Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской




НазваниеЛ. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской
страница7/13
Дата публикации31.03.2013
Размер1,52 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

«Лучший и талантливейший»

В самом начале ноября Сталин возвратился в Москву и продолжил свое руководство литфронтом уже на месте. Часть из перечисленных документов попала в архив, следы других пока не обнаружены. Этот неполный список однозначно говорит о том, что литературный фронт был приоритетным направлением в идеологической войне Сталина, причем как во внутреннем, так и во внешнеполитическом ее аспектах (Уэллс, Барбюс). Из перечня ясно, что Сталину были посланы тексты по крайней мере двух докладов на съезде: доклада Горького и доклада Бухарина. Очевидно, что письма и материалы Горького отправлялись в строго конфиденциальном неподцензурном порядке. Почтовики из Особого сектора ЦК не распечатывали горьковские конверты и пакеты. У патриарха было беспрецедентное право апеллировать к вождю без посредников. Текст доклада Бухарина с возможной правкой Сталина, если он и сохранился, пока не обнаружен. Важно установить другое: Сталин мог предварительно знать о тезисах докладов. Мог знать и об оценках поэтов (Маяковского, Бедного, Пастернака, Багрицкого и многих других), которые собирался раздавать Бухарин. Если и знал, он не вмешался в саркастическую и снисходительную атаку Бухарина на Демьяна Бедного, не возразил против восторженной оценки Маяковского. Эта оценка Маяковского на год с небольшим опередила эпохальные сталинские слова приказа Ежову, начертанные на письме Лили Брик. Обнародованные в начале декабря 1935 года, они на полстолетия вперед определят полубожественный и мифический статус Маяковского как лучшего и талантливейшего на советском политическом Олимпе. Именно Бухарин сформулировал тезис о значении Маяковского, а реакция зала на его слова подсказала Сталину мысль о желательности подобной канонизации.

Уместно напомнить, что еще в апреле 1931 года, через год после самоубийства поэта, Лиля Брик умоляла вождя о той или иной форме канонизации.

 

Лиля Брик — Сталину.

«21 января 1931 г.

Уважаемый тов. Сталин,

Год тому назад, в день памяти Ленина, в Большом театре В. В. Маяковский читал последнюю часть своей поэмы «Ленин» и Вы при этом присутствовали.

Сейчас мы готовим к печати тот том Академического издания Маяковского, в который входит эта поэма. Мы хотим отметить это выступление с политической и художественной стороны. Поэтому обращаемся к Вам с просьбой написать несколько слов о Вашем впечатлении. Том должен быть сдан в печать 1 февраля — поэтому очень просим не задержать ответом.

      Л. Брик.

Л. Ю. Брик

Таганка, Гендриков пер., 15, кв. 5.

Тел. 2-35-79»92.

 

В 1931 году вождь ответил молчанием. Написание предисловий не было в его традициях. Но письмо стало важной прелюдией к историческому обращению Лили Брик в 1935 году, на которое вождь ответил поручением Николаю Ежову.

Эти и многие другие факты говорят о том, что, верный своему стилю руководства, Сталин и в случае с писательским съездом вел какую-то свою, ему единственному ведомую игру. Если съезд окажется успешным — в зачет вождю. Будет частично провальным — вина Горького, Бухарина и компании. Хорошо поведут себя иностранные гости — создадим международный писательский союз. Плохо поведут — не создадим и поставим в вину Кольцову и Эренбургу. Примут делегаты образ и значение Демьяна Бедного — хорошо. Поддержат покойного Маяковского — тоже неплохо. Здесь присутствуют признаки альтернативной неоднозначности и перманентного воссоздания среды закулисной равноудаленности, которая была одной из главных черт Сталина-политика.

Прямолинейный Жданов это инстинктивно понимал, хотя и был новичком в сфере «высокой политики». Сталин тренировал его на роль действенного руководителя многопланового порядка. Жданов и это усвоил.

Приводимые полностью письма — отчет Жданова Сталину о завершении съезда писателей и ответ вождя. Эти документы иллюстрируют тип руководства и тип руководителя, которые культивировал Сталин. Совершенной моделью такого руководителя станет Александр Щербаков. Об этом усвое­нии сталинского стиля руководства, смеси демагогии и манипуляции низменной мещанской природой людей, свидетельствуют фрагменты из дневников Щербакова, особенно в части счастливого разрешения в марте 1935 года «квартирного вопроса» Абулькасима Лахути93.

Жданов переводил сталинский примитивизм на еще более рудиментарный уровень. У него «святая простота» лексики, грамматики и понятий становилась родной даже полуграмотному ликбезовцу и рабфакофцу. Значение такого номенклатурного цитатника заключалось в том, что незамысловатая казарменно-полицейская мысль оказывалась применимой к любой сфере человеческой деятельности без различия сословий, классов, профессий, избирательных цензов, вероисповеданий. Советский примитивизм в лице Жданова достигал своего предела.

Повторим, что этот тип руководителя отличали стилистическая монотонность и одномерность восприятия действительности. Руда базиса и шлак надстройки сваливались в одну доменную печь кадровой революции. Внешние их характеристики лаконично очертил Горький в письме Суркову в декабре 1935 года: «У нас руководят какие-то 30-летние благодушные старички вроде Юдина и Щербакова, толстые оптимисты и примирители противоречий»94. К подвиду «толстых оптимистов» и «примирителей противоречий» можно отнести многих представителей генерации сталинских наместников, которые пришли к власти в 30-е годы: Жданов, Щербаков, Маленков. Круглые, с пропитыми опухшими лицами китай­ских болванчиков, во френчах цвета хаки, они по генерационным и даже внешним признакам были антиподами худых, с бородками и пенсне идеологов уничтожаемого поколения: Бухарина, Стецкого, Радека…

Всеядность новых культуртрегеров была уникальной. В едином порыве Жданов докладывает вождю об организации Союза советских писателей и об организации наркоматов торговли и пищевой промышленности Союза ССР. Стилистически это соседство важно. Знакомство с текстом отчета Жданова о завершении съезда, даже символично не оформленного в два письма или в две части одного послания, наводит на мысль о том, что столпы режима относились к ССП (как и к культуре вообще) с такой же меркантильной прагматичностью, как и к организации базаров, универмагов и пивоваренной промышленности в рамках разукрупненного Народного комиссариата снабжения. Жданов в письме к Сталину рассказывает о писателях и о торговле не переводя дыхания, только пожаловавшись на усталость от суматохи писательских посиделок. Легенда о бережном отношении к деятелям культуры была фикцией и демагогической игрушкой для массового широкого потребления. Отношение было утилитарно-конъюнктурным. Главными в сталинском стиле работы оставались взаимозаменяемые трафаретность и шаблонность. Замена слова «литература» на «торговлю» не меняла принципа. Детали (литература, музыка, архитектура, перепись населения) лишь придавали незначительный профессиональный колорит общей картине советского мира, поставленной на конвейер бюрократического мифотворчества.

Непонятно, когда Жданов готовился к съезду. 8 июля он попросился в отпуск на полтора месяца начиная с 15 июля. Только 9 июля Политбюро освободило его от обязанностей заместителя заведующего транспортным отделом ЦК ВКП(б), «оставив за ним общее наблюдение по вопросам водного транспорта»95. 10 июля в отпуск до съезда писателей попросился и Бухарин. Жданов и Бухарин исчезли из Москвы. Кто же тогда нес персональную ответственность прежде всего за Горького, а также за Радека и вереницу строптивых иностранных гостей, которые в качестве «попутчиков» потянулись в Москву?

Последним приготовлением к съезду стал еще один ритуальный знаковый жест. 27 июля вождь сверил часы с «нашим всем» — Пушкиным. Это была не столько дань памяти Пушкину, сколько очередной бюрократически-номенклатурный эксперимент. Перед отъездом на юг Сталин лично проработал список литераторов и номенклатурных бонз от литфронта, предложенных для персонального включения в список Пушкинского комитета. Проект постановления ЦИК о праздновании столетия со дня смерти Пушкина, «великого русского поэта, создателя русского литературного языка и родоначальника новой русской литературы, погибшего под пулей международного авантюриста, исполнявшего волю помещичьей аристократии», — исправлен Сталиным именно в его номенклатурной части. Председателем предположительного состава членов Пушкинского комитета Сталин оставил Горького. Сталин вычеркнул из списка имена кандидатов: себя самого, Молотова96, Калинина и Кагановича. Оставил: Ворошилова, Куйбышева, Кирова, Жданова, Стецкого и Енукидзе. Первоначально вычеркнул, но затем также оставил (с указанием «оставить») наркома просвещения РСФСР Бубнова и Украины Затонского. Вычеркнуты Наркомпросы Белорусской ССР, Туркменской ССР и Таджикской ССР. Оставлены: Булганин (Моссовет), Кодацкий (Ленсовет), Карпинский, Волгин от АН СССР, академики Марр, Орлов, Розанов и Бухарин. Державин от Пушкинского общества, Каменев от Пушкинского дома, Цявловский, проф. Оксман, Луппол (Госхудлит), Накоряков (редактор Госхудлита). Вычеркнуты: Адоратский от Комакадемии, Крупская от библиотечного управления Наркомпроса и Невский от Библиотеки им. Ленина. Партийная коннотация мероприятия была снижена. Сталин дал программное указание: «Включить: 1. Демьяна Бедного. 2. Безымен­ского. 3. Украинца-поэта. (Стало: литератора. — Л. М.). 4. Белоруса-литератора. 5. По одному литератору от крупных народов (нерусских) СССР. 6. Накорякова»97. Пушкин в очередной раз освятил образом своего имени новое шоу российско-советского образца. Сталин резко поднял акции Демьяна Бедного, комсомольского хулигана Безыменского и анонимного «украинца-поэта». Если бы Бухарин знал об этой многозначительной корректировке, он был бы намного осторожнее в своей оценке творчества Демьяна и Безыменского. Тогда Жданову пришлось бы докладывать Сталину о чем-то другом.

^ Обмен письмами между Ждановым и Сталиным

1

«Дорогой тов. Сталин!98

Дела со съездом Советских писателей закончили. Вчера очень единодушно избрали список Президиума и Секретариата правления99. Секретариат мы пополнили Лахути и Куликом. Щербакова приняли хорошо100. Юдина проводили равнодушно101.

Горький вчера перед пленумом еще раз пытался покапризничать и навести критику на списки, не однажды с ним согласованные102. На этот раз он жаловался на отвод из списков правления во время съезда Зазубрина103 и на то, что Каменев не вводится в Секретариат104. Не хотел ехать на пленум, председательствовать на Пленуме. По-человечески было его жалко, так как он очень устал, говорит о поездке в Крым на отдых. Пришлось нажать на него довольно круто, и пленум провели так, что старик восхищался единодушием в руководстве105.

Съезд вышел хорош. Это общий отзыв всех писателей и наших, и иностранных, и те и другие в восторге от съезда.

Самые неисправимые скептики, пророчившие неудачу съезду, теперь вынуждены признать его колоссальный успех.

Писатель увидел отношение к себе партии и страны, съезд был поставлен под обстрел требований рабочих и колхозных делегаций, прекрасно выступавших на съезде. Писатель увидел рост нашей литературы и растущую зрелость коллектива литераторов. Получилась такая обстановка на съезде, что мелкой мышиной возне группировок и рапповских настроений не осталось места на съезде. Съезд прошел мимо этого.

Предупреждение коммунистам, сделанное ЦК перед съездом, как бы их ни ругали за слабые выступления, коммунисты выполнили с честью. Удалось добиться того, что в течение ряда дней «оргвопросы» ушли на задний план и все внимание было захвачено творческими и идейными вопросами. Были заседания, на которых не бывало перерывов и никто не уходил.

Больше всего шуму было вокруг доклада Бухарина106, и особенно вокруг заключительного слова. В связи с тем, что  поэты-коммунисты Демьян Бедный, Безыменский107 и др. собрались критиковать его доклад, Бухарин в панике просил вмешаться и предотвратить политические нападки. Мы ему в этом деле пришли на помощь, собрав руководящих работников съезда и давши указания о том, чтобы тов. коммунисты не допускали в критике никаких политических обобщений против Бухарина108. Критика, однако, вышла довольно крепкой. В заключительном слове Бухарин расправлялся со своими противниками просто площадным образом109. Кроме этого, он представил дело так, что инстанция одобрила все положения его доклада вплоть до квалификаций отдельных поэтов, канонизации Маяковского и т. д., в то время как ему прямо указывалось, что в вопросе о квалификациях поэтического мастерства того или иного поэта он может выступать лишь от себя110. Формалист сказался в Бухарине и здесь. В заключительном слове он углубил формалистические ошибки, которые были сделаны в докладе. Кроме того, он свернул своих критиков в бараний рог. Я посылаю Вам неправленую стенограмму заключ[ительного] слова Бухарина, где подчеркнуты отдельные выпады, которые он не имел никакого права делать на съезде111. Поэтому мы обязали его сделать заявление на съезде и, кроме того, предложили переработать стенограмму, что им и было сделано112.

Больше всего труда было с Горьким. В середине съезда он еще раз обратился с заявлением об отставке. Мне было поручено убедить его снять заявление, что я и сделал. Заявление о роли решения ЦК о РАПП, которое он сделал в заключительном слове, Горький сделал нехотя, устно, что он не больно согласен с этим решением, но, надо — значит, надо113. Все время его подзуживали, по моему глубочайшему убеждению, ко всякого рода выступлениям, вроде отставок, собственных списков руководства и т. д. Все время он говорил о неспособности коммунистов-писателей руководить литературным движением, о неправильных отношениях к Авербаху и т. д. В конце съезда общий подъем захватил и его, сменяясь полосами упадка и скептицизма и стремлением уйти от «склочников» в литературную работу.

Дорогой тов. Сталин, извините, что Вам не писал. Съезд из меня всего душу вымотал, и всякую другую работу я забросил. Теперь, по-видимому, ясно, что дело вышло.

Тов. Сталин. Мы разработали проект структуры НКТорга и НКПищепрома и предложения по составу начальников Управлений, которые посылаю Вам, и просим Ваших указаний114

В Наркомторге создаются: Главное управление по продтоварам и Главное управление по промтоварам, к которым переходят функции по снабжению и торговле прод[овольственными] и промтоварами (планы снабжения, завоз, реализация, товароведение, ассортимент, качество). Создаются на правах управлений отделы регулирования цен, торговой сети, колхозной и базарной торговли115 и отдел правил и норм торговли. В отношении этих отделов были споры: создать ли Главное управление организации торговой сети и Главное управление регулирования цен или отдел. В ходе обсуждения мы единодушно пришли к выводу о том, что лучше создать отделы на правах Главных управлений и выделить вопросы колхозной торговли и правил и норм торговли в самостоятельные отделы. Затем идет группа главков с предприятиями, подведомственными Наркомторгу, торговая инспекция и, наконец, функ­циональные отделы и сектора самого наркомата. Кроме того, мы передали НКТоргу из НКСнаба Союзплодовощ, т. е. все заготовки овощей. Что касается Наркомпищепрома, то здесь основным предметом спора были вопросы о передаче в ведение Наркомпищепрома ряда предприятий кондитерской, жировой, парфюмерной и пивоваренной промышленности, которые до сих пор находились в ведении на местах. Мы рассматривали этот вопрос вместе с москвичами и ленинградцами и разрешили его таким образом, что в подчинение НКСнаба передаются наиболее крупные предприятия кондитерской промышленности, Ленжет, ТЭЖЭ116, 10 пивоваренных заводов и 20 мыловаренных заводов. Все остальные предприятия этих отраслей промышленности (а их подавляющее большинство: Брынзотрест плюс заводы Союзвинтреста, мелкие бойни) передаются в местную промышленность. Предложения Микояна об отборе в НКПищепром из Центросоюза чаеразвесочной промышленности и хлебопечения мы отклонили, отклонили также предложение Микояна о том, чтобы забрать кооперативную пивную промышленность у МСПО и ЛСПО117. Нужно ли Вам прислать списки предприятий?118 Ленинградцы и москвичи поставили вопрос о том, как быть с местным бюджетом в связи с переходом ряда предприятий в НКСнаб. Наше мнение: прибыли этого года от передаваемых предприятий Наркомпищепрома закрепить за местными бюджетами, а для 1935 года форму компенсации обсудить дополнительно в комиссии. Как Ваше мнение, т. Сталин?

Молотов, Каганович, Чубарь, Микоян сегодня уехали119. Остаемся Куйбышев, Андреев, я. Положение трудное и непривычное. Поэтому прошу Вашей помощи и указания, как вести дело. Сердечный привет Вам, т. Сталин.

 

3/ IX 34.      

А. Жданов.

 

Простите за длинное письмо, не умею.

P.S. Ванаг и Лукин конспекты по новой истории и истории СССР переделывают120 и на днях представят121». 

2

«^ Т-щу Жданову

1. Спасибо за письмо. Съезд в общем хорошо прошел. Правда: 1) доклад Горького получился несколько бледный с точки зрения советской литературы; 2) Бухарин подгадил, внеся элементы истерики в дискуссию (хорошо и ядовито отбрил его Д. Бедный); а ораторы почему-то не использовали известное решение ЦК о ликвидации РАППа122, чтобы вскрыть ошибки последней, — но, несмотря на эти три нежелательные явления, съезд все же получился хороший.

2. Насчет наркоматов пищевой и торговли имею след[ующие] замечания. Во-первых, столовые («нарпит») надо передать НКвнуторгу (это надо сказать ясно)123. Во-вторых, по линии цен, а также правил и норм торговли потребкооперацию (не государственную организацию) надо подчинить НКвнуторгу (государственной организации). Это надо сказать либо в положении (более или менее завуалированно), либо в виде отдельного постановления (не замаскированно), либо — и то, и другое. Это совершенно необходимо124.

Некоторые незначительные поправки (см. в тексте)125

Все остальное, как будто, не вызывает возражений.

Привет!

          И. Сталин.

6.IX. 34 г.»126.

Александр Щербаков. Фрагменты дневника

«[31 августа — 10 октября 1934 года]

31/VIII Только приступил к работе — звонок127. Кто у телефона? — А кто спрашивает? — А все-таки кто у телефона? — А все-таки кто спрашивает? — Далее в телефонную трубку слышу веселый голос, который, видимо, рядом сидящему говорит: «Не говорит, и думает, какой это нахал так со мной дерзко разговаривает». По голосу, наконец, узнаю — со мной говорит Л[азарь] М[оисеевич Каганович]. Затем голос спрашивает: «Это ты, Щербаков?» «Я, Л. М.» «Значит, узнал меня?» «Узнал» «Ну, заходи сейчас ко мне».

Прихожу. Кроме Л. М. в кабинете А[ндрей] А[лександрович Жданов]. Что, разыграл я вас? — Ловко, говорю, разыграл.

«Вот какое дело: мы вам хотим поручить работу, крайне важную и трудную, вы, вероятно, обалдеете, когда я вам скажу, что это за работа. Мы перебрали десятки людей, прежде чем остановились на вашей кандидатуре».

В чем дело? — думаю. — Куда же я понадобился? Есть работа: Вост[очный] Казахстан, Свердловск, наконец, СНК128 — но это работа такая, которая не требует такого многозначительного предисловия.

«Мы вас хотим послать секретарем Союза писателей». Тут действительно я обалдел. Несколько минут соображал, что это значит, а затем разразился каскадом «против». Вызвали Стецкого. Сейчас же мне было предложено пойти на съезд, начать знакомиться с писательской публикой.

На съезде был полчаса. Ушел. Тошно. В 4 1/2 — только пришел в столовую, сообщают, «звонили из с[екретариа]та Молотова, вас вызывают». Поехал. Немедленно зовут на ПБ. Молотов спрашивает: «Хотите заниматься литературой?» «Я литературой занимаюсь как читатель», — отвечаю. «Нет, как один из руководителей. Очень горячо и взволнованно стал отказываться. Л. М. и А. А. выступили «за». Началась беседа — кто я, что я. Ну так как же, голосовать? Голосовать129. Судьба моя была решена. В тот же день вечером с А. А. поехали к Горькому. Ал. Мак. встретил хорошо, но настороженно. С прошлым руководством у него не выходило. Кстати, был крайне раздражен историей, когда задержали его статью в «Правде», полемикой с Варейкисом и пр.130. Подавал в отставку. Уговорили. (Зачеркнуто: Масло в огонь под... — Л. М.) 1/IX Были у него с Ждан[овым] и Стецким вторично. Взбешен тем, что провалили Зазубрина и в «Октябре» напечатали выступление Варейкиса.

2/IX Состоялись выборы.

3/IX По приглашению А.М. был у него. Опять разговор о Зазубрине и немного о работе. Обедали. А. М. немного спокойнее, интересно и увлекательно рассказывал о ВИЭМе131.

7/IX По приглашению А.М. был у него на даче. Поставил вопрос о реорганизации журналов, о редакциях. В Н[овом] М[ире] предложил назначить вместо Гронского Бухарина132. Я решил с ним быть прямым и откровенным. Я заявил: «Надо посоветоваться где следует. Бух[арин] слишком одиозная фигура». Мое возражение встретил спокойно. Остальные предложения его деловые — надо проводить. Ужинали. Горький по обыкновению рассказывал удивительно интересные вещи (о Гоголе, Мамине-Сибиряке).

1/X Уехал в Сочи.

4—5— 6—7 Провел у Горького на даче в Крыму.

10/X—28/X Начал работать в Союзе. Хлынула лавина дел и людей. Больше всего обиженных, и обиженных из 10—7. Даже те, кто, казалось бы, удовлетворены полностью, и то чем-нибудь на кого-нибудь обижены. Были Вишневский, Городецкий, Бахметьев и др.133. Провел ряд организационных совещаний — переводчиков, детских писателей, критиков. У детских писателей обстановка сложная. Идет драка между московской группой и ленинградской. Москвичи горят желанием свергнуть Маршака.

Настроения такие: нет руководства, нет линии. У критиков тоже дело крайне неважно. Единоначалие.

30/X Ездил на дачу к А[ндрею] А[лександровичу]. Сообщил о беседе, которая была среди членов ПБ с т. Ст[алиным]134. Последний видит три недочета в проведении съезда: 1) Немарксистский доклад Горького (не только труд в истории развития языка и литературы играл роль надстройки, напр. вопросы (нрзб) имели важное место). 2) Заключительное слово Бухарина — истерика. 3) Мало подчеркнуто, особенно у Горького, что решающий момент в успехах литературы — это ликвидация РАПП. У Горького проявляется «пролеткультовский» атавизм. Горький делает ошибки, крупнейшая из них — погром писателей-коммунистов. Не понимает, что тот факт, что попутчики пришли на позиции советской власти, в значительной мере явился результатом того, что коммунисты- писатели сумели их за собой повести и сами как художники стали значительной силой. Речь Демьяна Бедного была хорошей.

Спросил о тактике моей в отношении Г[орького]. Эта тактика сводится к следующему: «Не сдавать и твердо гнуть линию в вопросах принципиальных, в проведении указаний ЦК по любым вопросам. Уступать в мелочах, в частностях». Посоветовал: 1) Заявление Клюева о помиловании разо­слать секретарям ЦК135. 2) Помочь (крепко помочь) национальной литературе, особенно в тех областях и республиках, где плохо дело обстоит (решение ПБ)136. 3) Организовать критику, используя при этом общепартийные методы развития самокритики. Конкретно: критик должен строить свои выводы в отношении произведения, опираясь на мнение масс. 4) Одобрил действия в отношении создания Альманаха литературы народов СССР и истории литературы XIX и XX века.

“Увлечение Горького фольклором тоже неправильно. Буржуазной культурой надо овладеть и переработать ее”. Стремление Горького стать литературным вождем, его “мужицкая” хитрость — тоже должны быть приняты во внимание»137.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской icon1868-1936), русский писатель, публицист. Большой резонанс имел сборник...
Егор Булычов и другие", 1932), в незавершенном романе-эпопее "Жизнь Клима Самгина" (т. 1-4, 1925-36). За границей и после возвращения...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской icon-
Одни талдычут – Гитлер, другие Сталин, третьи – Гитлер и Сталин, четвёртые – Англия и Франция, пятые – «гиена европейская Польша»,...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconЩербаков В. Г лобанов В. Г
Биохимия и товароведение масличного сырья. Щербаков В. Г лобанов В. Г. М.: КолосС, 2003. 360 с
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconАвстралия
Новая сионистская организация, ■Орден оранжистов, ■Партия национального протеста,1946, ■Партия служащих Австралии,1946, ■Партия службы,1946,...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconЛев Николаевич Гумилёв От Руси к России. Очерки этнической истории...
Часто история и современность просто сталкиваются лбами: «Нам интересна только современность и нужно знание только о ней!» Похожие...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconСтраницы истории павловских кустарных промыслов
России: провинциальные известия помещает «Неделя», отделы «Из провинциальной печати» появляются на страницах «Северного вестника»...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconИосиф Виссарионович Сталин о великой Отечественной Войне Советского Союза
«о великой Отечественной Войне Советского Союза (издание пятое)»: Украинское Государственное издательство; Киев; 1946
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconСталин и евреи Станислав Грибанов
Сталин и евреи. Глава из книги "Полюбил Россию ". Издание второе. М.: 2001 г., 72 с
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconСталин и каганович
С 77 Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Сост. О. В. Хлевнюк, Р. У. Дэвис, Л. П. Кошелева, Э. А. Рис, Л. А. Роговая. —...
Л. максименков очерки номенклатурной истории советской литературы (1932—1946) Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие Разгром рапп и чаепитие на Большой Никитской iconИз истории английской литературы
Философия оказывается синонимом цинизма и низкого расчета. Еще в самом раннем своем произведении «Очерки Боза» (1833-1836) Дик­кенс...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница