Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче




Скачать 134,3 Kb.
НазваниеПавильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче
Дата публикации02.09.2013
Размер134,3 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Литература > Документы
А.П. Муха1
Павильон невзрачного серого цвета,

или мои размышления о Милораде Павиче
- Это неважно, веришь ты или нет,

потому что ты тоже не существуешь.

- Я тоже?

- Ты тоже.

Милорад Павич, «Тунисская белая клетка в форме пагоды».
Павича я обычно чувствую так: непонятно, но понравилось. А потом неделями хожу и думаю, что ж такого было непонятного и почему, если непонятно, мне это так понравилось, что я об этом все время думаю… В общем, замкнутый круг. Чтобы избавиться от мучений хотя бы по этому поводу (ибо поводов помучиться и помыслить и так хватает), сижу теперь и анализирую, чем же так привлек меня хитрый серб.

Пара слов о ходе моих мыслей. Брать роман и анализировать его в эссе было бы бессмысленно и ни к чему хорошему обычно стремление уместить необъятное в объятно-маленькое не приводит. Посему отправной точкой размышлений был выбран не один из многочисленных романов Павича, а исчисляемый шестью страницами рассказ «Тунисская белая клетка в форме пагоды» из сборника «Страшные любовные истории» (я бы сказала, странные). Чтобы было понятно, о чем речь, стоит кротко пересказать сюжет рассказа (происшествия, точнее). Кстати, все ли знают, что такое происшествие? А происшествие, как говорит интернет, это «крайне редко случающаяся ситуация, которая может происходить как с объектами, так и с человеческими индивидуумами… которая, как правило, сопровождается высокой эмоциональной активностью людей, и может быть как положительного, так и отрицательного характера». То есть, ждем рассказа о какой-то совершенно уникальной ситуации. Кстати говоря, по поводу слова «происшествие» и его отношениях со словом «литература»: ассоциативно оно в моей голове находится где-то в непосредственной близости от слов «детектив», «расследование». То есть лично я еще жду и расследования сего происшествия.

Итак, сюжет. Есть некий человек, который с недавнего времени живет один, и его мучают приступы бессонницы. Этот субъект говорит нам, что его профессия – дизайнер по интерьерам. Так вот. Его мучает бессонница («Говорят, есть две бессонницы… Одна приходит, когда ты не можешь заснуть, а другая, когда просыпаешься среди ночи. Первая — мать лжи, вторая — мать правды») и он в неожиданно образовавшееся свободное время развлекается. Развлекается (точнее, пытается приманить к себе Морфея) наш дизайнер так: лежит в кровати и мысленно проектирует дом, в котором стала бы жить покинувшая его возлюбленная.

Стоит отметить: дом, обустраиваемый главным героем, реально существует – дизайнер заметил его во время одной своей вечерней прогулки. Находится строение «в самом начале улицы Кралевича Марка, которая поднимается от Савской пристани к улице Зелени Венац». Далее следует обширная (по меркам рассказа) историографическая справка о бывших хозяевах дома с легким придыханием магии, без которой реальный автор (Милорад Павич то есть) обойтись ну никак не может: «Дом поставлен на “живой девятке”, которая, в отличие от других девяток, не является нулем».

После краткого экскурса в историю дома мы возвращаемся к мучимому бессонницей дизайнеру, который ночами обустраивает Дом Луки Человича (вот так называется этот особняк).

Собственно, стоит сказать об одной маленькой, но важной детали: формальный сюжет (т.е. сюжет внешний, сюжет действий, поступков) не развивается, действие целиком и полностью уходит в «комнаты» (т.е. мысли) героя. Во сне он обходит здание, совершает некие магические ритуалы (вроде произнесения в каждой из семнадцати комнат по одному звуку имени возлюбленной). Затем герой выдумывает (и заказывает!) разные виды мебели, прикасаясь к которым его любимая воспроизвела бы все возможные виды движений, за которыми неустанно следил (и каталогизировал) герой тогда, когда они были вместе.

Далее следуют длинные каталожные списки предметов интерьера, нужных герою; в витринах разрушенных героем (во сне) магазинов он устанавливает витражи с двумя сновидениями Я.М. (всего лишь).

В общем, наш герой вовсю продолжает работу над обстановкой особняка…

Стоит справедливо отметить: персонаж не только предается мечтаниям во время бессонницы, но и ходит взглянуть на дом Луки Человича днем – правда, увиденное его удручает. Во время ночных бдений дело обстоит намного лучше.

Повествователь рассказывает о том, как он обставляет ванную комнату (все в соответствии со вкусами, мечтами, грезами Я.М. – например, стеклянная кровать, на которую можно направить регулируемые струи воды, и спать на ней как под летним теплым дождем).

Находится место (куда ж без нее, она в сильной позиции – в названии текста) и для тунисской белой клетки в форме пагоды. Кстати, о ней, этой клетке, более ничего не говорится – хотя появление всех предыдущих причудливых вещиц обстоятельно поясняется. Видимо, это слишком личное для автора проекта, что-то, имеющее значение только для него и Я.М.

В общем, рассказчик бесконечно проектирует и украшает комнаты любимой Я.М., но всему хорошему когда-то приходит конец. Герой добирается до спальни и не знает, как ее обставить. Почему? – спросит наивный читатель. Ну как почему, а какую кровать ставить? На одну Я.М. – что, в общем-то, логично. Но нет – герою тоже нужно место в этом доме снов. Точнее, бессонницы. Смоделировать односпальную кровать для Я.М. – невыносимо. Он хочет вернуть любимую в свою жизнь. Без ее вмешательства и решительных действий, направленных на возвращение героя рассказа в свою жизнь, дом закончить правильно невозможно. Работа остановилась…

Тут в умственные измышления героя вторгается реальность: серые будни с тающими грязными облаками. Из грез его вырывает телефонный звонок в офис, где герой работает. «Мужской голос, представившись, предложил мне заняться одним жилым помещением. — Вы, может быть, помните это здание, — добавил голос, — оно известно как “фамильный дом Луки Человича”. Там не закончены кое-какие работы, в связи с этим я приглашаю вас от имени заказчика…».

Естественно, герой тут же несется сломя голову на улицу, более знакомую ему в мечтаниях, чем наяву. Что же он видит? В витрины магазинов по бокам особняка вставлены витражи, на одной стороне – «пейзаж и странные облака» - подтвердим догадки сметливого читателя: да, совершенно верно, это изображение сна Я.М.

Очевидно, чувствуя постепенное сошествие в ряды умалишенных, герой берется за «ручку в виде дамского револьвера XVIII века» - ну точно как ночью придумывал, и входит в дом. Куда же он направляется? Естественно, в недообставленную комнату, замечая на бегу явные признаки чьего-то пребывания в доме – по лестнице с перилами (как Я.М. хотела) через ванную со стеклянной кроватью. Читатель, ты подозреваешь happy end? Правильно делаешь.

На синем диванчике (единственный предмет, который поставил без душевных мук герой в спальную комнату) сидит Я.М. собственной персоной. Потрясенный герой ждет объяснений. Мы тоже ждём.

«— Ты бы хотел получить какое-нибудь объяснение всему этому, да? Но к чему объяснения, если мы снова вместе? Разве любви нужны объяснения? Однако, если тебе так хочется все узнать, я скажу. Здесь все неправда. …Ничего в действительности не существует. Все здесь поддельная бесконечность и сиюминутная вечность», - вот такие веселые слова произносит Я.М. Учитывая опосредованное с помощью диковинных вещичек для возлюбленной описание характера новоявленной героини, не удивлены.

Далее – слегка психоделический короткий диалог, в котором Я.М. объясняет, что ни ее, ни нашего героя, которому мы уже сочувствуем и сопереживаем, не существует (нормально?). Читаем: «Все это компьютерная игра, и нас сюда загрузила настоящая Я. М.». Конец. Подбираем челюсть с пола.

Итак, что мы имеем? Есть внешний сюжет (сюжет действий): от героя ушла любимая женщина, он страдает бессонницей, по ночам фантазирует, проектируя дом для Я.М., днем трудится в конторе, однажды мужчина от имени заказчика по телефону просит главного героя завершить «кое-какие работы» в доме Луки Человича. Герой не дожидается дня встречи с заказчиком, прибегает в особняк, совпадающий с особняком его (точнее, Ясмининой) мечты, встречает там Я.М. и недообставленную спальную, а Я.М. рассказывает ему, что всего этого на самом деле не существует (отметим в скобках – но это неважно, ибо они снова вместе), и их загрузила сюда настоящая Я.М..

Есть внутренний сюжет – герой обставляет дом, выполняет его перепланировку, и застревает на последней комнате – спальне.

Но что выходит? А выходит то, что ни внешнего, ни внутреннего сюжетов, так старательно нами выписанных и даже немного проанализированных, нет. Все это – компьютерная игра (на ум приходят знаменитые «Sims», где игрок-творец создает на свой вкус дом, обставляя его мебелью, и персонажей, которые в этом доме будут жить), и де факто существует только игра, точнее, ее фрагмент, в которую играет настоящая Ясмина Михайлович. То есть, герой – плод ее фантазии, а предметы, старательно им выбираемые в результате долгих наблюдений за возлюбленной, – тоже ее выбор.

Действительно, если это игра, многое проясняется. Ведь не вяжется, ну никак не вяжется между собой стремительная стыковка двух сюжетов – выдуманного и реального – в центре событий, доме Луки Человича, который внезапно оказывается обставленным именно так, как грезилось герою. Итак, гипотеза один: весь текст – описание сознания персонажа компьютерной игры, который сам об этом не подозревает.

Это была первая гипотеза. Есть и другие – но о них будет возможно говорить только после размышления, сколько рассказчиков присутствует в тексте. Согласитесь, происшествие, претендующее на достоверность (с точки зрения говорения как события) – это когда один повествователь и никаких диалогов. Итак, ищем в тексте рассказчика. Будем пробираться по тексту снова. Приготовились? Па-аехали.

«Человеческие мысли как комнаты». Это кто говорит? Какой-то всезнающий, по-видимому, человек. «Бывают роскошные дворцы, а бывают и чердаки под крышей»… Кто угодно так может рассуждать, да? Дальше – интереснее. «Наши мысли, то есть наши комнаты, составляют анфилады дворцов или казарм, а могут быть и чужим жилищем, в котором мы только снимаем угол. Иногда, особенно ночью, мы оказываемся перед закрытыми на замок дверями и не можем выйти наружу. Мы заточены в темнице, до тех пор пока сны не избавят нас и не выпустят на свободу». Похоже на вступление (подлинно авторское, автора-творца, если хотите), на пролог – даются установки, но пока нет конфликта и действующих лиц.

А вот что-то новенькое. Посмотрите: «с тех пор как я живу один, меня все чаще мучают приступы бессонницы, и я борюсь с ними с помощью тщательно разработанного метода». Вселенная сузилась от «человеческих мыслей» до «я живу один», от «мы заточены в темнице» до «меня все чаще мучают приступы бессонницы». Сначала читателю дали общую ситуацию, затем сузили ее в отдельно взятую ситуацию. Так сказать, наглядный пример. Для наглядности. В общем, произошла смена повествователя. Теперь перед нами, в отличие от первого абзаца, рассказчик не наблюдатель, а участник описываемых им самим событий. Он внутри изображенного мира (а первый повествователь – снаружи или, по крайней мере, на границе между мирами).

Этот рассказчик-персонаж остается с нами до конца текста. Правда, в конце есть единственный мини-диалог, участвующие лица которого являются носителями речи, т.е. появляется и третий повествователь – Я.М. Она тоже внутри текста, она участвует в событиях.

Итак, получается, есть три уровня реальности: вездесущего рассказчика (существует вне текста, вне происшествия), рассказчика-персонажа (его мир совпадает с описываемым миром) и второго действующего лица (Я.М.). Она присутствует в том же мире, что и главный герой, но обладает информацией о третьем уровне реальности (она шире художественного пространства текста, но уже местонахождения вездесущего рассказчика).

В пространстве же рассказчика (то есть в преобладающем в тексте художественном пространстве) есть некоторые характерные черты, есть сакральный центр и пр.

Пространство у Павича всегда интересно разобрать по косточкам. Потому, возможно, что у автора реальное (условно реальное, конечно, ведь литература – это вообще глобальная такая условность) и фантастическое спаиваются настолько, что сумасшествие героев становится как раз показателем их «нормальности» в рамках художественного мира и метода автора, мало того, молниеносная смена пространств и бегание взад-вперед по ленте времени для героев Павича не только раз плюнуть, но тоже показатель того, что все идет как надо.

«Человеческие мысли как комнаты». Первый абзац рассказа – совершенно абстрактное метафорическое пространство, но автор ловко опредмечивает метафоры (мысли как комнаты; «бывают роскошные дворцы, а бывают и чердаки под крышей»; а потом – тихо-тихо, незаметненько, алле-оп, и мысли уже не «как комнаты», а «то есть наши комнаты», - сначала было сравнение, а теперь – пояснение). Очень интересно, что для автора открытым пространством являются сны, а закрытым пространством, темницей – бессонница, мучительное бодрствование.

Таким образом, автор сразу же показывает нам поле, на котором будет разворачиваться последующее действие. Затем начинается монолог от первого лица («С тех пор как я живу один…»).

Пространство вокруг главного героя рассказа практически не развертывается. Фактически, основное место действия – кровать, в которой рассказчик мучается от бессонницы и мысленно обставляет дом Луки Человича для возлюбленной.

В то же время при описании особняка дается очень точное, выверенное описание места, где этот особняк находится – в реальном месте. Более того, мечтания героя по поводу того, как бы он обставил и отремонтировал это здание, время от времени перемежаются замечаниями о том, как этот особняк выглядит на самом деле. «Конечно, иногда я и днем ходил посмотреть на дом Луки Человича. Он был в плохом состоянии и выглядел много хуже, чем в моих фантазиях. Витрины магазинчиков на первом этаже были покрыты пылью, а в углу на ступенях главного входа сидел какой-то тип в заплатанной шляпе и курил трубку… Все это и впрямь разочаровывало». Но зато ночью, в постели, время проходит, наконец, весьма осмысленно: «…когда спускалась ночь, я с еще большим усердием обставлял каждый уголок этого дома».

Рассказчик все наполняет и наполняет предметами свой выдуманный мир, точнее – дом (то, что вне дома – несущественно, мало того, то, что вокруг героя в его мире – несущественно). Это заполнение пустого места предметами, восстановление порядка из энтропийного хаоса небытия уже само по себе интересно с точки зрения исследования художественного метода автора в отдельном произведении (возможно, и во всем его творчестве).

Кроме того, любопытно не только то, как происходит постепенное заполнение пространства вещами, но и какими вещами обставляет герой дом (вот здесь нелишне будет вспомнить размышления в начале текста о том, что мысли человека – это комнаты, а слова − вещи, эти комнаты населяющие). И тогда становится понятно, что географическое пространство особняка Луки Человича на самом деле чисто психологическое, ибо фундамент этого дома – предпочтения Я.М., которую любит главный герой, наблюдательный, практически как Шерлок Холмс.

Итак, происходит постепенное заполнение свободного пространства, сакральным центром которого является то ли тунисская белая клетка, то ли спальная комната, интерьер которой не дается дизайнеру. В конце же рассказа случается сразу два фокуса с художественным пространством: сначала оно из придуманного становится реальным, и на месте мрачных витрин магазинчиков по обе стороны особняка вырастают витражи с сюжетами снов Я.М., а потом все это пространство снова теряет свой объем и остается картинкой на экране монитора настоящей Ясмины.

Вот теперь, проанализировав уровни реальности, пространства текста, открыв трех рассказчиков вместо одного, вспомним о наших размышлениях по поводу того, что этот текст такое. Первая гипотеза, напомню, текст – запись внутреннего монолога героя, который сам до самой развязки не в курсе, что живет в компьютерной игре.

Вторая версия того, что произошло (лучше бы, конечно, она шла первой): персонаж, находящийся в тексте, домечтался и достроился во время бессонницы до того, что, наконец, уснул (то есть освободился, вышел из темницы на свет). И во сне, а вовсе ни в какой компьютерной игре, а уж тем более не в реальности, видится ему Я.М., сидящая на голубом диванчике в спальне особняка Луки Человича.

Есть и третья версия. И снова прочитаем (а некоторые уже и наизусть процитируют) начало рассказа. Да, там где про комнаты. Мысли-комнаты, слова-вещи. Мысли образуют анифалды дворцов или угол в каморке. Дворцы – это что? Я бы предположила, что сознание. Совокупность мыслей (сильно упрощая).

Добавим фактов, чтобы быть вправе оглашать новую гипотезу. Я.М. – это, конечно, Ясмина Михайлович. Так зовут жену Милорада Павича. То есть – реалия. Таким образом, можно предположить, что автор пишет о себе. Почему же тогда такая большая неувязка – главный герой рассказа дизайнер по интерьерам, а не писатель? А есть ли тут неувязка, после такого-то красивого сравнения мыслей с комнатами? Писатель – и есть дизайнер по интерьерам, создатель, оформитель мыслей своих персонажей, творец роскошных дворцов и чердаков под крышей.

Мы уже смотрели, как тщательно дизайнер выписывает интерьер особняка Луки Человича. Особняк – это сама Ясмина, ее сознание. Ее дом, в котором могут храниться написанные ею книги, большая фотография сына, танцы под любимую музыку и сон под летним дождем. Герой (как дизайнер = писатель) занимается самой натуральной (ну или не самой) бытовой магией: иносказательно, метафорично описывает личность Ясмины, «завораживая» ее на возвращение к персонажу. И она, конечно, возвращается. Спальня в таком случае – это сердце, душа героини, наименее изученная писателем (напомним: не реальным Творцом, а писателем – героем рассказа) область, вот почему остальные комнаты он заполняет довольно успешно. Что творится на сердце у Я.М., загадывать не хочет, вот и ждет ее возвращения, чтобы дообставить пустующую комнату. Или вообще заколотить досками. Вот такие пироги. Точнее, гипотезы.

…Хочется продолжать, продолжать, продолжать поток собственного эгоистичного сознания (строить свой личный павильон из мыслей, или там донжон, ну, что-нибудь похожее), воспарять мыслью все выше, но, т.к. это не научная работа (объем; теория; строгость), а, скорее, несерьезное развлекательно-мыслительное эссе, то на этом опись и инвентаризацию комнат дома Я.М. считаю не просто нужным, а необходимым закончить.

Напоследок: еще один откопанный сундук с сокровищами (или с консервными банками?). Или не сундук, а один из неслучайно оброненных автором ключиков от текста метаромана (что больше, чем рассказ).

В тексте есть предложение: «Тунисскую белую клетку в форме пагоды я поставил в углу рядом с креслом. В клетке спит полосатая кошка, такая, например, как Константина, которую Я. М. нашла в Греции, полюбила ее и часто говорила, что Константина видит вместо своих снов мои сны».

Просто портал в измерение «Хазарского словаря» какой-то. Пагода – буддистское мемориальное сооружение, вид имеет своеобразной многоярусной башни. Буддизм, запомнили? Тунис же – исламская страна. Буддизмом и не пахнет. И в Тунисе сделали клетку в форме буддистского хранилища реликвий? Кошка Константина (тоже есть кое-какие коннотации у имени) из Греции. Спит в клетке в форме пагоды из Туниса. Кто в Греции живет? Православные христиане. Если интернет не врет – это почти 97 процентов населения.

…Как водится, заключение обычно перекликается со вступлением. Подводятся итоги, подтверждаются или опровергаются положения, предложенные к рассмотрению в начале текста. На исследователя (т.е. меня) такой способ изложения мыслей часто наводит тоску, тем более жанр эссе – он такой, не располагающий к чрезмерной академичности. Но «архипелаг Павич» (так жена писателя Ясмина Михайлович называет совокупность личности Милорада и созданных им произведений) настолько загадочен и непостижим, и, кроме того, моей личной задачей было понять, в чем его особенности, поэтому без выводов не обойтись. Итак, выводы на сцену.

Чем меня привлекает Павич и слегка проанализированый рассказ?

Тем, что:

…текст не просто пропитан метафорами. Он сам – Метафора с большой буквы. И повсюду загадки: что символизирует дом, что значит сон Я.М. о тяжелых зеленых облаках, почему главный герой не писатель, а дизайнер, почему в заглавии – тунисская белая клетка, и причем здесь вообще кошка Константина из Греции. Очень интересно разгадывать метафоры и искать ключи-подсказки. Даже не знаю, понравилось мне бы еще больше, если бы в конце рассказа автор писал ответы на мои вопросы перевернутым мелким курсивом, или нет.

… занимает игра писателя с читателем и читателя с текстом. Автор обманывает ожидания читателя всеми возможными для него способами. Интерактивность, короче. Читатель ну не может не попасться на удочку писателя и остаться в стороне от размышлений, чего это такое было.

…относительность правит миром. В данном случае – миром художественного произведения. Сколько людей – столько мнений, и мне по душе эта поговорка в качестве одной из характеристик художественного метода автора.

Напоследок подумалось: литературоведческая критика – всё-таки очень относительная вещь. Может, не всегда стоит анализировать и раскладывать произведение по полочкам в комнатах своих мыслей? То, что разложишь неправильно – еще ничего, но вот загадочный флер над произведением после таких раскладываний может и померкнуть. Хотя, пусть это пока будет моей гипотезой, творчеству Милорада Павича это не грозит. По крайней мере, в ближайшем будущем.
Литература


  1. М. Павич. Тунисская белая клетка в форме пагоды // Иностранная литература. 2002. №2, с. 125-131.

«Умники.ру». Электронный толковый словарь http:// www. ymniki.ru/ proishestvie. html

1 Муха Анна Павловна – магистрант кафедры истории русской литературы КубГУ

Похожие:

Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconМатериал подготовил Телков Сергей
Ее мама доставала простую бумагу белого, серого или голубого цвета. Моя прабабушка разрезала эту бумагу на листы по форме тетради,...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconУчебно- исследовательская работа Влияние цвета на человека Психология цвета
Южной Африки цветом печали был красный, в Бирме напротив, печаль ассоциировалась с желтым, а в Иране – с синим. Влияние цвета на...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconГлавной подгруппы второй группы, второго периода
Д. И. Менделеева, с атомным номером Обозначается символом Be (лат. Beryllium). Высокотоксичный элемент. Простое вещество бериллий...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconЦвет. Основы цветоведения
Словарь: основные цвета, составные цвета, дополнитель­ный цвет, холодный и теплые цвета, цветовой контраст, светло­та, насыщенность...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconМир, окружающий человека, — это океан цвета
Небольшого числа базовых или основных цветов можно получить остальные цвета, называемые составными. Таким образом, цвет можно математически...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconИсследовательская работа Влияние цвета на эмоциональное состояние подростков
«сцеплены» между собой на очень глубокой основе. Цвета не являются знаками эмоций, способными ассоциативно вызывать или выражать...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconПозабудь мои вопросы и глаза без сна и цвета
В пальцах разотри мгновенье, Мертвый снег в живую воду Обрати. В небесной вене ­Между туч найди свободу
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconВсе цвета радуги
Разные эмоциональные состояния вызывают соответствующие функциональные изменения в организме: ускорение или замедление пульса, изменение...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconПамятка по клещевому энцефалиту Клещевой энцефалит природно-очаговая...
Клещевой энцефалит — природно-очаговая вирусная инфекция, характеризующаяся лихорадкой, интоксикацией и поражением серого вещества...
Павильон невзрачного серого цвета, или мои размышления о Милораде Павиче iconВлияние цвета на эмоциональное состояние и сексуальную активность человека
В. В. Филин и др.), так и при использовании цвета для терапевтических целей (“цветотерапия”). Психологическое воздействие цвета рекомендуют...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница