Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.)




НазваниеКостюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.)
страница2/4
Дата публикации20.05.2013
Размер414 Kb.
ТипАвтореферат
pochit.ru > История > Автореферат
1   2   3   4
^

Основное содержание работы.



Во Введении охарактеризованы актуальность темы, объект, предмет, цель, задачи работы, основные методические приемы, определены территориальные и хронологические рамки, круг привлекаемых источников.

Глава I. Отечественная историография истории костюма.

В рамках изучении истории костюма можно выделить два значительных направления, определяющихся видом источника – этнографическое и археологическое. Тема данного исследования позволяет разделить последнее на самостоятельные разделы: история изучения археологического костюма в целом, археологического костюма различных эпох в Прикамье и историю изучения костюма пьяноборской эпохи.

Народный костюм населения Прикамья, как предмет специального исследования, наиболее полно представлен в этнографической литературе. Самые ранние упоминания принадлежат сотрудникам «академических экспедиций» – Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, П.С. Палласа, И.Г. Георги, Н.П. Рычкова. По мнению И.А. Косаревой, описания одежды, составленные в этот период, очень кратки, иллюстрации неточны, и в целом до середины XIX в. информация крайне фрагментарна и не создает целостной картины (Косарева И.А., 2000, с. 10). Наиболее значительные исследования, основанные на научном анализе музейных коллекций и личной экспедиционной работе, появились в советское время. Прежде всего – это работы В.Н. Белицер, Н.И. Гаген-Торн, Т.А. Крюковой, К.М. Климова, Л.А. Молчановой, С.Н. Виноградова, Л.А. Волковой. Заметным явлением стала статья С.Х. Лебедевой и М.Г. Атаманова «Костюмные комплексы удмуртов в связи с их этногенезом» (1987), в основу которой легли полевые материалы авторов. В монографии И.А. Косаревой (2000) рассмотрены женские костюмные комплексы периферийных, в том числе закамских, групп удмуртов.

Изучение костюма насчитывает длительную историю и в археологических работах, однако подавляющее большинство их посвящено не реконструкции костюма в целом, а изучению мелких костюмных аксессуаров с целью их типологизации. Иначе дело обстоит с изучением собственно одежды. Можно назвать две причины этого: 1) с одной стороны сохранность самих материалов – они фрагментарны, трудно интерпретируемы; 2) с другой – металлические аксессуары более эффектны и «престижны» для изучения (Яценко С.А., 2002, с. 4).

Историография изучения костюма практически самостоятельна для каждой эпохи. Собственную историографию имеет проблема генезиса костюма в эпоху палеолита – ярким свидетельством облика одежды палеолитического человека, безусловно, являются находки в Сунгири. Одежда средней и поздней поры каменного века изучена весьма слабо. Серьезному изучению подвергалась одежда андроновско-алакульско-федоровского населения бронзового века (культуры степной бронзы), детально исследованы головные уборы и накосники, являвщиеся этническими определителями погребений данного круга памятников. Многочисленная литература посвящена одежде и украшениям савромато-скифо-сарматской эпохи. Уникальная сохранность предметов одежды в могильниках скифского времени на Алтае, дает важную информацию о покрое одежды кочевников этой эпохи, тканях, цветовой гамме, декоре, головных уборах и многом другом. Многочисленные исследования посвящены средневековым костюмным материалам.

При отсутствии единой методики, специальные исследования по истории костюма немногочисленны и для прикамских культур. Рассматривалась одежда ананьинского населения (А.В. Збруева, В.С. Патрушев, А.Х. Халиков), средневековых предков удмуртов, мари (М.Г. Иванова, В.А. Семенов, А.П. Смирнов, Т.Б. Никитина, И.Г. Шапран, Н.И. Шутова), коми (Н.Б. Крыласова, Л.П. Лашук, Э.А. Савельева, М.В. Талицкий).

К характеристике пьяноборского костюма обращались А.А. Спицын, Н.Ф. Калинин, М.Г. Худяков, А.П. Смирнов, О.В. Малышева. Наиболее полно костюм пьяноборской эпохи рассмотрен в работах В.Ф. Генинга. В его кандидатской диссертации, статьях, и монографиях костюму отведено большое место, при этом отмечается, что работа посвящена не столько типологии вещей, сколько восстановлению облика того наряда, который был в моде в период существования вещей (Генинг В.Ф., 1970, с. 140). Им предложена типология предметов одежды, разительно отличавшаяся от типологии вещей. Выделены три варианта головных уборов, различия в способах ношения височных украшений, два вида браслетов, из которых один не был бы выделен при обычной типологии вещей (браслет из пронизок на кожаном шнурке), три типа нагрудников (по вариантам их оформления). Отмечены украшения рукавов – бляшки и подвески. Отдельно рассмотрены пояса и обувные украшения (Генинг В.Ф., 1958; 1959; 1963а; 1963б; 1970).

Отдельная информация по истории костюма содержится в работах многих авторов, занимавхихся рассмотрением той или иной культуры. Реконструкции костюма носителей конкретной АК, выполняются с использованием наиболее ярких комплексов. Применительно к рассматриваемому периоду в приуральском регионе можно отметить работы Т.И. Останиной (1997), А.Х. Пшеничнюка (1973) и др. Между тем, материалы, накопленные археологией к настоящему времени огромны и достойны большего.

Подводя краткий итог изучению истории древней одежды можно отметить, что костюм не изучен в полной мере ни для одной из эпох. Причина видится в сложности самой работы над источником (необходимы детальные описания и планы, которые имеются не всегда) и отсутствии единой методики реконструкции облика одежды (каждому исследователю приходится фактически разрабатывать ее самостоятельно).

Глава II. Методические подходы к изучению костюма.

Единой общепринятой методики реконструкции костюма древнего населения по археологическим данным не существует. Каждый исследователь сегодня сам для себя формирует методы реконструкции костюма по археологическим данным на основе личного опыта, или присоединяясь к позиции одного из коллег. При этом приходится одновременно собирать неопубликованные архивные материалы, обрабатывать их на разных уровнях, решать методологические и методические проблемы. Учитывая направленность данной работы, имеет смысл остановиться на истории развития методики этнографического и археологического изучения костюма подробнее.

Приоритет в изучении одежды принадлежит, конечно же, этнографам. Одной из работ, посвященных классификации предметов одежды, стала монография Б.А. Куфтина, впервые дающая законченную и четкую методику описания одежды на основе распластанного кроя. Его классификация легла в основу многих последующих трудов – В.Н. Белицер (1951, 1958, 1973), Г.С. Масловой (1956), Н.И. Лебедевой и Г.С. Масловой (1967), Н.Ф. Прытковой (1961, 1970). Появившуюся в 1933 г. статью Н.И. Гаген-Торн можно рассматривать как рецензию на монографию Б.А. Куфтина. По мнению исследовательницы, типы кроя необходимо рассматривать в совокупности с другими деталями одежды, что позволяет связать тип кроя с хозяйственными занятиями. Имеющаяся классификация была дополнена В.Л. Сычевым. Им было выделено три типа кроя, первоначально связанных, по мнению исследователя, с особенностями хозяйственной деятельности. I тип – из двух полотнищ, генетически связан с культурно-хозяйственными типами, в которых преобладало земледелие. Его ранняя форма – распашная. Нераспашная одежда этого типа развилась из распашной под влиянием одежды второго типа, ориентировочно в районах Западной или Центральной Азии. II тип – из одного полотнища, генетически связан с культурно-хозяйственными типами в которых преобладало скотоводство. Его ранняя форма – нераспашная. Распашная форма развилась под влиянием одежды первого типа. III тип – также из одного полотнища, но не с вертикальным, а с криволинейным разрезом. Крой связан с традицией изготовления такой одежды из шкур, и, таким образом, с охотничьим хозяйством. Контакты между различными этносами привели к тому, что скотоводы могли перенимать крой земледельческих племен, и наоборот (Сычев В.Л., 1977).

В современной археологии можно отметить два направления в восстановлении облика костюма: 1) реконструкция на основе комбинирования предметов, найденных в разных местах; 2) реконструкция, в основе которой лежит закрытый комплекс. Но лишь в нескольких работах описываются методы восстановления облика одежды по ее остаткам, находимым в процессе раскопок (Бадер О.Н., 1998; Дворниченко В.В., Плахов В.В., Сергацков И.В., 2002; Ковпаненко Г.Т., 1986; Краснов Ю.А., 1980, 1982; Кунгурова И.Ю., 2004; Яценко С.А., 1987). Авторы ставят обязательным условием для правдивой реконструкции одежды скрупулезную фиксацию украшений и элементов костюма в полевых условиях, наличие многочисленных детальных планов. Выводы делаются на основании погребений, содержащих значительное количество разного вида обшивок: тысячи бус в Сунгире, сотни накладок и подвесок, украшавших одежду погребенных эпохи неолита, бляшечные обшивки в богатых погребениях скифской и сарматской знати. Для чегандинских погребений ни наличие многочисленных обшивок, ни детальная их фиксация, в принципе, не характерны.

Для изучения древнего костюма также используются методы математической статистики. Так, верхнекамские могильники были проанализированы Н.Б. Крыласовой, использовавшей выборочно погребения VIII-XI вв. с обрядом трупоположения. Убор костюма реконструирован на основе месторасположения элементов в погребении. Это позволило выявить закономерности размещения элементов в костюме и распространить полученные результаты на захоронения с обрядом кремации. Однако, предложенная классификация очень дробная, некоторые группы содержат по два-три погребения, которые за счет их малочисленности представлены в процентном соотношении как 33,3 %, 66,6 % (Крыласова Н.Б., 2000; 2001, с. 11). Ю.В. Степановой были систематизированы данные и создана база данных «Погребальный костюм сельского населения Верхневолжья X-XIII вв.» в СУБД «ACCESS». Также были выделены костюмные комплексы, различных возрастных групп (Степанова Ю.В., 2003).

Для решения задачи реконструкции одежды, в чем автор солидарен с С.А. Яценко, необходим комплексный подход, основными принципами которого являются: использование всех видов источников (археологические остатки, изобразительные материалы и др.); рассмотрение основных предметов костюма как единого костюмного комплекса; описание костюма по единой программе; анализ эволюции костюма под влиянием различных факторов (миграции, функционирование торговых путей, брачные контакты и др.) (Яценко С.А., 2002, с. 10).

Первоначально в работу были включены материалы всех 80 могильников, относимых автором к чегандинской (по Р.Д. Голдиной) культуре. В ходе исследования количество памятников было ограничено по следующим соображениям: погребения должны были отвечать определенным условиям, самым главным из которых было наличие вещевого инвентаря, относящегося к деталям костюма. Во-вторых, расположение вещей относительно костяка должно было соответствовать его первоначальному положению. Разрушенные погребения отчасти отвечали этим требованиям – их материалы использовались, где это возможно, для характеристики отдельных деталей одежды. В погребениях выделялись зоны, соответствующие основным частям костюма: головному убору, самой одежде (включая зоны оформления ворота, рукавов, подола) и способам ее скрепления (застежки), шейным украшениям, поясу, обуви, украшениям рук. Особое внимание уделялось наличию органических остатков одежды и отпечатков текстиля на металле. Украшения и орудия труда, входившие в состав жертвенного комплекса, в работе фиксировались лишь как «жертвенный комплекс». В качестве единицы наблюдения принимается захоронение одного индивида (в том числе ямы с несохранившимися костяками).

Среди археологических источников следует отметить также изображения одежды на мелкой пластике, происходящей, в большинстве своем, с поселений позднеананьинско-раннечегандинского времени.

Традиционно, массовый материал принято рассматривать с привлечением математических (статистических) методов. К сожалению, особенностью археологизированного костюма является низкая степень его сохранности. В большинстве случаев, органическая основа одежды не сохраняется, и исследователь имеет дело лишь с «фрагментами» объекта – различными деталями неорганического происхождения, которые, однако, свидетельствуют о внешнем виде и крое одежды и составе костюма. Для реконструкции кроя костюма нет принципиальной важности в количественных показателях той или иной категории инвентаря. Важнейшее значение имеет место расположение элементов. Кроме того, деталями, определяющими крой и вид, являются «ворот», «подол», «рукава», которые присутствуют всегда, независимо от степени их украшенности (представленности среди погребального инвентаря).

У многих археологов «увлечение» цифровыми показателями стало основным «критерием качества» исследования. Однако далеко не всегда цифровые данные рисуют реальную картину какого-либо процесса, и еще реже соответствуют задачам исследования. Все сказанное относится и к данной работе. Традиционный костюм (археологический или этнографический) не может изучаться с помощью чисел, это совершенно искажает реальные факты бытования того или иного типа одежды. Наибольшую сложность представляет индивидуализированность традиционного костюма, создаваемого конкретным носителем с учетом традиций данного общества, личного, семейного, имущественного статуса, частных костюмных инициатив, новых технических возможностей и «веяний моды».

Автору, прежде всего, интересен костюм в его многообразии. Но многообразие определяется не количеством тех или иных украшений (бус, бляшек), а местом и характером их размещения в декоре одежды. Количественная характеристика не важна и для картографирования – ареалы распространения элемента также не зависят от его математической представленности.

В работе предложены принципы конструктивной классификации предметов одежды. Применительно к костюму автор считает основными конструктивными элементами детали одежды, различающиеся по месту крепления/нахождения в могиле: 1) головной убор; 2) шейные и наручные украшения; 3) пояс; 4) обувные украшения; 5) органическая основа одежды; 6) детали, определяющие внешний вид и крой одежды. Каждый элемент, в свою очередь, имеет внутренне деление.

Типологизированные материалы одежды картографируются по двум хронологическим периодам (II в. до н.э. – III в., III-V вв. н.э.). Однако разделение на периоды относится не к каждому конкретному комплексу, а к памятникам, иногда к значительным группам погребений, так или иначе выделяющихся на памятнике. Проблемы, связанные непосредственно с методикой картографирования, решались следующим образом. За единицу картографирования взят конкретный могильник. На карты положены основные, наиболее характерные и ареало-образующие элементы костюма. При их картографировании были применены значковый метод, метод штриховки, комбинированный метод. Карты вполне надежно выявляют закономерности функционирования и развития одежды чегандинского населения.

^ Глава III. Элементы костюма.

Глава посвящена анализу деталей одежды. Выделены следующие составные части: головной убор, шейно-нагрудные и наручные украшения, пояс, обувь органические материалы, детали, определяющие внешний вид и крой одежды.

§ 1. Головной убор, вариантами которого являются височные украшения, головные ленты, уборы типа шапочки, накосники и высокие головные с плоским верхом. Для раннечегандинского времени способ крепления височных подвесок зафиксирован лишь однажды (Кушулево III, п.127) – в погребении сохранился фрагмент ткани с воткнутыми в него двумя подвесками. В мазунинский период вариант крепления височных подвесок также отмечен один раз – на Ангасякском могильнике (погребение 68), крючок височной подвески был воткнут в кожаную основу головного убора.

^ Головной убор ленточной конструкции. В материалах могильников Чеганда II (погребения 15, 17, 28, 39, 141, 177) и Ныргында II (погребения 51, 53, 65, 94, 204, С3) было обнаружено насколько головных уборов типа кокошника – тонкие бронзовые полосы с отверстиями на концах. В отверстия продевался шнурок, которым скреплялись концы кокошника.

Варианты украшений головных лент самые различные – бляшки, пронизки, бусы, бисер, накладки, размещавшиеся в один или несколько рядов по всей поверхности ленты, в области висков, в районе лба. Своеобразным элементом украшения головных уборов мазунинского населения являются пронизки-обоймы, в большом количестве нанизываемые на кожаную или матерчатую ленту. Ленты с такими пронизками могли выступать в качестве самостоятельного вида головного убора, либо украшать нижний край шапочки вместе с бисером, бусами. Другой широко распространенный вариант оформления головных уборов представлен бляшками с двумя отверстиями.

^ Головной убор типа шапочки (убор с закрытым верхом). Конструкция головного убора типа шапочки предполагает, что налобную и теменную часть кроили отдельно. Лента была основой и, независимо от наличия орнаментации, присутствовала обязательно. В декоре тульи отмечены различные варианты. Третий вариант объединяет все спорные случаи, когда украшения находились вокруг головы, но восстановить их расположение, в виду сохранности предметов или качества полевой документации, не представляется возможным. Второй вариант включает случаи, когда украшения, обычно бисер, иногда накладки, расположены так, что они заполняли поле тульи шапочки полностью. Дополнительно определены два подварианта: а) украшен верх шапочки; б) украшена вся тулья. Самым интересным представляется первый вариант. Украшения на тулье располагаются вертикальным рядом, вместе с лентой образуя вид перевернутой буквы «Т» («Т-образные шапочки»).

Сохранность материала позволяет восстановить конструкцию головных уборов. Ленты имеют ширину 1,3-2,2 см и длину до 58-60 см. Шапочка состояла из ленты, шириной около 3 см, к которой пришивалась тулья. «Т»-образные шапочки позволяют предположить два варианта покроя тульи. Первый – тулья была образована двумя узкими лентами шириной до 3 см, сшитыми в средней части под прямым углом, к основе пришивались 4 детали подтреугольной формы. Второй возможный вариант – к ленте, шириной до 3 см пришивались две детали полукруглой формы.

Одним из самых редких и трудноопределимых вариантов головного убора являются накосники. Безусловно, накосник не может являться самостоятельным видом головного убора. Ему необходима основа в виде шапочки или ленты. В их размещении относительно самой косы можно отметить два варианта: по всей длине косы – накосники из бляшек, пронизок, височных подвесок и накосники, украшавшие концы кос (большинство случаев с височными подвесками). По материалам погребений было выделено два варианта накосных украшений – в одну и две ленты (одинарные и парные накосники). Особенностью мазунинских памятников является бытование накосников в виде мешочка из железных колец кольчужного плетения, нашитых на ткань. Украшение достаточно тяжелое, поэтому, наиболее вероятно, что крепилось оно к краю шапочки. Косы, либо какая-то прическа (судить о ней, нет данных), помещались в накосный мешочек целиком. Парные накосники из мазунинских погребений украшались также накладками-тройчатками.

Самой неожиданной находкой стало обнаружение, в ходе раскопок С.Э. Зубова на Кипчаковском могильнике, остатков высоких головных уборов с плоским верхом (Зубов С.Э., 2000). Аналогичный декор зафиксирован и на других раннечегандинских памятниках: в погребениях Кушулевского III (возможно, п. 141, 143, 172), Камышлытамакского (возможно, п. 35, 50), Старокиргизовского (п. 2), Меллятамакского I (п. 6) могильников. В мазунинский период высокие головные уборы зафиксированы на Тарасовском могильнике (п. 28, 232).

В единичном экземпляре зафиксирована челюстно-лицевая подвеска.

В материалах обеих периодов наблюдается поразительное единство, как в видах головных уборов, так и в их декоре. Везде найдены височные подвески, ленточные уборы, шапочки, высокие уборы с плоским верхом. Однотипны декоративные элементы: в раннечегандинское время и ленты и шапочки украшаются бисером, бляшками, пронизками, располагающимися в один или несколько рядов. В мазунинский период детали украшений также одинаковы – пронизки-обоймы, пронизки-колечки, бисер, бляшки с парными отверстиями, бронзовые подвески. Это не позволяет выделять типы уборов только по характеру их украшений.

1   2   3   4

Похожие:

Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconКостюм "Полесье" (полар-флис, рис: белый лес) р-р 50-52 рост 176 968-4
Костюм зимний "Форест" (Куртка/Полукомбинезон/Пуховой жилет, ткань: мембрана sbt tech, t до -35`с) размер 52-54
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconСовременное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения
В монографии на основе результатов эмпирических этносоциологических исследований дан комплексный анализ современного состояния и...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconШотландский национальный костюм
Ами. Кроме килта в национальный костюм входит ещё берет с пером или помпоном и спорран (sporran) — отделанный мехом (часто тюленьим)...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconФизической культуры и здоровьесбережения, к п. н
В последние годы усиливается роль физической культуры в обеспечении здорового образа жизни населения России, меняется социальный...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconВнеклассное мероприятие «Дом под небом голубым…» Разработала: Алексеева...
Карта мира, глобус, куклы (бумажные) в национальных костюмах, куклы (2) в русских и бурятских национальных костюмах, русский народный...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconВолжско-Камский государственный природный заповедник создан в 1960 году
Заповедник расположен в Прикамье, на левобережных террасах Волги, на территории Зеленодольского и Лаишевского районов Республики...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconУрок № Тема «Численность и воспроизводство населения»
Земли, типах воспроизводства населения, демографической политике в странах с разным темпом воспроизводства населения; выявить закономерности...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconГрайворонская районная программа государственной молодежной политики на 2004-2008 г г
Программы му «Отдел по делам молодежи» администрации Грайворонского района, рфдпюо, управление образования, управление культуры,...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconРазвитие культуры России в XVII в
В культурной жизни России XVII в произошли крупные изменения. Важнейшие их них – падение влияния церкви на духовную жизнь населения;...
Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в до н э. V в н. э.) iconКойбаев Р. С., зав кафедрой
В последние годы усиливается роль физической культуры в обеспечении здорового образа жизни населения России, меняется социальный...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница