Допрос Роман «Наше время»




НазваниеДопрос Роман «Наше время»
страница1/22
Дата публикации04.04.2013
Размер3,81 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Владимир Бакун
Допрос
Роман

«Наше время»,
2008 г.

Р2

ББК 84(2РОС=РУС) 6-44

Б 198
Б 198 Бакун Владимир Матвеевич. Допрос. Изд. «Наше время». 2008.–311 с.

Для советских людей старшего поколения – сороковых-пятидесятых годов – «допрос» – не простое слово. Это не скучный юридический термин, обозначающий «…следственное действие, представляющее собой опрос лица по поводу юридически значимых фактических обстоятельств дела». Для них оно было синонимично слову «страх».

У главного героя романа – писателя Матвея Гайдамако слово «допрос» всегда ассоциируется с приглушенным шёпотом на кухне, где мать с отчимом, плотно притворив дверь, обсуждают очередное происшествие: ещё одного соседа забрали в ДОПР… Матвейке пять-шесть лет. В таком возрасте дети боятся разве что только Бабу Ягу или Змея Горынынча, однако мальчик боится этого зло звучащего слова ДОПР, обозначающего то место, куда забирают, и где, слышал он, «одни нелюди»… Да так на всю жизнь и осталось у Матвея Гайдамако: если не страх, то неприязнь к слову «допрос». Подобные чувства вызывает это слово и у его друга детства, израильского музыканта Моисея Мацкевича, да и у всех остальных героев книги, которые на деле знают, что это за слово такое – «допрос».

«…нас всю жизнь допрашивали, допрашивали, допрашивали… – говорит Матвею Гайдамако Моисей Мацкевич. – Характеристики, анкеты…Не был ли ты, не участвовал ли, не привлекался ли, не состоял ли и не намерен ли?.. Да и вообще, подозрителен ты нам, парень, потому что у твоего деда за царя Гороха было две коровы… И в графе «национальность» у тебя стоит «русский», а «р» картавишь… Жид, значит? А с какой целью маскируешься? Контра, стало быть, или как нам понимать твою гнилую иудейскую сущность? Да и вообще наша жизнь – сплошной допрос. А сам ты в своём романе спрашиваешь себя, как мы докатились до такой жизни? И есть ли у тебя ответ для самого себя?»

У Матвея Гайдамако нет ответа на эти вопросы. Не так-то просто допросить самого себя и ответить – чтобы это было правдой и понравилось самому, особенно, если то, что ты ранее без сомнения отвергал, сейчас кажется тебе достойным другой оценки…

А у его отца, фронтовика-разведчика Филиппа Гайдамако такие вопросы и не могли возникнуть. Ему надо было громить врага. А потом, оказавшись с товарищем по оружию евреем Барухом Зельдманом в одной «черте оседлости» – сталинском лагере для «врагов народа», бороться за свою жизнь и жизнь друга.
ISBN 598412-0009-7

ББК 84(2РОС=РУС) 6-44

© Бакун В.М, 2008

Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невиновен, то Он признает меня виновным.

Иов, 9,20

Кто мы такие, чтобы перед ними оправдываться? Кто они такие, чтобы нас допрашивать?

Вл. Жаботинский1

О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями: они друзья один другому.

Коран, 5, 56

^ Часть первая

1

На выходе, у «вертушки», дежурный, капитан, поднял голову, мельком взглянул на пропуск, который ему подали, отложил его в сторону и приветливо улыбнулся:

– Всего вам доброго, Матвей Филиппович…

Мужчина лет пятидесяти пяти, а может быть, немного и старше, высокого роста, спортивного телосложения, с совершенно седой головой и аккуратной коротко стриженой бородой с проседью попытался изобразить на лице что-то вроде ответной улыбки и, машинально пожав протянутую руку капитана, вышел из здания областного управления ФСБ. Он плотно прикрыл за собой дверь и тут же неожиданно для себя почувствовал непривычную усталость во всем теле. Захотелось сесть. Прямо вот здесь, на ступенях, выходящих на тротуар оживленной центральной улицы города, по-прежнему называемой большинством его жителей улицей Ленина, хотя она давно была переименована в улицу Независимости.

«Почему – независимости? От кого независимость? От кого Россия зависела на рубеже двадцать первого века? От Чингис-хана, что ли? Или Бату-хана? Или при переименовании улицы имелись в виду иные поработители России? Тогда это коммунисты – больше никто. По крайней мере, они правили до последнего времени. И продолжают править, подновив дряхлые одежды своих идей, называясь демократами. Точнее было бы сказать – дерьмократами. Конечно же, переименовать улицу следовало, но, не превращая эту акцию в политический водевиль» – такие или похожие комментарии можно было прочитать в местной независимой прессе после нового крещения улицы.

Хотелось сесть. Но присесть здесь, на ступенях здания, мимо которого поток пешеходов, как казалось ему, всегда непроизвольно ускоряет движение, было бы полным безрассудством, необдуманным вызовом всему и вся и вообще чёрт знает чем. Лучше уж собраться с духом и дотянуть до ближайшего скверика в сотне метров через улицу, как раз напротив «гэбэшного пентагона» – так местные жители называли «хозяйство» областного комитета государственной безопасности (или, по-новому, федеральной службы безопасности), как бы ассоциируя его со всемирно известным пятиугольником штатовского военного ведомства, хотя внешними очертаниями это «хозяйство» ничем не напоминало «рассадник империалистических устремлений мирового капитализма». Напротив, окрашенное в светлые и теплые тона трехэтажное здание старинной постройки с высокими окнами, фальшколоннами и обрамлявшими в их венцах жизнерадостными атрибутами Флоры никак не должно было вызывать отрицательные эмоции у глазевшего на эту красоту обывателя. Ко всем архитектурным изяществам пентагона добавлялись со строгим вкусом рассаженные по его фасаду голубые ели и – между ними – шарообразно подстриженный карликовый кустарник. А расположенный напротив через улицу сквер с веселым фонтанчиком, вливавшим свои сверкающие струи в бурлящую рукотворную радость городской природы, еще более должен был бы опровергать несправедливость обывательских традиций: считать, что все, связанное с легендарной Чека, может быть только плохим или очень плохим. И, конечно же, вся эта красота должна была напрочь отметать возможность каких бы то ни было ассоциаций с американским человеконенавистническим пентагоном, который, маскируя свое истинное – звериное империалистическое обличье, наряжался в формы, напоминающие пятиугольник рабоче-крестьянской красной звезды…Такое кощунство уж никак не могло не возбуждать гневные эмоции советского гражданина-патриота, и поэтому неудивительно, что при слове «пентагон» ассоциации возникали у него самые недружелюбные.

Седовласый мужчина, выйдя из здания, прошагал на противоположную сторону улицы, прошел в глубину сквера и устало опустился на скамью у фонтана.

* * *

– Матвей Филиппович, я просматриваю... читаю все, что вы, как говорят шахтеры, выдаёте на-гора. Глядите, как точно сказал поэт: «Тысячи тонн словесной руды единого слова ради!» Вы, и вправду, вкалываете, как шахтёры. Д-а... нельзя не удивляться такому труду. Обидно, что некоторые этого не понимают да ещё и критиканят: дескать, у писателя работа – «не бей лежачего»: сел, написал какую-нибудь муть голубую – и вот тебе лавровый венок на голову. Но того не ведают, что не лавровый, а иногда терновый венец возлагают на главу раба капризной дамы по имени Муза… Каково!? А? Всегда в общении с вами я порываюсь говорить высоким штилем. Вот и попробуй не согласиться с тем, что писатель – это инженер человеческих душ. А вы говорите, каждый слышит то, что он хочет услышать. Правильно я вас понял? Нет, позвольте с вами не согласиться. В общении с умным человеком получается как раз наоборот: будешь слышать именно то, что хочет он, чтобы ты слышал, хотя при этом он будет говорить как будто бы вовсе и не о том…Происходит как бы раздвоение субстанции духа и тела слова. Вот, видите, общение с вами, действительно, делает из меня другого человека – ещё и оратора, философа. Это только на первый взгляд кажется, что оратор говорит об обычных, понятных вещах и никакой особой логикой на слушателя не давит. Но в том-то его и талант, чтобы не замечалось такого давления. Пусть – условно – сидит напротив него человек, умный, но с ним не согласный и слушает его критически, свысока, если хотите: мели, дескать, Емеля – твоя неделя… И вот Емеля мелет, несёт чушь несусветную, а умный наш слушатель сидит себе да, выражаясь сегодняшним модным сленгом, «фильтрует базар». Но не ведает наш умница, что фильтр его грубоватый для тонкой субстанции мыслей оратора, что настроен он на стандартные двадцать четыре кадра типичного «базара», а в это время известный вам двадцать пятый беспрепятственно проникает в головешку слушателя и долбит по её левому полушарию. Конечно, я понимаю, вы хотите мне возразить: дескать, ничего такого в ваших намерениях и в помине не было, когда вы читали студентам литфака лекции по произведениям современной русской литературы, и знания всякой там парапсихологии – это не ваша специальность. А я и не утверждаю противного. Но то, как вы говорили о приёмах зомбирования массового сознания и о причастности к этому процессу спецслужб, позволяет предположить, что вы сами отлично владеете техникой пресловутого двадцать пятого кадра. Это так – образно говоря...

Полковник натянуто улыбнулся, стараясь сгладить этим резкость своих слов.

– Конечно, и на это моё утверждение вы найдёте безупречное опровержение, – продолжал он, – но остаётся факт: после ваших лекций у студентов съехала крыша, выражаясь их языком. И они теперь капризно стучат ногами – требуют вернуть на кафедру предыдущего оратора, то бишь вас. Прямо тебе дебош в римском сенате… А пр`еподы их в растерянности: они боятся продолжения ваших крамольных лекций.

Заметив в глазах собеседника удивлённый вопрос, полковник сделал паузу и уточнил:

– Вот так прямо и говорят – крамольных, – а что вы удивляетесь? Система образования, особенно высшего, у нас всегда была консервативной. Всё, что не похоже на учпедгизовский консерватизм – крамола. Я ведь тоже когда-то был студентом… Вот они все там перепугались свежего ветра, как говорится, и в страхе пытаются подавить студенческую бузу. Вы что их, этих «бунтующих сенаторов», действительно, зазомбировали двадцать пятым кадром?

Полковник, наконец, прервал монолог, посмотрел в глаза своему визави и, наверное, увидев в них погасшие уголья, только что пламеневшие праведным гневом, рассмеялся торжествующим смехом победителя:

– Да не расстраивайтесь вы так, Матвей Филиппович. Что-нибудь придумаем. Хотя и не наше это дело – вмешиваться в учебный процесс образовательного заведения, для этого существуют ведь другие службы. Он резко оборвал смех и затем – без малейшей паузы – продолжил:

– А вот вопрос, который у вас есть к нам, – это уже другое дело. Хотя тоже… – Он поморщился, изобразив на лице досаду. – Что там, в Подольске, в архиве, думаете, они не имеют точных сведений о погибших, пропавших без вести… перешедших на сторону врага, наконец?

При последних словах полковник мельком взглянул на собеседника, как будто бы ища на его лице оценку сказанному им, и опять продолжил следить за пальцами своей руки, которыми он всё это время, пока разговоривал, ловко, словно фокусник, манипулировал карандашом.

– Но если уж вам прислали похоронку, где, как говорится, чёрным по белому: «пал смертью храбрых», то…вы извините меня, зачем ворошить?.. ставить вопрос о реабилитации?.. «Смертью храбрых…» – разве это само по себе не реабилитация? Конечно, бывают ошибки. В военной канцелярии, какая она ни строгая, а тоже живые люди работают… Но у вас ведь данные также, согласитесь, не из надёжного источника. Кто-то где-то кого-то видел, что-то кто-то кому-то сказал – это всё не аргументы для такой организации, как Министерство обороны, или наша, например – не так ли? А потом, если уж отец ваш остался жив, почему бы ему, самому в своё время не объявиться?.. Ну, пусть не государству, пусть хотя бы жене… Ну, если не ей, поскольку «жена нашла себе другого», как в песне поётся, то хотя бы – сыну? Ведь так?

– Да-да… – отрешённо проговорил Матвей Филиппович.

Глядя на него, можно было подумать, что он размышляет о чем-то своём, постороннем, не касающемся их разговора с полковником.

– Да, да… я понимаю вас. Но…мне надо только убедиться…

Он резко встал, пожал торопливо протянутую для прощания руку полковника – влажную и горячую: «Ему-то чего волноваться? – промелькнула мысль. Почувствовал вдруг, что тяжело стало дышать. – Наверное, этот крысиный воздух пентагона!..» – и спешными широкими шагами направился по длинному коридору к выходу. Того, что полковник вместе с ним вышел из кабинета и теперь стоял и недоумённо смотрел ему вслед, он не видел.

* * *

Матвей Филиппович Гайдамако устало опустился на скамью у фонтана и откинулся на спинку, запрокинув голову. Непривычно, до темноты в глазах защемило сердце. «Эгэ-э... казак-гайдамак, да ты, и вправду, устал. И с чего бы это? – иронично спросил он себя. – Видать, теперь не вскочить тебе одним махом в седло боевого коня. Годы, брат… «Эх, гады-годы!..» – насмешливым эхом забились в гудящей голове слова из песни популярного певца.

^ Попса, а ведь недурно, а? – Гады-годы?.. Тысячи тонн словесной руды…Воспитаны на классике, товарищ полковник…

Резкой болью обожгло всю грудь. Матвей Филиппович с трудом вдохнул охлаждённый фонтаном воздух и закрыл глаза. Солнце, скрывшееся было совсем ненадолго за серо-голубое облако, снова резво выглянуло, спеша продолжить своё палящее дело, и ослепило его.

Теперь он уже ничего не видел, а только слышал вокруг себя шум города и различал в нём отдельные звуки. Совсем рядом, на соседней скамейке – похоже, студенты-медики. Или математики? Молодые голоса спорили о какой-то офтальмогеометрии. Не слышал раньше он такого странного слова – надо срочно заглянуть в словарь. Непонятно было, спорят математики или медики. Но всё-таки казалось, это были медики, студенты. Речь шла о какой-то кем-то и только что открытой методике изучения природы глаз.

^ И это в то время, когда Фёдоровские клиники проводят операции на глазах конвейерным способом…Так собирают автомобили. Истинно, нет предела человеческим познаниям.

Чуть поодаль – галдёж подростков.

Мальчишки играют в цурку. Точно – в цурку! Вот: стук биты о цурку – и она летит… Летит, кувыркаясь в воздухе. Главное теперь для противника – перехватить её, и тогда нападающему придётся туго. Он должен стремглав бежать назад, на защиту своего круга, в который резко вбрасывается пойманная цурка. Топот бегущих ребятишек. Победный возглас поймавшего цурку… Ну, точно!.. Лет сорок назад и я вот так же бегал «в цурку»…

Матвей Филиппович улыбнулся: он увидел себя. С закрытыми глазами, через сорок лет виделось так отчётливо! Только странно было – видеть себя пацаном и со стороны.

К воспоминаниям примешивалась какая-то чужая картина, чужая память.

Ах да! Это же Камю! Альбер Камю. «Первый человек». Герой Камю тоже искал своего отца. И тогда он тоже почему-то вспомнил эту игру – «в цурку». И тоже сорок лет спустя. Странно… Словно этот парень, Жак Кормери (или – сам Камю?) был из нашего двора. Жаку тоже «повезло»: он тоже нашёл своего отца…На кладбище в Сан-Бриё. И, кажется, на надгробии было написано: «смертельно ранен в битве на Марне». Странно: зачем так говорят – смертельно ранен? Ведь это значит – убит. Ну и говорили бы и писали: «убит», «погиб»…Жаль, что профессор Хельмут фон Венцлов так поздно написал это письмо. Столько времени упущено. За эти годы, конечно же, можно было найти отца. Ещё живым… Профессор пишет, что в сорок пятом оперировал русского солдата по имени Филипп Гайдамако – это редкая фамилия для русских, по крайней мере, за всю свою практику ему больше не приходилось заносить в свой список оперированных такую фамилию и слышать не приходилось. Так что господин писатель, если не сын, то вполне возможно, что родственник этого солдата, Филиппа Гайдамако… Было бы очень приятно встретиться… А в том, что солдат выжил, он уверен – солдат уже выздоравливал, когда подходили американцы…И конечно же, они должны были передать его русским, в госпиталь – таковы правила войны. А чтобы всё прояснить, пусть господин писатель, если только отец его жив, спросит у него, воевал ли тот на Остодере в районе Ангельмюнде. Это совсем недалеко от польской деревушки Пясек, где тогда попал в засаду и был уничтожен русский отряд. В живых остался только один, весь нафаршированный пулями солдат, тот, которого он нашёл на поле боя и оперировал – Филипп Гайдамако. И если этот солдат – отец господина писателя, то у него есть для них обоих, думает он, радостное сообщение. Которое доверить бумаге никак нельзя, такое лучше делать при встрече…

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Допрос Роман «Наше время» iconУрока литературы в 9 классе. Тема: “Горе от ума” Меткий афористичный...
Обсудить актуальность комедии в наше время, жизненность в наше время созданных драматургом типов
Допрос Роман «Наше время» iconМарин а
В наше нестабильное в политическом и экономическом смысле время, время напряжённой жизни, время борьбы за выживание, человеку трудно...
Допрос Роман «Наше время» iconКнига 3 погружение во мрак фантастико-приключенческий роман Пролог "И прийдет время наше"
Чудовищное давление, восьмидесятикилометровая толща мрака над головой. Тишина. Верная, изнуряющая тишина. И бледные тени неведомых...
Допрос Роман «Наше время» iconНаше время (конец XX века) настолько пресыщено непреодолимыми противоречиями (
Наше время (конец XX века) настолько пресыщено непреодолимыми противоречиями (непреодолимыми, если к их разрешению подходить с позиции...
Допрос Роман «Наше время» iconПушкин Роман «Евгений Онегин»
...
Допрос Роман «Наше время» iconГотический роман
«черный роман», роман «ужасов» в прозе предромантизма и романтизма. Содержит таинственные приключения, фантастику, мистику, а также...
Допрос Роман «Наше время» iconВ настоящее время Россия переживает один из непростых исторических...
И самая большая опасность, подстерегающая наше общество сегодня, в разрушении личности. Ныне материальные ценности доминируют над...
Допрос Роман «Наше время» iconЧто такое роман?
А. С. Пушкин. Роман «Дубровский». Какие обстоятельства заставили Дубровского стать разбойником ( расскажите)?
Допрос Роман «Наше время» iconПушкин Роман «Капитанская дочка»
Роман написан от первого лица, в форме мемуаров главного героя Петра Андреевича Гринева
Допрос Роман «Наше время» icon«Математика в наше время проникает во все области человеческой деятельности,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница