Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление




НазваниеСергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление
страница7/26
Дата публикации01.09.2013
Размер4,47 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

ДРУЗЬЯ



^ Friends will be friends,

When you're in need of love

They give you care and attention.

Queen. Friends will be friends.
— Жесть, а не денек, — выпаливаю я, садясь за стол.

— Уработался никак? — ухмыляется Ваня, поглажи­вая бицепс. На Ване черная футболка, часы «Longines», прямые джинсы глубокого синего, почти черного цвета, черные кроссовки на трех липучках — все «Y-З», что, на мой взгляд, выглядит отстойно. И в плане бренда, и в плане цветовой гаммы. Ваня пьет минеральную воду «Evian» и постоянно приглаживает короткие волосы. Щеки у него здорового розового цвета, сразу видно: человек час назад разминался в спортзале. Рост метр девяносто, широк в плечах, руки дальнобойщика, но с маникюром (учитывая размер и форму рук, выглядит омерзительно). Честные голубые глаза, небольшое ко­личество веснушек на носу, пухлые губы. Одним сло­вом — любая бы замуж пошла. Мой ровесник Ваня приехал в город-герой Москву из Саратова десять лет назад с тремя сотнями долларов и перспективой убо­гого общежития. Года три как успешно делает карьеру финансиста в каком-то строительном холдинге. Холост. Парень неплохой, но лоховат, что в целом не проблема, принимая во внимание то, что из нашей компании он са­мый платежеспособный. Еще он помешан на хип-хопе и читает как бог. Это чистая правда, иначе год назад я бы не взял его в проект «Московский Первый».

— Не то слово, — я жестом подзываю официант­ку, — не то слово, брат. Времени не хватает. Один про­ект сменяет другой.

— Вызывает уважение тот факт, что при своем плот­ном графике, тотальном вовлечении в огромное коли­чество проектов и полном погружении в ночную жизнь ты как-то умудряешься не забывать друзей. И опазды­вать на дружеские вечеринки всего на сорок минут, — ледяным тоном говорит развалившийся в кресле Антон, отвернувшись к окну. — Вызывает уважение…

Вся компания разражается хохотом. — Я не понял, это была такая шутка, чувак? — Я недоуменно развожу руками и оглядываю стол. — Это чего, у вас тут теперь такие шутки, да?

— Нет, что ты! Это констатация факта, — все так же спокойно продолжает Антон. — Просто я как человек неорганизованный искренне завидую таким людям, как ты. Которые не забудут, не подведут, не опоздают, когда в них есть необходимость…

Все снова ржут. Антон наконец разворачивается ко мне.

— Я врубился, чувак, это кусок твоего нового сце­нария! Ты наконец начал писать сценарии! — Я прищу­риваю левый глаз и указываю на Антона пальцем, как это делают герои идиотских американских ситкомов. —Я пришел не вовремя? Перебил читающего Панина? Sorry, брат, я реально не хотел.

— Знал, что ты поймешь. — Антон картинно щелка­ет пальцами и стряхивает кусочек зубочистки с лацкана пиджака. На Антоне коричневый пиджак на трех пуго­вицах, белая футболка с принтом в виде сильно деколь­тированной Белоснежки и похотливо улыбающихся гно­мов (производители не опознаны), вельветовые штаны цвета ирландского сеттера и коричневые замшевые лоуферы. На запястье пластиковый «Swatch» — стиль­ный парень, ничего не скажешь. Род занятий обязы­вает. Антон Панин вместе с какими-то чуваками пишет музыку для телесериалов. Пишет много, покупают мало, но в этом году их мелодии вошли в два сериала, при­чем последний имел неплохой рейтинг. Он на пару лет старше нас, невысокий, худой, с вечно изможденным ли­цом, горящими зелеными глазищами и жиденькими каш­тановыми волосами до плеч. Точеный профиль, успех у девушек, огромная фонотека, нестабильные доходы, общение с Интернет-маргиналами, дома — постоянно хорошая трава и диджейский пульт. Работник искусств, одним словом. Музыку для «Московского Первого» пи­шет именно он.

— You got it, man! — он снова щелкает пальцами.

— Да-да. Слушайте, чуваки, я такую телку на улице встретил! — Я снимаю очки. — Нетронутая еще боль­шим городом, свежая, застенчивая студентка. Возможно, даже из провинции. Я как-то… — Я шевелю пальцами в воздухе, но закончить мне не дают.

— Ну, тогда опоздание на сорок минут не считается проблемой, да? — Ваня делает еще глоток воды. — Ка­кие-то сорок минут не в счет. Особенно если ты ехал в метро. — Он презрительно кривит губы. — Или шел пешком. По улице.

— Кажется, меня унизили, да? А в чем дело-то? У нас чего, собрание с целью формирования командного духа, или как?

— Мы собрались по поводу Вовки, — серьезно за­мечает Антон. — От него девушка ушла.

— В пятницу, — подтверждает до сих пор молчав­ший Вова. Он появляется в нашей компании редко, и я очень мало его знаю, но с Антоном его связывают ка­кие-то старые отношения. Впрочем, какая мне разница? Выглядит Вова так, как если бы фронтмена «Aerosmith» Стивена Тайлера коротко постригли и одели в светло­серый офисный костюм и розовую рубашку. Реально, он очень похож на Тайлера — тот же лягушачий рот, те же безумные глаза и черные волосы. Ему бы еще голос да наркоманское прошлое — цены бы не было. Но Вова не поет, не пишет и не концертирует. Он занимается про­дажами кондитерских изделий в компании «Марс» — всех этих приторно мерзких «Сникерсов», «Марсов» и «Баунти», фу. Еще Вова по пятницам танцует в клубах и изредка нюхает кокаин. Не для того чтобы весело про­вести время, отнюдь: чтобы было куда надеть рваные голубые джинсы и оранжевую рубашку, купленные на распродажах три года назад. Действительно — не про­падать же вещам, пусть давно вышедшим из моды, но практически неношеным. Ну, вы знаете эту корпоратив­ную философию: мы умеем не только тяжело работать, но и весело и зажигательно отдыхать в выходные пе­ред новой трудовой неделей! Нюхает он, судя по всему, из тех же соображений. Я оглядываю собравшихся, не понимая, сделать мне трагично-участливое лицо или нет. На всякий случай сначала решаю разрядить обста­новку.

— Как дела, Вован? — хлопаю я его по плечу. — Как жизнь в целом?

— Живем потихоньку, — механически отвечает Вова.

— Это скоро пройдет. — Я цепляю вилкой пару гре­нок из тарелки Вани.

— В смысле? — Вова поднимает на меня глаза.

— Э, хорош есть из моей тарелки! — бьет меня по руке Ванька, но промахивается.

— Be вавко фоль? — я прожевываю гренки. — Жал­ко тебе, что ли? Официантка идет уже десять минут. Мне чо тут, с голоду сдохнуть?

— Я специально заказал себе «Цезарь» с курицей, чуть поджаренной с двух сторон. У меня диета, — пояс­няет он.

— Я взял гренки, чувак. Я взял гренки, а не кури­цу, — укоризненно качаю я головой.

— Да? — Ваня смотрит себе в тарелку. — Тогда лад­но. Можешь еще взять.

— Спасибо, меня еще тошнит от тех, что я съел пару секунд назад, щедрый ты мой! — Я изображаю рвотный позыв в тарелку.

— Дрон, что ты имеешь в виду? — снова спрашивает Вова, развернувшись в мою сторону.

— Не хочешь — как хочешь, свинья неблагодар­ная! — Ваня пожимает плечами и придвигает тарелку поближе к себе.

— Жадная женщина, жа-а-а-а-а-дная, — пою я на мотив известной песни из репертуара русского шансо­на, — жа-а-а-дная женщина, жадная!

— Идиот, да сожри ты его весь! — Ваня двига­ет ко мне тарелку и чуть не опрокидывает бутылку с «Evian». — Ты ж не успокоишься!

— Я тебя не слышу. Мелочный корпоративный уро­дец, пожалевший пару гренок для друга, — продолжаю я валять дурака.

— Дрон, черт тебя дери, что ты имел в виду? — Вова практически лег грудью на стол.

— Девушки, может быть, вы отвлечетесь от вашего диетического салата, мать вашу так? — Антон ввинчи­вает сигарету в пепельницу. — Дрон, ты не слышишь, о чем тебя спрашивают?

— Кто? — отрываю я ладони от ушей.

— Тайлер, — Антон указывает на Вову.

— Сколько раз я просил не называть меня этим иди­отским ником! — огрызается Вова.

— Ну ладно, не буду, — пожимаю я плечами, — ты об этом спрашивал? Окей заметано!

— Я тебя не про это спрашивал. Я интересовался, что ты имел в виду, когда сказал: это скоро пройдет?

— Чего? — Я не врубаюсь, чего этому идиоту от меня нужно.

— Ты спросил меня, как дела, я ответил, живем поти­хоньку, ты сказал, что это скоро пройдет. Что ты имел в виду? — истерит Вова.

— Да ничего я не имел в виду. Вы тут все с цепи что ли сорвались, неврастеники чертовы! Один разражается длинными тупыми монологами, второй жрет диетичес­кие салаты, как гомик, третий истерит. Вам всем к врачу надо, чтобы он прозак выписал. У вас тотальные про­блемы, придурки! Умоляю, не надо меня грузить вашим негативом!

— Сам ты истеришь! — хором говорят Ваня с Анто­ном.

— Удивительно, чего ты среди нас делаешь, само­влюбленный болван! — Вова закуривает, что случается очень редко. — Тебе надо на подиуме быть, а не тут.

— А тебе — в «Якитории», — злобно отвечаю я.

— Почему в «Якитории»? — удивляется Вова.

— Ну, там же все ваши собираются обычно.

— В смысле? Какие наши? — Вова наглухо не вру­бается.

— В том смысле, что раньше самураи получали жа­лованье из расчета сколько-то там риса в год. А теперь корпоративные самураи получают в обмен на свою за­рплату тот же рис плюс роллы «Калифорния» в «Якито­рии». Прогресс. Врубаешься, о чем я?

Но ответить он не успевает, потому что подходит официантка. Я заказываю двойной «Dewars», салат «Це­зарь» (нормальный, не диетический, уточняю я на вся­кий случай), воду без газа и крем-суп из шампиньонов.

— Извините, но я свои роллы жду уже полчаса! — возмущается Вован.

— Заказов много, повар не успевает, — отвечает официантка.

Вова открывает рот, чтобы наехать на нее, но замол­кает, потому что все дружно прыскают со смеху по по­воду роллов. Я тычу себя пальцем в грудь, вполголоса говоря: «I'm the daddy».

— Ладно, чуваки, стебанулись — и хватит. — Антон снова закуривает. — Андрюх, у Вовки нет настроения. От него девушка ушла.

— Круто, — киваю я. — Значит, теперь можешь от­жигать, не ночуя дома?

Ваня с Антоном укоризненно смотрят на меня.

— Не просто девушка, а невеста. Я ей предложение сделал месяц назад. — Вовка затягивается, делает гло­ток вина и выпускает дым. — А она в пятницу собрала вещи и ушла.

— А чего она ушла-то? — интересуюсь я, но, кажет­ся, Вова, погруженный в свой рассказ, не слышит.

— Я пробил у друзей скидки на двухнедельный тур в Италию через восемь дней. Ввязался в ипотеку. Роди­телям сказал, что женюсь. Начал уже смокинг себе на свадьбу присматривать. Кольца там… — Вова кивает сам себе и наливает еще бокал. — А главное — непонятно, чего ей не хватало? Деньги — пожалуйста, подарки — да ради бога, рестораны, клубы, шопинг. Я даже подруг ее тупорылых дома по воскресеньям терпел. Не пил почти. Это,— он касается пальцем левой ноздри, — ну вместе только. Пару раз в месяц. Чего ей не хватало-то?

— Ну, может, вернется еще? — предполагает Ваня. — Может, ей это… ну, типа, нужно время, чтобы все осмыс­лить?

— Или осознать, ЧТО она потеряла, — вторит Антон, делая глоток виски.

— У меня такие перспективы. — Вова залпом выпи­вает бокал и тянется за новой сигаретой. — Через два года максимум — директор направления. А там и в Ев­ропу могут перевести. Или здесь коммерческого дать. Дура. Кого она себе найдет? Тусовщика? Понтореза? Мажора на «BMW», купленном на родительские бабки? Я ей «Тойоту» купил. Кредит взял, между прочим. Сука. Тварь. Два года вместе. Цветы, подарки…

— Пойди пойми их, — пространно замечаю я. Чес­тно говоря, проблемы Вовы мне до фонаря. Я жду не дождусь, когда он закончит или напьется до мычания. Приносят мой салат, виски, воду и Вовины роллы. Вова снова кивает сам себе. Наливает еще бокал, просит при­нести новую бутылку и валит в туалет.

— Вы как хотите, а я сейчас пойду куплю наркоти­ков, — говорю я, глядя в потолок. — Легче удавиться, чем слушать это.

— Очень смешно, — меланхолично замечает Ан­тон. — Лучше пойди и склей ему барменшу, а то он от нас не отстанет.

— Я только одного не понимаю, зачем вы его позвали? — обращаюсь я к друзьям.

— Не видишь — у парня проблемы! Бесчувственный ты олень, мы же с ним общаемся. Встретились выслушать друга, — говорит Ваня.

— Я с ним не общаюсь, — закуриваю я. — И уж тем более он мне не друг.

— Он мне высушил весь мозг, — замечает куда-то в сторону Антон (кажется, с момента моего появления он даже не поменял позы). — Я чего, должен его нытье один выслушивать? Нет уж, увольте!

— Хорошенькое дело, — вгрызаюсь я в курицу,— офигительное. Вы, значит, по каким-то своим мотивам решили сделать из себя жилетки, чтобы этот корпора­тивный самурай вам навзрыд выплакался. А я-то тут при чем? У меня на эту пургу времени нет. Лучше бы о наших делах поговорили.

— Чуваки, кто сегодня видел ролик на «Youtube», в котором менты вытащили из машины парня, обожрав­шегося бутиратами?

— Я, — поднимаю я руку вверх. — Он у меня на те­лефон закачан, показать?

— Антох, ты видел? — спрашивает Ванька. Антон отрицательно качает головой. Я достаю телефон и по­казываю сюжет. Менты снимали это видео прямо с мо­бильника: стоит чувак с совершенно окаменевшим ли­цом, неспособный даже говорить. На вопросы ментов отвечает неестественно писклявым голосом одно и то же: «Нихуя себе!». Менты отпускают едкие комментарии по поводу величины его зрачков, его танцев за рулем и прочего. Наконец чувак, видимо, вспоминает про танцпол, делает два-три неловких движения телом и кричит: «Опа-па-па-па!». Менты продолжают его подначивать таким же криком: «Опа-па-па!» и возгласами: «Смотри, смотри, он танцует!» Мы понимающе смеемся. Вообще, мне кажется, наркоманский юмор — наиболее тупой, но самый стебный.

— Кстати, какие новости из мира большого шоубиза? — спрашивает Антон после просмотра ролика.

— Неужели тебе это в самом деле небезразлично?

— Ладно, Дрончик, хватит кривляться, рассказы­вай! — Ваня начинает нетерпеливо постукивать паль­цами по столу.

— Встречался сегодня с Петрушиным. Очень заинте­ресовался. Сказал, что звук подправить нужно кое-где и тексты. Но в целом он готов с нами работать.

— Он уже месяц готов, а воз и ныне там. — Антон опять отворачивается к окну.

— Да? — Я бросаю вилку. — Может, ты сам тогда займешься продвижением нашего диска? Оторвешь за­дницу от кресла и начнешь бегать по лейблам, продюсе­рам и так далее?

— «Если есть Интернет, нахуй нужен продюсер?», — меланхолично отвечает этот сноб. — Как поет КАЧ.

— Так займись Интернетом, если ты такой умный, — взрываюсь я,— или пиши такую же музыку, как КАЧ, тогда мне легче будет продвигать!

— Дрон, Дрон, не обращай на него внимания, я за тебя! — Ванька поднимает сжатую в кулак руку. — А чего с этим чуваком с «Полиграма»?

Ответить я не успеваю. Возвращается Вован.

— Только не спрашивай у него… — тихо говорит Ан­тон.

— Вова, а к кому она ушла? — интересуюсь я, недо­слушав. Антон подпирает рукой голову и прикрывает глаза.

— К козлу одному… журналисту.— Вова свирепо вращает глазами. — Дешевому писаке из «Большого города». Колумнисту стодолларовому. Уроду, как и все журналисты.

— Э-э, полегче. Я, между прочим, тоже журналист. Они все разные, хотя есть среди них и уроды.

— Вот я и говорю, к уроду. Записку оставила: «С то­бой скучно, прости». Сука! — Вова бухает кулаком по столу.

— Спокойно, спокойно, брат! — Ваня хватает его за локоть. — Все нормально, не кипятись.

— А я всегда говорил, что телки любят неформа­лов. — Я настолько разозлился, что настроен уничто­жить этого Вову. — Диджеев, леваков, интернетчиков. Им нужна романтика, нужна игра, врубаешься? Чтобы была страсть, любовь, пряный запах измены и все такое. А какой с офисным рабом может быть роман? Ты должен быть интересным челом, а ты неинтересный, ты надеж­ный, понимаешь?

— Тебе этого не понять. Ты же никого не любишь, просто всем мозги пудришь, а я Леру любил, — кажется, Вова начинает напиваться.

— Я не люблю?!

— Ребят, хорош, а? — примирительным тоном го­ворит Ваня. Антон, напротив, самоустранился и пишет эсэмэсок.

— Что значит — не люблю? В том-то и дело, что люб­лю. Когда у меня начинаются отношения с девушкой, я погружаюсь в нее, теряю сон, влюбляюсь одним словом. Даже когда…

— Даже когда девушек несколько,— включается Антон.

— Какая разница? — пожимаю плечами я.

— Началось… — Ваня встает и уходит.

«All I wanna do is have some fun before I die» начинает петь Sheryl Crow из колонок, висящих прямо надо мной.

— А у тебя что, много постоянных девушек? — вы­лупляется на меня Вова, что звучит в его исполнении как «А ты правда занимаешься оральным сексом с ежа­ми?». Вероятно, его это настолько шокирует, что он даже снимает пиджак и перекидывает его через спинку кресла.

— У него их две, — кивает Антон. — Бизнесвумен и рекламщица-модель. Пробует себя в разных областях… и все такое.

— И давно? — Вова пытается налить вина в мой виски.

— Полгода уже. Две постоянных, не считая случай­ных контактов. А до этого было три, но никакой разницы. Две, или три, или четыре, — я перехватываю его руку с бутылкой и отставляю свой стакан.

— Гонишь, — неуверенно говорит Вова.

— Да, конечно. Гоню, понтуюсь, прогоняю левые те­леги, или как там это у вас называется?

— Вы все еще трете за любовь? — осведомляется возвернувшийся Ваня.

— Прикинь, он полгода живет с двумя телками одно­временно, — хлопает его по плечу Вова.

— Я в курсе. И до сих пор не спалился? Фантастика! Антоха, ты в курсе, что я его пару раз встречал в «Гудмане» с этой, как ее?..

— Леной, — смеюсь я.

— Точно. Сидит на костюме, на запонках, пьет вино, строит из себя менеджера, трет с ней за бизнес. Я как раз на ужин с коллегами приехал, а тут — он. Даже вначале не понял, что это наш Дрончик. Ты ей меня как предста­вил? Для какой сети гипермаркетов я строю объекты?

— Для WalMart, брат. Я рассказываю ей, что работаю в WalMart.

— Так он же еще не вышел на рынок!

— Вот-вот выйдет. Об этом все газеты пишут. Раз в месяц. И так уже два года.

— Чистый жулик, — замечает Ваня.

— А я с ним в прошлые выходные висел на «Крыше» вместе с этой сексуально озабоченной нимфоманкой Решетниковой, — отзывается Антон, не отрываясь от своих эсэмэсок.

— А откуда ты знаешь, что она нимфоманка? — за­ливаюсь я хохотом. — Ты спал с ее собакой, и она тебе рассказала?

— Я так думаю. Скажи, пожалуйста, а зачем вы на любой вечеринке стараетесь трахнуться в туалете? Она думает, все топ-модели так себя ведут? Или это ты ей внушил, что в мире гламура все крутые промоутеры ве­дут себя именно так? Кстати, про какой клуб ты ей плел в тот раз? Тебя берут в долю в «Рай» или куда?

— В «Нефть», Антоша, в «Нефть». Я сказал ей, что открываю клуб «Нефть». При случае поддакни, если еще раз встретимся. — Ситуация забавляет меня до колик. Парни тоже от души ржут. Один Вова сидит с глупым ли­цом, глядя то на меня, то на Антона, то на Ваню. Но все-таки больше на меня.

— А… как тебе это удается? — Он икает.

— В нем умер актер, — замечает Антон.

— Просто девушки доверчивы по своей природе и не допускают, что все жаркие признания этого клоуна давно заучены им наизусть. Если что, он и гаишнику мо­жет прогнать неслабую телегу.

— Все зависит от того, как себя позиционировать, — резюмирую я. — И прекрати оскорблять моих девушек. У Лены, между прочим, высшее экономическое образо­вание, а у Риты… у Риты хорошее портфолио, — ржу я.

— А ты не боишься, что они это… пробьют тебя? — вопросительно изгибает бровь Вова. Он близок к тоталь­ной потере контроля. — Одна узнает, что никакой ты не бизнесмен, а вторая наведет справки и поймет, что твой клуб — полная лажа. А на самом деле ты обыкновенный журналист…

— Пробьют! — Я прикрываю лицо рукой. — Они чего, менты что ли? Вова, твоя ошибка в том, что ты пы­таешься соответствовать стандарту менеджера среднего звена, однажды навязанному тебе непонятно кем. Телки любят фантазировать. Им не нужна правда, им нужна красивая история. Нужно больше фантазировать, по­нимаешь? Лена хочет выйти замуж за молодого симпа­тичного менеджера и уехать с ним в Америку — я дарю ей мечту. Рита хочет спать с известным промоутером — welcome! Все хотят игры и страсти. Я страстно играю, чувак. Страстно играю. А у страстного любовника могут быть любые хобби — своя хип-хоп-банда, суперпопу­лярная колонка в «Одиозном журнале». Я тот, кем люди хотят меня видеть, но кто я — знаю только я сам! — От этого пассажа я чуть слюной не подавился (красиво вы­шло, надо запомнить). — И потом, я не обыкновенный журналист, а талантливый! — Я поднимаю вверх указа­тельный палец. — Твоя бывшая подруга ушла к журна­листу, поэтому я прощаю тебе агрессию к нашему цеху.

— Невеста, а не подруга, — бычит Вова.

— Какая разница? Поиграл бы с ней. Начал бы книгу писать, увлек бы ее этой идеей. Ты не просто менеджер, ты еще и писатель, понимаешь? А там, глядишь, и правда книгу бы написал. Пишут же другие, чем ты хуже? — Я хлопаю его по плечу. Все хохочут. Краем глаза замечаю, как за столик у входа садятся две мои знакомые — Настя из «Conde Nast» и еще какая-то телка, «не помню, откуда помню». Судя по тому, как они осматривают ресторан, обе в жестком поиске.

— Поиграть! — Вова закуривает. — Тебе хорошо говорить. — Он поочередно обводит глазами Ваню и Антона. — Ему хорошо говорить, да? Он ведь не живет с двумя телками под одной крышей!

— Ты теперь тоже не живешь ни с кем под одной крышей. Так что попробуй, — заключаю я и встаю, что­бы двинуть в туалет.

— А если одна из них встретит тебя с другой? — де­лает Вова последнюю попытку расколоть меня. Видимо, он не верит рассказанному и считает, что его разводят.

— Главное, Вован, правильно выбирать локации. Например, ходить с одной девушкой только в рестора­ны, а с другой — только в клубы и кафе. И потом, «По­стоянное чувство опасности» — мой псевдоним, чувак. Андрей «Постоянное чувство опасности» Миркин.

Вернувшись, я обнаруживаю, что вечеринка посте­пенно умирает. Вова сидит, обхватив голову руками, и канючит, Ванька откинулся на стуле и говорит по теле­фону.

— Не ты первый, не ты последний, дружище, — из­лагает Антон. — Не надо так концентрироваться на про­блеме. Расслабься. В кино сходи. Или в клуб.

— Да не хочу я никуда ходить… тварь какая. Не… ты понимаешь, я, главное, уже родителям сказал… ы-ы-ы… кольца там… — Вова уже почти невменяем. Антон поднимает на меня молящие глаза… и я врубаюсь, что если сейчас Вову не отцепить, остаток вечера мы про­ведем в транспортировке тела домой и выслушивании по десятому кругу про кольца, родителей, тварей и так далее.

— Вован, а правда, что у сотрудников отдела про­даж твоей компании есть штатная инструкция, согласно которой все, кто имеет дело с клиентами, обязаны де­ржать на своих рабочих столах надкушенные шоколад­ные батончики? — стараюсь я сменить тему. — Или не правда?

— Надкушенные? Ну, я слышал, раньше такое было. Теперь-то, конечно, нет. — В глазах Вовы появляется что-то человеческое. Если вы хотите привести в чувство пьяного клерка, спросите его про работу. Только назва­ние родной компании способно вернуть его к жизни, из любого состояния. — Вообще-то на этапе выхода на ры­нок такое вполне могло быть. Для формирования ува­жения к собственному бренду. Или типа того. — Взгляд Вовы снова плывет.

— Уважение, лояльность, да? Это круто, чувак! Это реально круто! Вы же еще и собачьими кормами торгу­ете, так?

— И собачьими, и кошачьими… а вино еще есть! Да чем мы только не торгуем! — Вовин локоть соскальзы­вает со стола, опрокидывая бокал с вином.

«Relax, take it ea-a-a-sy», — поет из колонок Mika. Ваня продолжает говорить по телефону.

— А на столах у сотрудников, продающих эти корма, тоже должны находиться образцы продукции? Просто распечатанные или все-таки надкушенные?

— Да кто знает, что там у них стояло! — Моя шутка оказалась слишком тонкой для Вовы. — Вань, в натуре, хорош по телефону трещать, поговори с пацанами,

«Вот и до пацанов договорились, — думаю я, — ин­тересно, когда? Минут через десять или позже?»

— Ну что, будем разъезжаться, — включается закон­чивший разговор Ваня. — Считаемся?

И тут Вова выдает. Ему даже десяти минут не потре­бовалось.

— А поедем в караоке, а? В «Кафку». Ща столик возьмем, попоем часик, а?

— Последний раз предложение «поехать в караоке» вкупе с «пацанами» я слышал полгода назад в «Гале­рее», — шепотом говорю я Антону. — С тех пор я туда не хожу. Спасибо тебе за вечер, брат.

— Я, что ли, его напоил? — шипит Антон,

— Ты сделал гораздо хуже. Ты пригласил сюда меня.

— Иди к черту, я сам не знаю, как мне отсюда сва­лить! Если ты такой умный, отцепи его.

— Э, в натуре, хорош шептаться! — разворачивается к нам Вован. — Короче, поехали, я проставляюсь. За на­чало холостой жизни. — Он закатывается пьяным сме­хом и поднимает правую руку. — Посчитайте нас!

— Вов, давай не сегодня, — пробует приструнить его купеческую удаль Антон.

— У меня завтра встреча в девять, я не могу, — кате­горично выступает Ванька.

Я понимаю, что никто из этих слюнтяев не способен разрешить ситуацию, и принимаю отчаянное, но верное решение. Отваливаю к столику со знакомыми девицами. Они пьют шампанское, едят сашими и глазеют по сторо­нам. Картина, в целом, типична.

— Здравствуйте, девушки, как складывается вечер? Давно не виделись! — Я целую обеих в щеки. — Настя, у тебя грустные глаза, ты меня расстраиваешь!

— Скучно, Андрюша, очень скучно, — откликается Настя. — Вот сидим с Машкой, допиваем шампанское и отчаливаем.

— Как-то безрадостно все у вас, — мажу я глазами по Маше. — Как-то сложно все.

— А у тебя есть предложения? — Настя делает гло­ток и прищуривается. — Это твоя компания, да? — ука­зывает она на наш столик.

— Ага. Ничего интересного. Выгуливаем сына одно­го угольного олигарха (только между нами, окей?). Он желает в караоке ехать, а мы хотим домой, спать. — Я делаю унылые глаза. — Завтра нас снова ждут пыльные офисы столицы.

— У вас тоже ничего веселого, как я посмотрю. Го­род умер, если даже ты, Андрюшечка, едешь домой в столь ранний час.

— А что за сын? — оживляется Маша.

— Сын? — Я ухмыляюсь. — Сын на самом деле спит и видит, как очутиться за вашим столиком.

— Он же пьяный в хлам, — кривится Настя. — Сей­час начнутся слюнявые приставания.

— Я тебя умоляю, зайка! Я тебя умоляю! — Я обни­маю ее за плечи. — Какие приставания?! Скрасит ваше тоскливое одиночество, и все!

— В смысле? — не врубается Маша.

— В смысле счет оплатит. Или дальше куда пригла­сит.

— Я дальше никуда не поеду. Я поеду домой, — мо­тает головой Настя.

— Ну, и не поедем, так… потрещим. — Маша стучит пальчиками по бокалу. — Андрюш, он вообще нормаль­ный? Ты его давно знаешь?

— Господи, да десять лет уже. Какой он нормальный? В пятницу развелся и собирается оставить бывшей жене папину квартиру на Комсомольском, а сам съехать в дом на Истру. Нормальные люди так поступают?! На черта нормальному человеку жить на Истре, я вас умоляю!

Глаза Маши загораются. Настя переводит взгляд на Вована, затем на меня.

— Маш, в принципе, можно еще по бокалу. Как ду­маешь?

— В принципе… — Она делает паузу. — А сколько сейчас времени?

— Какая разница, зайка? — Я беру в руки щипцы для льда и кидаю в Машкин бокал пару кубиков. — Relax, take it e-e-e-e-a-a-a-sy-y, para durirum daram dara…

— Ну ладно. Веди своего холостяка, — уголками губ улыбается Настя.

— Ты точно уверен, что тебе нужно домой? — инте­ресуется Маша, поправляя под платьем бретельку бюст­гальтера.

— К сожалению, зайка. К огромному сожалению, — я прикладываю руку к груди, картинно кланяюсь и ски­паю обратно к нашему столику.

Там продолжается жаркая дискуссия по поводу ско­ропалительного расчета. Вова настаивает на продолже­нии праздника.

— Брат, — я встаю у него за спиной и кладу руки ему на плечи, — брат, я только что разговаривал с двумя телками. Не оборачивайся. Он все равно делает попытку обернуться, но я удерживаю его обеими ру­ками.

— А… чо за телки-то? — мычит Вован. Антон и Ваня с надеждой смотрят на меня.

— Хорошие, Вова, хорошие. Одна из них на тебя за­пала. Вторая, в принципе, тоже не прочь. Пошли, позна­комлю.

— Я не знаю. — Вова обмякает на стуле. — Неудоб­но как-то… Ты гонишь или серьезно говоришь?

— Вова, чего ты менжуешься, а? Ты человек, а не офисная мебель! Пошли со мной! — командным голо­сом говорю я ему прямо в ухо.

— Вован, телки нереальные, мне отсюда хорошо видно, — кивает Ваня.

— А одна из них работает в финансах «Nestle», я ее знаю, — подзуживает Антон.

— Вова, это шанс, который судьба посылает тебе в ответ на недостойное поведение твоей бывшей. Я тебя умоляю, не упусти его. Сделай это ради своей страны, чувак!

— Почему ради страны-то? — Вова все-таки обора­чивается. — Страна-то тут причем?

— Присказка такая. — Я не даю ему опомниться, хватаю за плечи и тяну вверх. Вова встает, надевает пиджак и неуверенно тащится за мной.

Мы подходим к девушкам:

— А вот и мой грустный, но прекрасный друг, суда­рыни. Это Владимир. Тоже скучает. Девушки смеются.

— Володя, а вы о чем скучаете? — спрашивает его Маша.

— А давайте выпьем за скуку! — перехватывает инициативу Настя.

— А потом в караоке поедем, — выдавливает из себя этот пьяный баран. Кажется, все мои усилия пошли прахом, но неожиданно меня выручает Маша:

— А что? Я, например, очень люблю петь, — похоже, она готова отправиться даже в зал игровых автоматов.

— У вас еще, оказывается, и общие интересы! Маша, ты никогда не говорила мне, что любишь петь!

— Ты никогда не спрашивал, — хмыкает она и пе­реключается на Вову. — А куда поедем? В «Крик»? В «Чипполино»?

— Браво! — Я хлопаю в ладоши. — Ладно, друзья, я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать, не хочу отсвечи­вать, и все такое. — А может, с нами, а? — интересуется Вовка.

— Нет, нет, нет. Наин, ноу вей, но пасаран и так да­лее.

— Бывай, брат. — Вова встает, обнимает меня и целует в обе щеки. — Завтра увидимся! Счет за стол пусть сюда пришлют!

— Нет проблем, старичок! — Я выскальзываю из его объятий, незаметно посылаю девушкам воздушные по­целуи и возвращаюсь к ребятам.

— Как тебе это удалось? — выпаливает Антон. — Я думал, мы сегодня попали, — кривится Ваня.

— Все зависит от того, как себя позициониро­вать. — Я допиваю свой виски. — Ваня, позови офици­антку, пусть она счет за наши посиделки этому кретину отнесет.

Ваня беззвучно, но картинно аплодирует. Антон под­нимает два пальца, салютуя. Откуда-то сверху начинает играть «Smalltown Bоу»:
Run away,

Turn away,

Run away,

Run away.
Я ставлю пустой бокал на стол:

— Пора валить, они могут передумать…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

Похожие:

Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconЖелудов Вячеслав Константинович Ильиных Сергей Григорьевич Канев...

Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconМетодические указания к практическим занятиям по курсу
Рецензенты: Минаев Н. М. к э н,Ви нгту, Кривошлыков Н. И., зам директора ОАО “эмк-атоммаш”
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconЕсе ́нин Сергей Александрович
Сергей Есенин Произнесёшь это имя — и сразу душа наполняется чем-то свежим, печально-грустным и восторженно-радостным
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconВ целях привлечения учащихся к регулярным занятиям физической культурой...
Сергей Викторович, Красногорская Светлана Викторовна, Красногорская Ирина. 2 место заняла команда «Динамит» Подсадний Сергей Николаевич,...
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconСадов С. Странник во времени: фантастический роман / Сергей Садов. М.: Эксмо, 2010. 384 с
Садов С. Странник во времени: фантастический роман / Сергей Садов. – М.: Эксмо, 2010. – 384 с
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconТретьяков Сергей Михайлович
...
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление icon«Российская газета» цос фсб
Нач. Гл следств упр-я Генпрокуратуры Владимир Минаев. Следств группу возглавил ст след-ль по особо важным делам Моск прокуратуры...
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление icon10. сергей
Сергей производил впечатление грамотного, интеллигентного, хорошо воспитанного мальчика. Он показался мне очень молодым, выглядел...
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconСергей Лукьяненко последний дозор
Существует ли конец Пути? Возможен ли конец борьбы человека с самим собой и окружающим миром? На эти и многие другие вопросы Сергей...
Сергей Минаев Сергей Минаев The Телки. Повесть о ненастоящей любви Роман оглавление iconЮрий Ломовцев Памяти моих родителей… летний сад повесть для театра...
Пустое пространство сцены. Планшет прочерчивает по диагонали кирпичного цвета полоса. По этой полосе идет Сергей
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница