те, кто не принимал его, — как о режиссере чрезвычайно своеобразном. Потом — как о режиссере...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
pochit.ru
Главная страница