Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к




Скачать 109,59 Kb.
НазваниеИдея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к
Дата публикации01.08.2013
Размер109,59 Kb.
ТипСочинение
pochit.ru > Литература > Сочинение
РЕКВИЕМ (1980) 1

Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к тому решению, которое мне казалось необходимым. У меня, например, сразу же, априори, так сказать, была негативная позиция по отношению к латинскому тексту, и не потому, что этот текст плох (напротив, этот текст замечательный), но просто мне не хотелось писать свой Реквием целиком на мертвом языке, и, кроме того, я прекрасно понимал, что на этот текст написано уже достаточно много сочинений, и потому – я думаю, что тут очень прав был Брамс, который первым взялся написать реквием по совершенно другой структуре и, к тому же, на немецком языке. Поэтому мне хотелось здесь пойти и по новой драматургической линии, и использовать по возможности и другие, а не только латинские тексты.

Одно время я даже пытался сделать как бы литературный монтаж, то есть что-то подобное тому, что есть в «Реквиеме для молодого поэта» Бернда Алоиса Циммерманна.

– Вы были знакомы с этим сочинением до сочинения вашего Реквиема?

– И не слышал его, и даже совсем не знал о его существовании. А впервые, практически, познакомился с ним года три назад2. Это сочинение мне нравится, хотя оно, как мне кажется, и не лучшее у Циммерманна. Он, насколько я знаю, вложил в него много личного, даже автобиографического – в музыке очень слышны и какая-то постоянная боль, и страдания. Но сочинение слишком литературное – там выбор текстов, и сами тексты имеют большее значение, чем сама музыка, – слишком много внемузыкальных приемов.

И мне сначала хотелось, не знаю почему, сделать нечто подобное, то есть я стал искать разные тексты, причем почему-то в обычных газетах, начал даже делать вырезки из них (например, я хотел вставить в такое сочинение зачем-то газетные материалы о чешских весенних событиях), затем решил всё это соединить с кусками латинского текста, с русскими православными песнопениями, кусками политических речей, и просто какой-то газетной информацией – в общем была такая немножко космополитическая идея. Но, слава Богу, я от нее почти сразу отошел. Однако эта идея самого монтажа разных текстов во мне где-то застряла и стала, очевидно, постепенно как-то вызревать по музыкальному материалу. И когда с Гамбургского радио обратились ко мне с заказом и предложили написать Реквием для солистов, хора и оркестра абсолютно любой протяженности, правда, сказав при этом, что они ничего мне не смогут заплатить, за исключением чисто символической суммы в 4000 марок, но зато гарантируют его исполнение осенью 80 года и, к тому же, в самом лучшем концертном составе, то я, естественно, согласился написать такое сочинение, тем более что мне и самому давно хотелось реализовать себя в этом жанре. И поскольку я в это время совершенно случайно напал на стихотворный цикл Франциско Танцера, который как раз и назывался (по странному совпадению) «Реквиемом», и состоял из пяти частей, то я и ответил в Гамбург, что хотел бы написать свое сочинение на основе этого стихотворного цикла. Тем более, что стихи Танцера, как я это уже понял при работе над циклом «Листья», очень удобны и хороши для музыки. Но только этих стихов мне явно где-то не хватало, особенно в последнем разделе, и я сделал монтаж его стихов с другими текстами. Поэтому, если, например, второе, третье и четвертое стихотворения Танцера – это целиком вторая и третья части Реквиема, то есть я в них ничего не вводил, и ничего из них не вырезал, то вот в первую часть я уже ввел фразу из «Нагорной проповеди» Христа: “Я – свет земли и кто пойдет за мной – будет иметь свет жизни”3. А в финале – пятая часть – мне пришлось текст Танцера сильно урезать и, напротив, ввести много других. Там есть тексты из католической литургии (по-моему, 33-й и 25-й псалмы) и из канонического реквиема три части – Requiem aeternam, Confutatis (Confutatis я взял в варианте на французском языке. Здесь его поет тенор соло с колоколами – последнее большое соло тенора перед самым концом сочинения) и потом Lux aeterna, на котором выстроена вся кода Реквиема. Ну, и, кроме того, в общий текст иногда как бы врываются отдельные латинские фразы типа “Спаси меня”. И такие, кстати говоря, вторжения латинского языка в последней части, где текст самого Танцера написан на трех языках (иногда, в одной и той же фразе, он одно слово пишет по-французски, другое – по-немецки, третье – по-английски4 и то же самое с отдельными строчками), они оказались вполне естественными и как бы еще более расширяют языковое пространство текста. И, кроме всего прочего, я выстроил все тексты таким образом, чтобы они прежде всего работали на определенный конечный вывод. В частности, в финале, например, есть антитеза между текстом Танцера, который говорит, что сегодня всё больше и больше забываются все десять заповедей Христа, и что вряд ли сейчас возможна вера в Бога как Создателя всего сущего, и тем, что говорится в 33-м псалме арии сопрано – “всё лучшее, что есть на земле, в сердце человека и сама его бессмертная душа – всё это сделано только руками Бога”. И эта антитеза есть и в тексте, и в музыке. И таких антитез здесь много и в отдельных деталях, и в самой драматургической идее цикла.

Это сочинение написано для двух солистов (сопрано, тенор), большого хора и большого оркестра. Причем в оркестр, помимо всех обязательных остальных инструментов, введены также и саксофон, и электрогитара, и орган. Я очень люблю краски органа в оркестровых сочинениях, но у меня это, пожалуй, на сегодня единственное сочинение, где использован орган. И в Реквиеме он много солирует и играет очень важные драматургические функции. Впервые орган появляется в музыке вместе со словом “свет” в первой части сочинения, а потом очень важно его звучание и в третьей части, и пятой, которые здесь имеют наиболее важное и особое смысловое значение.

Всё сочинение построено таким образом, что центральной по смыслу частью является последняя – пятая, а первые четыре – как будто бы четыре отдельные прелюдии к этому центру-финалу.

Для названия частей я каждый раз брал одно или два слова из текста Танцера, который входит в эти части. Первая часть называется «Anflug des Lächelns» – «Рождение (или прилет) улыбки», вторая часть – «Fundamental variation» – «Основная вариация», третья – «Danse permanente» – «Вечный (или непрерывный) танец», четвертая часть – «Automatic variation» – «Автоматическая вариация» и пятая часть – «Крест» – «La croix». Все эти названия абсолютно точно определяют происходящее в своих частях.

– А почему такое значение придается слову “вариация”? Это предопределяет определенные конструктивные и тематические отношения отдельных частей Реквиема?

– Отчасти да, но прежде всего потому, что драматургическая линия стихов у самого Танцера выстраивается именно как цепочка вариаций на тему “человек и его жизнь”. Если говорить как бы несколько упрощенно, то первая часть – это история рождения человека, вторая – его детство, третья часть – любовь, четвертая – семья и пятая часть – смерть.

Первая часть – как развернутое большое вступление.

– А почему в заглавии этой части нет слова “вариация”?

– А потому, что я здесь немножко сократил стихотворение Танцера, а вместе с этим из текста и выпали слова “первая (или начальная) вариация”. Но это не главная, всё-таки, причина. Как я уже сказал, эта часть по музыкальной роли – это, прежде всего, большое вступление. И дальше этот материал никак не становится темой для формы собственно музыкальных вариаций, то есть это вариации не на музыкальный материал, а вариации, прежде всего, на саму идею танцеровского текста: ведь жизнь каждого отдельного человека – это вечное и непрерывное повторение всего, что уже было и что будет на нашей земле.

Вторая часть, в отличие от первой, напротив, пролетает очень быстро, где-то в течение двух минут. Здесь только сопрано и тенор – он и она, звучание ажурное, прозрачное, как воздух, – это вот детство человеческое. Единственная часть, где нет совсем хоровых красок. Третья часть (её начало – это ярчайшая вспышка ре-мажорного аккорда фортиссимо) очень объемная по своему звучанию. Она же и первая драматическая точка всего Реквиема. В ней есть довольно большой элемент чувственного и как бы внешнего начала, особенно в гармонии (здесь много именно чувственных и, можно сказать, даже страстных импульсивных quasi-джазовых гармоний, которых потом будет еще больше у меня в опере «Пена дней» и которые уже были в финале Фортепианного концерта). И всё время идет борьба вот этих вот элементов с более конструктивными, сосредоточенными в самих себе, то есть по-своему более интимными, более высокими. Затем идет четвертая часть, написанная для маленького ансамбля, в котором играют только несколько инструментов (в частности, арфа, флейта), и хора. В целом характер звучания всё время остается камерным, и в результате получается что-то вроде динамической репризы на камерную звучность второй части. Четвертая часть по манере письма очень напоминает манеру хорового письма позднего Веберна, но только без каких-то конкретных аллюзий на него. Этого здесь абсолютно нет. А Пятая часть – финал, она возвращает всё к первой части, потому что первая часть начинается длинным соло гобоя d`amore, и финал начинается длинным соло этого гобоя, и в нем опять же повторяется перекличка низких тамтамов, их тремоло, которые были и в первой части. Причем и там, и здесь всё время такое ощущение, будто музыка рождается из самых глубин звукового пространства. Здесь есть даже прямые образные аллюзии, как, например, стук литавр, соответствующий ритм, который возвращается несколько раз, или триольное, почти колыбельное уходящее движение арфы в тихом-тихом Си-бемоль мажоре на слова “убаюкай меня”, которым как бы все остальные краски начинают обволакивать­ся, размываться и наступает вечный сон. Появление Requiem aeternam в Ре мажоре готовится здесь очень долго и тщательно. Всё время буквально долбится ровными четвертями низкое ре большой октавы у литавр. Этого раньше не было, разве только чуть-чуть в первой части, когда литавры начинали играть тему судьбы. А так, в принципе, остинатные ритмы избегаются абсолютно. Хор здесь – это очень важный драматургический момент, он как бы вступает ровными шагами, в основном на восьмых, и, вместе с этим, происходит и принципиальный перелом во всем звучании, ритме: музыка становится предельно строгой, сдержанной, даже суровой и аскетичной, и тут возникают один за другим вот эти три важнейшие разделы канонического реквиема: Requiem aeternam, Confutatis и Lux aeterna. Но в последнем разделе – «Lux aeterna» – «Вечный свет» – впервые наступают и моменты какой-то тихой прострации, особенно в самом конце его. Здесь же всё уходит в тихое звучание Соль мажора, которым и завершается весь Реквием. И, таким образом, вся последняя его часть, которая и называется не случайно «La croix» – «Крест» – это, конечно, мысли о смерти, о том кресте, о своем кресте, который каждый должен с честью нести по жизни. Все последние такты этого Соль мажора – это челеста немножко холодная и это холодно звучащий аккорд струнных. Но в целом понятие света в Реквиеме, оно больше, всё-таки, связано с Ре мажором. А он в финале имеет у меня уже совершенно другую краску – это свет, о котором сам Господь говорит: “Я Свет земли”, это свет теплой Его любви ко всем нам. Возьмите хотя бы тот момент, когда звучат слова из литургии: “За тех, кто ищет свет в жизни, кто идет дорогой правды и справедливости, чтобы они родились к новой жизни во Христе, помолимся Господу”, – вот это вот соло тенора под орган, после которого собственно и рождается Requiem aeternam – реквием в Реквиеме – это очень теплая, хотя и неземная краска.

И вообще, если вы проследите всю драматургию появления Ре мажора, то увидите, что нигде нет разрыва или отрыва неземного тепла и света Ре мажора от того, что есть в обычном добром человеческом сердце. Уже с самого начала Реквиема образ Света – это как единое целое его земного и неземного звучания в Ре мажоре. Первый Свет – это самое начало сочинения – это то, что впервые видит ребенок, только открывший свои глаза, он еще не видит предметов, но он видит свет. И этот Свет рождается у хора сразу на многих языках – Licht, la lumiére, light – и здесь впервые в сорок пятом такте вступает орган, и первое вступление органа – это ре-мажорное трезвучие. И этот Ре мажор, и это первое вступление органа – всё это и есть главная идея сочинения, которая дальше получает свое развитие. Например, когда открывается третья часть, этот Ре мажор звучит уже tutti – у всего оркестра, и звучит абсолютно по-земному, даже чувственно, потому что, во-первых, вступают чисто джазовые инструменты – саксофоны там, бас-гитара, и, во-вторых, труба играет почти джазовое соло. А когда Ре мажор появляется на словах “requiem aeternam”, то он, напротив, становится даже немножко страш­новатым. И совсем по-иному он, как видите, звучит, когда врывается “аллилуйя, аллилуйя...”: здесь Ре мажор как взрыв абсолютного Света (примерно такие же взрывы есть и в кульминации оперы «Пена дней», и в кульминации Симфонии).

Тенор в этом сочинении – в основном протагонист, то есть, в принципе, играет более важную партию, чем сопрано. Он вступает уже в первой части, где сопрано еще молчит. Во второй части сопрано поет только в дуэте с тенором – это такой легкий, проскальзывающий дуэт, весь летящий тридцатьвторыми. В третьей и четвертой частях солисты не участвуют. А в финале тенор уже самый настоящий протагонист. И здесь важны не только те слова, которые я уже назвал (“за тех, кто ищет свет в жизни, кто идет дорогой правды и справедливости, чтобы они родились к новой жизни во Христе, помолимся Господу”), но еще и те, что он произносит в Confutatis, в своем центральном соло: “Господи! Поверни ко мне Лицо свое, не отвернись от меня в мой предсмертный час, в момент смерти моей, Господи, взгляни на меня”. Здесь Ре мажор – как крик души. Это то же одна из важных страниц Реквиема, одна из его кульминаций. И тоже в конце Confutatis. Там, правда, уже нет никакого Ре мажора, но есть важное в драматургическом отношении его большое соло. А сопрано в финале, практически, и не поет. Есть только один, по существу вставной номер – псалом, но это чистая ария, а не речитатив. Она вся построена тоже в Ре мажоре и тоже на ровном движении, как это уже было у хора в Requiem aeternam.

– Тенор, сопрано и хор – это символика?

– Не совсем, но отчасти да.

– Я спросил так, прежде всего, потому что солисты с самого начала и до конца – это только духовные тексты, в то время как у хора везде тексты мирского содержания (ведь только в конце, после цитаты из моцартовского Реквиема, хор исполняет чисто канонические тексты). В целом складывается впечатление, что, кроме всех других драматургических линий, включая сюда и идею вечных вариаций на жизнь человеческую, в вашем сочинении есть и еще более главная, которую можно назвать идеей неминуемого обращения человечества к Вечному Свету, нашему Спасителю.

– Я, Дима, не люблю говорить на подобные темы. Но думаю, что вы правильно поняли эту сторону музыкального развития. Я очень рад.

– Здесь есть и еще один небезынтересный момент – ваше собственное отношение к такому финалу.

– Что вы имеете в виду? Я не совсем вас сейчас понимаю.

– Я имею в виду появление вашей монограммы в финале.

– Ну, это уж несколько прямолинейно. Хотя наверное, в этом, конечно, есть определенная аллюзия.

– У вас в «Истории жизни и смерти Господа нашего Иисуса Христа» протагонист бас, а в «Пене дней» – баритон, здесь – тенор. Почему получилось именно такое различное тембровое решение одной, в принципе, роли?

– Видите ли, я не могу совсем себе представить, чтобы собственные слова Христа пелись каким-либо другим голосом, кроме тенора. А в опере – это совсем не его слова, во всяком случае это не библейские тексты, и его образ в опере – это образ немножко другого Христа, это, скорее, чье-то как бы приземленное, что ли, его вùдение.

А почему я взял сопрано, а не меццо-сопрано, то это прежде всего потому, что в дуэте эти голоса лучше клеятся, чем тенор и меццо-сопрано. И еще, может быть, потому, что во второй части мне нужна была очень легкая звучность, почти моцартовская легкость. И меццо я не могу представить себе здесь. Это слишком чувственный земной голос.

Причем, когда я вел переговоры с немцами, то они просили, чтобы я подробно описал, какие именно мне здесь нужны голоса и тембры. И я им сказал, что тенор мне здесь нужен лучше всего молодой с большим и сильным голосом, но умеющий петь церковную музыку. И что удивительно, что именно такого певца – Лутца Михаель Хердера – они и пригласили на премьеру. Великолепный голос. И работал он одновременно и в театре, и церкви. А для сопрано я просил найти певицу, которая бы хорошо пела именно Моцарта. Мне прислали массу пластинок с разными сопрано и я выбрал Еву Чапо – венгерку, которая давно уже тогда иммигрировала в Швейцарию. Так что её пригласили из Швейцарии в Гамбург на премьеру 30 октября 1980 года, а потом она же пела Реквием и во многих других городах. Замечательная певица. Она же, кстати говоря, пела потом и пела очень хорошо в Швейцарии мои «Итальянские песни». Там ведь тоже фактура очень легкая, почти моцартовская.

– Эдисон Васильевич, а где прошла премьера?

– Это было самое удачное из всех решений, которые только можно было себе представить – церковь святого Иакова в городе Гамбург.

Акустика потрясающе удачная, вся атрибутика церковного убранства, и солисты, и хор, и оркестр с Фрэнсис Трэвис – в общем всё было замечательно, абсолютно всё!



1 Фрагмент из первого издания книги «Признание Эдисона Денисова». М., 1998 ISBN 5-85285-183-3. © Шульгин Дмитрий Иосифович. По материалам бесед. Монографическое исследование, 1985-1997 гг. (полный вариант книги см. на сайте Д.И. Шульгина: http://dishulgin.narod.ru).

Второе издание – М., 2004 г. ISBN 5 – 85285 – 717 – 3. Издательский Дом «Композитор».

2 Очевидно, в 1990 году.

3 «Нагорная проповедь» взята из Евангелия по Иоанну – 8, 12.

4 Например, light – Licht – la lumiere.




Похожие:

Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconЗападноевропейская средневековая цивилизация Раздел VI
Византии. Однако сама имперская идея не умерла. Идея политического единства Европы явственно проявилась уже на рубеже VIII-IX вв....
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconНиколай Васильевич Гоголь (1809-1852) Поэма «Мертвые души» История создания
«мертвыми душами» во время кишиневской ссылки. Н. В. Гоголь: «Он уже давно склонял меня приняться за большое сочинение отдал мне...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconСценарий классного часа
Существует много легенд, рассказывающихся о происхождении этого праздника, но было бы славно услышать историю святого Валентина от...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconВ начале года мы уже писали о налоговом учете покупных товаров. Зачем опять возникает эта тема?
Этот вопрос уже обсуждали
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconВ. Н. Сагатовский пояснения к заглавию
И в тоже время никогда и нигде не бывшего «своим». Внешне мое положение было стабильно средним, и многие полагали, что жизнь моя...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconПроснулся я от голода. И бьющего в глаза света. И оттого, что мне...
Правда, я никак не мог вспомнить его значение. «Шерлок» что это? Что-то жизненно важное. Какая-то еда? всё ещё находясь под гегемонией...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconРасцвет государства Русь. Повторить вопросы: Восточные славяне
И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их князь; и древляне, выйдя из города Искоростеня,...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconКафедра техники газетного дела и средств массовой информации
Да и по возрасту это наиболее почтенный прибор он существовал уже тогда, когда еще не было ни усилителей, ни громкоговорителей, не...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconНесколько сентиментальное в начале нового учебного года
То, о чем хочется написать, крутиться в голове уже очень давно какими-то отдельными словами, эпизодами, какими-то отрывками, каким-то...
Идея написать сочинение типа реквиема сидела во мне уже довольно давно, но я опять же, как это уже было со мной в пушкинском цикле, никак не мог найти ключ к iconГолос, он был везде, казалось, что мы дышим им
Для меня это было потрясением, вот словно я получила то, чего мне не хватало, и я об этом не знала, а здесь вдруг дали и я испугалась:...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница