Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.)




НазваниеКостюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.)
страница4/4
Дата публикации20.05.2013
Размер414 Kb.
ТипАвтореферат
pochit.ru > История > Автореферат
1   2   3   4
не известно ни одного «совершенного» комплекса, в котором бы сочетались все детали костюма (их остатки). Остатки украшений ворота сзади найдены лишь в десяти захоронениях. При обычных статистических процедурах такие числа просто теряются на общем фоне отсутствия. Но это свидетельствует об отсутствии воротника либо о маленьком стоячем воротнике, что важно. Все выводы о крое одежды и ее внешнем виде делаются на малочисленных, но характерных фактах. Кроме того, статистика не учитывает самого главного – одежда всегда была. Компьютер же может учитывать только зафиксированные случаи наличия частей одежды (украшения подола, рукава) или застежек. В тех случаях, когда комплекс состоит из одного предмета, например пояса, предметы одежды, которые он подпоясывал, предполагает лишь исследователь, а не машина.

Картографирование выявило следующие закономерности в распространении отдельных элементов. Накосники представлены в раннечегандинское время на всей территории, однако тяготеют к среднеикской и правобережной (Камской) группам. Наибольший интерес представляет картографирование шапочек с Т-образным декором и комплексов с застежками ворота, ареалы которых практически совпадают. Однако конкретные погребения (Урманаево, п. 17) свидетельствуют о возможности сочетания комплексов с нагрудниками и Т-образными шапочками. Картография вариантов мазунинских накосников и декора головных уборов показывает, что головные уборы, украшенные пронизками-обоймами, сочетаются с накосниками типа мешочка, что соответствует находкам в погребениях. Территория распространения Т-образных шапочек и комплексов с застежками ворота совпадает, что продолжает традицию раннечегандинского времени. Высокие головные уборы (с учетом находок изображений на пластике), территориально тяготеют к скифскому миру, откуда и берут истоки.

Несмотря на различия в хронологии, рассмотренные группы памятников показывают определенное единообразие, как в конкретных предметах одежды, так и их распространении. Наиболее яркие элементы костюма, определяющие, по мнению этнографов, вариант костюмного комплекса, достаточно равномерно представлены на памятниках обоих периодов. Они же указывают на равномерность и непрерывность линии развития костюма. Это хорошо заметно на примере совпадения ареалов бытования шапочек с т-образным декором и комплексов с застежками ворота. В обоих случаях эти ареалы не охватывают всей территории культуры, на «периферийных» памятниках данное явление не представлено. Однако возможно самое простое объяснение данного факта: неравномерная изученность могильников. На памятниках, изученных большими площадями, различные аспекты истории костюма документированы достаточно широко.

Наиболее универсальными явлениями представляются виды головных уборов – ленты и полусферические шапочки, двухкомпонентность одежды. Раннечегандинские памятники (в большей степени, чем мазунинские), особенно южной группы, говорят о сложности процесса сложения культуры (= этноса). Включение этой территории в орбиту влияния ираноязычных сарматских племен сказалось не только на облике материальной культуры, но, вероятно, и на видах одежды. Многочисленные параллели раннечегандинского и мазунинского костюма приводят нас, прежде всего, к ранним кочевникам Великого пояса степей. Еще одна группа параллелей в костюме связана с народами севера Азии. Сходство заключается в цветовой гамме, длине одежды, запахе, отсутствии ворота, находке украшений малицы.

Значительные изменения, произошедшие на просторах Евразии в период переселения народов, несомненно, сказались и на костюме местного населения. Появление новых вариантов декора, предметов одежды, отчетливо фиксируется в погребениях V-VI вв.

Местной, впоследствии утерянной традицией, можно считать крой одежды из двух полотнищ. Почему произошли столь кардинальные перемены, нельзя даже предполагать. В южной Удмуртии мы почти не имеем погребальных комплексов (за исключением Петропавловского могильника) практически 1000 лет. Это время отмечено значительным влиянием осевших в Поволжье тюрок (булгары). Оно коснулось, в том числе и одежды, что наиболее ярко проявилось в наименовании шапочки – «такъя». Изменилась не только терминология, но и крой предметов одежды. Столь значительные различия между археологическими и этнографическими материалами, на данный момент не находят должного объяснения.

В целом, в материалах костюма наиболее ярко прослеживается взаимодействие степного и лесного населения, что подтверждает мнение М.Г. Левина и Н.Н. Чебоксарова о необходимости выделения Среднего Поволжья и Прикамья в самостоятельную Волго-Камскую историко-этнографическую общность (Левин М.Г., Чебоксаров Н.Н., 1955, с. 12).

В Заключении подведены итоги исследовательской работы, а также намечены основные направления дальнейших исследований.

В диссертационной работе обобщен, по возможности, весь имеющийся на сегодняшний день корпус источников по одежде чегандинской культуры. Дальнейшее изучение этих материалов может быть направлено на углубление и уточнение отдельных аспектов темы и связано с применением новых методов и обработкой новых данных (изучение текстиля и органики – реконструкция приемов выработки и обработки материалов одежды).

Методологическая сложность изучения костюма по археологическим данным связана с сохранностью самого источника. Для одних этносов сохранились многочисленные описания путешественников, изобразительные памятники. Прикамский регион достаточно поздно вошел в орбиту крупных государственных объединений, которые заинтересованы в такого рода информации. Исследователь может располагать лишь материалами погребальных памятников.

Рассмотрение конкретных материалов и реконструкция элементов костюма по материалам могильников позволила значительно дополнить и уточнить информацию по костюму Прикамья в эпоху раннего железа. Для этого периода впервые удалось выделить различные виды накосных украшений, два варианта нагрудников, специфические пояса, появление которых фиксируется не позднее II в. н.э. Для мазунинского периода впервые зафиксировано бытование высоких головных уборов с плоским верхом, нагрудников, типов поясов, более характерных для степных кочевников.

Впервые были предложены варианты кроя головных уборов, нижней и верхней одежды, обуви. Часть выводов носят гипотетический характер, однако, внешний облик костюма определен, вероятно, верно.

Кроме того, костюмные материалы ни в коей мере не свидетельствуют о V в., как о рубежном времени для прикамских культур. Значительные изменения в костюме происходят лишь на рубеже VI-VII вв., когда входят в «моду» новые украшения, пояса, универсальные для всей Евразии эпохи средневековья.

Рассмотрение материалов с применением методов этнографического картографирования показало, что и костюмные элементы, и простое размещение памятников на территории не дает возможности однозначно утверждать о прямой преемственности археологических культур и этнографического населения, хотя данная точка зрения считается общепринятой. Костюмные материалы наиболее близки к памятникам ираноязычных кочевников степей Евразии железного века. Это проявляется в отдельных костюмных деталях, декоре. Менее значительное, но характерное влияние связывает местные племена с охотниками и скотоводами Северной Азии.

Этнографические материалы современного удмуртского населения показывают бóльшую степень сходства с костюмом соседних тюркоязычных народов, как в составе костюма, так и в терминологии. Вероятно, сложение удмуртского национального костюма является следствием взаимодействия древнего населения края и представителей Булгарского государства, и может быть отнесено, приблизительно, к IX-X в.

Результаты исследования не только ответили на отдельные вопросы истории костюма в частности и истории чегандинских племен в целом, но и поставили множество новых. Несомненно, необходимо рассмотреть древний и современный костюм, причем в рамках сравнительно-сопоставительного анализа, как две независимые системы. Это позволит увидеть сходство и различие в одежде, выявить время возникновения различных элементов, деталей и предметов одежды, пути и способы их проникновения.

Выявленный в результате анализа достаточно однородный характер одежды раннечегандинского и мазунинского населения просто необходимо рассматривать в соотношении с другими периодами и территориями. Даже беглый взгляд на комплекс остатков одежды из погребений указанных культур раннего средневековья дает представления о значительном изменении облика одежды в эту эпоху, яркий пример – появление в костюме местного населения одежды, закалываемой двумя симметрично расположенными застежками, фиксируемыми в районе плечей (поздние погребения Бирского могильника, именьковские захоронения, могилы 30 Суворовского и 1 Азелинского могильников). Причем, в рамках этих исследований необходимо отказаться от рассмотрения темы по отдельным археологическим культурам. Видимо, необходимо обрабатывать археологический костюм как «живой» этнографический материал или как археолого-этнический тип (по В.Ф. Генингу), что вызвано сложностью этнокультурной ситуации в регионе в раннем средневековье и значительной «чересполосицей» населения.

Несмотря на фрагментарность источника (конкретные погребальные комплексы, отсутствие письменных свидетельств по столь раннему периоду, схематизм и значительная стилизация изобразительных материалов и отсутствие методологической основы) имеющиеся в распоряжении автора данные позволили по-новому осветить множество разнообразных вопросов, касающихся конкретных элементов костюма, его истоков, развития, культурных контактов и заимствований. Данный источник впервые был собран во всей полноте. Выводы большинства исследователей по рассматриваемой культуре строились на изучении памятников только одной территории (Удмуртии или Башкирии), автору первым удалось ознакомиться с материалами всех восьмидесяти могильников.

В большинстве работ предметы, добытые в результате археологических раскопок просто «надевались» на этнографический костюм, что приводило к неправомерным, бездоказательным выводам о происхождении и развитии одежды, которые использовались для «обоснования» этапов развития этносов. Выводы о более раннем генезисе костюма строились на неверном понимании основных артефактов. Впервые было установлено, что национальный удмуртский костюм складывался не ранее периода IX-X вв. при значительном влиянии Булгарского государства. Тюркское влияние фиксируется как в крое, так и в терминологии предметов одежды. Яркой иллюстрацией может служить трактовка истоков возникновения круглой сферической шапочки, не имеющей ничего общего с «такъей».

Данный, впервые в прикамской археологии обработанный источник, дал совершенно новые результаты как по отдельным элементам костюма и облику одежды в целом. Предложенные варианты реконструкции кроя головных уборов и одежды, выделенные варианты поясных наборов прикамского населения, определенно свидетельствуют о сложности и неоднозначности сложения костюма. Полученные данные позволяют уверенно говорить о южных (ираноязычные кочевники) и сибирских (палеосибирские и самодийские народы) параллелях в одежде, которые наблюдаются в крое, цветовой гамме, местах размещения декора.
По теме диссертации опубликованы следующие работы:
1. Краснопёров А.А. Исследования Боярского («Арай») могильника в Среднем Прикамье // АО 2002. – М.: Наука, 2003. – С.305-306 (совместно с: Черных Е.М., Лаптева Т.А., Бернц В.А., Перевощиков С.Е., Карпушкина О.А.).

2. Краснопёров А.А. Исследования Боярского (Арай) могильника в Среднем Прикамье // АО 2003. – М.: Наука, 2004. – С.344 (совместно с: Черных Е.М., Лаптева Т.А., Перевощиков С.Е.).

3. Краснопёров А.А. Костюм населения Прикамья (по материалам Икского могильника IV в. до н.э. - II в. н.э.) // XXXVI Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция (2-5 февраля 2004 г.) / Сборник материалов. – Пенза: ПГПУ, 2004. – С.102-104.

4. Краснопёров А.А. Костюм населения Прикамья в пьяноборскую эпоху (по материалам Усть-Сарапульского могильника) // Материалы краеведческих чтений, посвященных 135-летию Общества естествоиспытателей при КГУ, 110-летию со дня рождения М.Г. Худякова. – Казань: Школа, 2004. – С.115-127.

5. Краснопёров А.А. Костюм древнего населения по археологическим данным (история и проблемы изучения Прикамского костюма) // Материалы XXXVII Урало-Поволжской археологической студенческой конференции / Под ред. В.В. Латюшина, Н.Б. Виноградова, В.П. Костюкова и др. – Челябинск: ЮУКИ, 2005. – С.104-107.

6. Краснопёров А.А. Головные уборы пьяноборского времени // Национальные культуры Урала: самобытность, история и перспективы взаимодействия / Материалы региональной научно-практической конференции. – Екатеринбург: б/и, 2005. – С.77-92.

7. Краснопёров А.А. Нагрудники пьяноборского времени из раскопок В.Ф. Генинга // Урал-Алтай: через века в будущее / Материалы Всероссийской научной конференции. – Уфа: Гилем, 2005. – С.186-189.

8. Краснопёров А.А. Одежда и украшения мазунинской культуры (по материалам раскопок В.Ф. Генинга) // Археология Урала и Западной Сибири: к 80-летию со дня рождения В.Ф. Генинга. – Екатеринбург: б/и, 2005. – С.195-200.

9. Краснопёров А.А. Нагрудник в составе мазунинского костюма // Современный музей как важный ресурс развития города и региона / Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 1000-летию Казани и 110-летию Национального музея Республики Татарстан (12-17 сентября 2005). – Казань: Школа, 2005. – С.176-178, 332.

10. Краснопёров А.А. Пряслица в погребениях чегандинской культуры // Материальная и духовная культура народов Урала и Поволжья: История и современность: Материалы межрегиональной научно-практической конференции / Глазов. гос. пед. ин-т. – Глазов: б/и, 2005. – С. 128-129.

11. Краснопёров А.А. Одежда населения Среднего Прикамья по материалам Тарасовского могильника / Материалы XXXVIII Урало-Поволжской археологической студенческой конференции. 31.01.2006-03.02.2006 / отв. ред. Д.В. Васильев, А.В. Сызранов. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2006. – С. 100-101.

12. /Интеграция археологических и этнографических исследований. Омск: , 2005. – С. .

1   2   3   4

Похожие:

Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconКостюм "Полесье" (полар-флис, рис: белый лес) р-р 50-52 рост 176 968-4
Костюм зимний "Форест" (Куртка/Полукомбинезон/Пуховой жилет, ткань: мембрана sbt tech, t до -35`с) размер 52-54
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconСовременное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения
В монографии на основе результатов эмпирических этносоциологических исследований дан комплексный анализ современного состояния и...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconШотландский национальный костюм
Ами. Кроме килта в национальный костюм входит ещё берет с пером или помпоном и спорран (sporran) — отделанный мехом (часто тюленьим)...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconФизической культуры и здоровьесбережения, к п. н
В последние годы усиливается роль физической культуры в обеспечении здорового образа жизни населения России, меняется социальный...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconВнеклассное мероприятие «Дом под небом голубым…» Разработала: Алексеева...
Карта мира, глобус, куклы (бумажные) в национальных костюмах, куклы (2) в русских и бурятских национальных костюмах, русский народный...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconВолжско-Камский государственный природный заповедник создан в 1960 году
Заповедник расположен в Прикамье, на левобережных террасах Волги, на территории Зеленодольского и Лаишевского районов Республики...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconУрок № Тема «Численность и воспроизводство населения»
Земли, типах воспроизводства населения, демографической политике в странах с разным темпом воспроизводства населения; выявить закономерности...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconГрайворонская районная программа государственной молодежной политики на 2004-2008 г г
Программы му «Отдел по делам молодежи» администрации Грайворонского района, рфдпюо, управление образования, управление культуры,...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconРазвитие культуры России в XVII в
В культурной жизни России XVII в произошли крупные изменения. Важнейшие их них – падение влияния церкви на духовную жизнь населения;...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconКойбаев Р. С., зав кафедрой
В последние годы усиливается роль физической культуры в обеспечении здорового образа жизни населения России, меняется социальный...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница