Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места»




НазваниеСказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места»
страница68/73
Дата публикации03.04.2013
Размер7,91 Mb.
ТипСказка
pochit.ru > История > Сказка
1   ...   65   66   67   68   69   70   71   72   73
Второй мой сосиделец — Шейнин, как я уже сказал, сел по делу Еврейского антифашистского комитета. Наряду с «ленинградским делом», это было крупнейшее дело в следственной части по особо важным делам. По этому делу в тот период сидели десятки людей. В камерах я потом встретил еще двух человек, проходивших по этому делу, — поэта Грубияна и директора еврейского издательства «Дер эмес» Стронгина. Стронгина следователи избивали, надев на него смирительную рубашку; когда же Стронгин попытался сопротивляться, тут же был составлен акт о том, что он, якобы, сломал следователю руку.
Интрига этого политического дела состояла в том, что по совету Молотова председатель Совинформбюро Лозовский побудил комитет поднять вопрос о создании в Крыму Еврейской союзной или автономной республики. Комитет был тут же обвинен в попытке завладеть Крымом и передать его при посредстве Турции Соединенным Штатам Америки. Кроме того, аппарат комитета обвинялся в выдаче государственных тайн и шпионских сведений: имелись в виду издания комитета, в которых упоминались видные евреи и учреждения, в которых они, якобы, процветали.
'
==526

.Моя тюрьма_
Кроме еврейского комитета, в Лефортове сидела еще группа «сионистов» — попросту говоря, старых «пикейных жилетов», которым, на их беду, пришло в голову послать Бен Гуриону поздравительную телеграмму по случаю образования государства Израиль. Я впоследствии сидел с одним из этих «сионистов», неким Плоткиным, культурным, но довольно жалким и трусливым человеком. Он очень старался быть на следствии покладистым и после окончания следствия, по статье 58—10, ч. 2 (то есть антисоветская агитация с использованием религиозных или национальных предрассудков, или во время войны), счел нужным горячо поблагодарить следователя за «гуманность». Удивленный следователь вызвал его назавтра снова и предъявил ему дополнительно «измену родине». Плоткин старался казаться лояльным и по отношению к тюремным властям: восхищался тем, что сняли козырьки с окон (через матовые стекла все равно ничего нельзя было увидеть), давал надзирателям какие-то слащавые прозвища, вроде «добрый», «расторопный» и т. п.
Меня просто тошнило от всего этого и, стыжусь признаться, я иногда с меньшим раздражением смотрел на сидевшего с нами матерого бандита Федьку, бандита и политического (служившего немцам), и уголовного, не расстрелянного только из-за временной отмены смертной казни. По вечерам Федька мрачнел и говаривал: «Какая погода, сколько семей можно было бы вырезать в такую ночь!..» Блестя золотыми зубами, он рассказывал невероятно кровавые и грязные истории и об оккупации, и о жизни в лагере, откуда его привезли как свидетеля. «Попадешь на Воркуту, — говорил он мне дружески, — узнаешь, каков Федька!»
Федька был, конечно, исключением. По лефортовским камерам сидели мирные люди — «ленинградцы», «евреи», много турок — иностранных подданных, которых в один прекрасный день всех посадили. У одного турка (после увода Шейнина его привели в камеру, где сидели мы с Печковским) я начал учиться турецкому языку. А когда тюремная судьба свела меня с другим турком, я уже кое-как объяснялся с ним по-турецки, и он противопоставлял себя и меня другим сокамерникам: «Мы с тобой знаем турецкий язык, а они — нет». При этом бедный турок не понимал толком, где он находится, ему все время снились и мерещились Шайтаны. На-

==527

скоро усвоенные азы турецкого языка были так же быстро мной забыты.
Я тоже числился за следственным отделом по особо важным делам. «Особо важным», как я уже упоминал, в моем деле была, по-видимому, придуманная следствием связь с Шейниным и Эренбургом, которых я никогда в глаза не видел и которым никогда не симпатизировал. Но вот на них-то и собирался компромат, и теперь следователям очень хотелось доказать, что они мне помогли «драпануть» (далее употреблялось крепкое словечко) из тюрьмы.
Моим основным следователем был подполковник Цветаев, но на допросы собирались часто и другие подполковники и полковники, настроенные предельно цинично. Галкин по сравнению с ними казался пастушком из условной пасторали. Они матерились, ерничали. «Смотри, он впал в космополитизм», — говорил один другому про меня. «А космополитизм — это и есть национализм, а ты думал — нет? (это уже обращение ко мне) Ты знаешь еврейских писателей? Нет? А еврейскую литературу?.. Вот, кто знает еврейскую литературу!» — Указательный палец в сторону Цветаева, который, видимо, вел дела сидевших под следствием еврейских писателей (впоследствии расстрелянных). Угрожали сгноить меня в карцере, отправить туда, «куда Макар телят не гонял», «уходить» меня в шахте на Воркуте, еще дополнительно заняться со мной на «даче» (то есть в Сухановке) и т. п. Недели две мне не давали спать, держа по ночам на допросах, но не били, может быть, потому, что у меня была подписана статья об окончании следствия еще в Петрозаводске, а для открытия нового следствия не было уж совсем никаких данных.
Наконец, меня оставили в покое и одновременно перевели из Лефортовской тюрьмы в Бутырскую, где я просидел затем в одной и той же камере девять месяцев, причем последние пять с половиной — в полном одиночестве. Следствия больше фактически не было. Всего один раз меня вызвали к следователю уже не из отдела по особо важным делам, а из пятого отдела, где подполковник Красовский (при Хрущеве он стал, кажется, секретарем парткома «органов») заявил мне, что по его мнению я не «разоружился». После этого у меня было свидание с отцом, во время которого отец всячески намекал, что меня, возможно, скоро освободят. Я, разу-

==528

_Моятюрьма_
меется, этому не верил, так как не понимал, откуда может прийти освобождение.
Через несколько дней после этого меня вызвали в какой-то дальний кабинет в Бутырке, и человек в форме довольно мягко стал меня расспрашивать о здоровье и в особенности о том, нет ли у меня галлюцинаций или других психически ненормальных явлений. Я сказал, что ничего такого у меня нет. Через день меня снова привели в тот же кабинет, где теперь, кроме военного врача, был и какой-то пожилой мужчина в штатском. Этот мужчина спросил меня: «На что жалуетесь?» — «Ни на что.» — «Так почему же вы подавали на психиатрическую экспертизу?» — «Я никогда не подавал такого заявления». — «Хорошо, идите».
Я сообразил, что, вероятно, такое заявление подала моя мать, рассчитывая на помощь своей двоюродной сестры — крупнейшего психиатра Ленинграда.
Больше меня никуда не водили. Только один раз я сам попросился к зубному врачу. Когда меня привели в зубоврачебный кабинет, то глазам моим предстала очень молодая, красивая и нарядно одетая женщина — небесное видение в бутырском аду. Рядом вертелся развязный зубной техник. Когда техник удалился в соседнюю комнату, красотка подошла ко мне и прежде, чем смотреть мне в рот, сказала нежным голоском: «У Вас такой грустный вид. Вам, вероятно, тяжко». Зная грубоватую сухость и жесткость тюремных врачей, я был потрясен этим нежным голосом и этим сочувственным вопросом. Что-то сделав с моим зубом (не помню уже, в чем там было дело), небесная фея вывела меня из кабинета и, показав на гнусную будку-бокс, сказала все тем же нежным голоском: «Простите, пожалуйста, Вам придется здесь немножко подождать», — и своими пальчиками ловко заперла будку снаружи. Я сидел там, ошарашенный, в ожидании конвоира.
Кроме этой красотки, мне в Бутырке приходилось видеть еще только одну женщину — библиотекаршу, которая принимала заказы на книги и разносила их. Про эту девушку в военной форме ходил упорный слух, что она дочь Фани Каплан, якобы прощенной в последний момент Лениным. Это одна из популярных тюремных «параш», наряду со слухами о том, что Ягода готовил восстание лагерей или что Ежов до сих пор жив и где-то работает.

==529~

воспоминания
Бытовая обстановка в Бутырке, особенно в спецкорпусе, где я сидел, была лучше, чем в Лефортове. Камеры имели вид обыкновенных комнат, хотя и с очень скудным инвентарем и непроницаемыми окнами; спать днем также не разрешалось. Очень существенно, что я мог пользоваться тюремным ларьком и до определенного момента получать книги для чтения. В камере была еще одна койка, на которой сменилось несколько соседей. Под Новый 1950 год меня оставили в камере одного. Первого января было очень холодно и мрачно, мрачность только усиливалась от чтения — я перечитывал «Братьев Карамазовых».
На следующий день я отказался от утренней пайки и объявил голодовку, требуя, чтобы меня не оставляли в «одиночке». Странно, но такая голодовка подействовала, и к вечеру привели нового соседа — грузинского адвоката, греческого подданного, арестованного одновременно со всеми другими греческими и турецкими подданными. Адвокат был страстным охотником и собачником и развлекал меня разговорами о статях охотничьих собак. Он был тяжелым сердечником и после случайного падения во время тюремной прогулки почувствовал себя очень плохо. Я вызвал ему врача (постучав в кормушку), и врач дал больному выпить валерьянки. Через час у него началась предсмертная агония...
Первого мая 1950 года я снова был оставлен в одиночке, и на этот раз мои протесты (я ходил «на прием» к начальнику тюрьмы) ни к чему не привели. Одновременно меня лишили книг, так что я просидел все пять с половиной месяцев одиночки даже без книг, ничем не отвлекаясь от мрачных мыслей. Как потом выяснилось, примерно в середине этого срока было принято по моему делу решение «особого совещания», но мне его не торопились сообщать и продолжали меня «режимить» в одиночке. Зачем и почему, не понимаю до сих пор. Даже самые противные тюремные надзиратели жалели меня и ласковыми голосами оповещали: «подъемчик», «оправочка», «обед», «отбойчик».
Стремясь преодолеть гнетущую скуку и тоску, я стал сочинять стихи, которых никогда раньше (кроме, может быть, шуточных) не писал. Стихи были мрачными, один из циклов назывался «Not to be» и имел эпиграфом следующее четверостишие: '
К оглавлению
==530

_Моя тюрьма _
Послушай, прохожий. Постой-ка, прохожий Хоть разик взгляни на меня. Скинь маску, прохожий, под розовой кожей Такой же ты череп, как я.
Первое стихотворение, сочиненное в камере
Если буря по-над бором вековые дубы бьет, Если вьюга по-над полем вихри пагубные вьет, Если месяц над водою бледным лебедем плывет, Если мир наш совершает свой последний оборот Если смертные узнают — смерть стучится у вор01 И навеки остановят свой блудливый хоровод, То отверженному в жизни нечего и ждать. Злую жизнь за сны златые он готов отдать: Чувства вымести на ветер, не было бы слез, Запустить мечты под вечер в тьму померкших зве Тело тленное развеять в лоне нежной мглы, На чужой могиле черви чтобы жить могли. Он готов, чтоб окунуться в золотые сны, Все забыть, застыть и сгинуть, погасив огни.
Самым большим из сочиненных мною тогда стихов, большинство которых не сохранилось в моей памяти, была поэма «Время, вперед» (или «Машина времени»). Поэма эта была по форме старомодная (пожалуй, в какой-то ложногейновской манере), по содержанию — слишком лобовая. Но она точно характеризовала мои пессимистические настроения того времени, поэтому я позволю себе ее здесь привести полностью, кроме, разве что, полузабытых строк.
Поэма имела два эпиграфа — пушкинский: «И жить торопится, и чувствовать спешит» и еще один: «По гладенькой дорожке, по кочкам, по кочкам, бух в ямку».
1.
Я бедненький маленький мальчик, Обидела мама меня. В чернилах случайно был пальчик Шлепок! Себя правою мня, Нередко берется за ушко, Пойти никуда не посмей, Нельзя разобраться с игрушкой —
53i

==531

Звенит ведь, не знаешь, что в ней. Мечтаю такую машину Иметь я в чулане, где мышь, Что лишь нажимаешь пружину, По жизни ракетою мчишь. Рывком превратившись в большого, Достигнуть венков и наград, Отнюдь не прельщаясь лапшою Вкушать шоколад-виноград.
Однажды, проснувшися рано, В чулан захожу я, и вот Глядит на меня — и так странно Желанной машины капот. Машина совсем нешутейна, На швах не просох еще клей, На крылышках марка Эйнштейна, Счастливей я всех королей! Охваченный силою высшей, Не слышу я маму. Ревет, Взлетая над тающей крышей, Машина: «Ну, время, вперед!»
2.
В предгорьях грядущего Парки Уж красят радушно мой путь, И падают в розовом парке Мне русые косы на грудь. Хотел бы с неложною силой Прижать эти косы к плечу, — Но глажу лишь пальчики милой И нежности книжно шепчу. Пыля пред возлюбленной чубом, В пылу лепечу я стихи, В романе неровность нащупав, Ромашкины рву лепестки. Воркуем как голуби глупо И ссоримся ветрено-зря, Гляжу на соринку под лупой И красная меркнет заря. Мы с ней расстаемся однажды, Верней, оставляет она,
==532
Мня тюрьма


И кажется мне, точно каждый С насмешкой взирает на нас. Поспешно в машину сажусь я, Мотор тормошу, торопясь, Мерещится ль, нет, что Маруся Мне ручкою машет опять? К педалям припавши смелее, Веду свой ковер-самолет; Над брошенной юностью рея, Кричу я: «Ну, время, вперед!»
3.
Во времени ветер метелит, Там вьюжные вихри он вьет И снегом дорогу он стелет, И градом горячим он бьет. Слетаю я к старому дому, Крылом упираясь в забор. Крадусь по крылечку крутому, С трудом отпираю запор. Болезнию сгорблена мама, А папа слепой инвалид, Их жизни несложная гамма Последнею нотой звенит. Я сам за семейным обедом Глотаю пустую лапшу, Но детям голодным и бледным Котлетку добавить прошу. Мерцая глазами тоскливо Рожает жена мертвеца; Не ведая, дети крикливо У дедушки клянчат винца. Внезапно уволен со службы, И слухи невольно плывут: У новых начальников чуждым, Случайным лицом я слыву. Приказ убираться с квартиры — На слом назначается дом. Гляжу на жилые сортиры, В который из них попадем? В мозгу нарывают вопросы. Их гноем наполнился рот,
==533

Давая бесплодные Sosbi, Кричу я: «Ну, время, вперед!»
4.
Внезапно войной завоняло, Смердит человечинки чад. А смерть марширует маршалом, А чёрт принимает парад. А я марширую в обмотках, И гимны трезвонят в ушах. Зажатый в магических нотках Я мощи муштрую во вшах. Соплю над окопом устало, Хоть строго не ведено спать. Очнувшись от визга металла, Окурок прошу не бросать. О близких украдкой я грежу, Прижав котелочек к щеке, В атаке, не глядя, я режу: «Ура!» — и бегу по щепе. От крови оглох и не слышу: В селенье сирены ревут, Обрушились с грохотом крыши, И бомбы родимое рвут.
В плену я — лиха передряга —
Про смерть дорогих узнаю.
От голода став доходягой, Вползаю в летягу мою.
О прошлом бесплодно болея, На гибнущий глядя народ, Над фронтом пылающим брея —
Командую: «Время, вперед!»
5.
В волнах аллигаторов кучи Над свежей продукцией войн. Мой чёлн не проглочен летучий, Но с кружевом черных пробоин. Хотел приземлиться-причалить, Проклятую течь залатать. Вахтят роковые печали,
==534
Моя тюрьма _


Полицией схвачен как тать. Сейчас протокольчик настрочен: Без номера мой чудолет, Да паспорт протерт и просрочен Преступный задуман полет. В защиту твердынь супостата Уж прыщет доносами суд: «Шпион он грядущего Штата!». Щетиной тарзаны трясут. Мне бармы Злодей-Бармалея Задаром даны целиком. От ласки жандарма алея, Я в карцере — властным царьком. В решетчатой бездне на дне я Лежу с отрешенной душой, О мальчике бедном, бледнея, Пишу у параши большой. Отчизны хозяина хая, Как Каин простерся в аду, Таясь от глазищ вертухая Я пластырь на крылья кладу. Совсем уж близь старости сивой Чума на коричневый род! — Согнувшись плакучею ивой, Шепчу я: «Ну, время, вперед!»
6.
Оазисов нет средь Хаоса, Свихнувшись, ссыхается мозг, И лишь у фантастов-даосов Их ДАО не тает как воск. С опаской касаюсь педали. Последняя искра в мозгу: А вдруг я от бед и печалей Свой старческий сон сберегу. Но Хронос легонько рыгает, И в Космосе крошечный шок, Но Тихе тихонько чихает И смерча я чую толчок. Мотор мой трясет нестерпимо Зыбь мертвая, смерти позыв, Я в мир низвергаюсь незримый, Свой взор в невозможность вонзив.

==535

Порожняя, прежней орбитой Вкруг чёрта машина кружит, Все той же дорожкой избитой Жидовкою Вечной бежит: Не косят сорняк над могилой, Весна на погосте гостит, Кошачьими л?сками милой На камушке юноша сыт. И тут же, уткнувшись во мшину, От мамы таится малыш, Мечтает чудную машину Иметь он в чулане, где мышь.
Жизненный опыт все больше подталкивал меня к мысли о бессмысленности жизни. Падение догмы способствовало развитию в моем мироощущении элементов экзистенциализма, может быть, в духе Камю, хотя я тогда еще не читал ни Камю, ни других экзистенциалистов. Позднее я испытал влияние логического позитивизма.
1   ...   65   66   67   68   69   70   71   72   73

Похожие:

Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» icon< type="text/css"> a: link { font-family: arial cyr,arial, tahoma,...
Орлиное Крыло в Лондоне, Англия. И конечно, эта книга не могла быть написана без терпения, понимания и полезных советов моей жены...
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconThe same text in russian
Для белков плазмы крови животных организмов такая закономерность найдена (Соков, Л. А., 1998; 2006; 2009)
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconHow to Analyze a Text
В связи с этим нужно уделять большое внимание выработке глубокого понимания художественного произведения и привитию навыков его самостоятельного...
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» icon1. abba ( Money, Money, Money Lyrics ). htm

Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconFirst page Back Continue Last page Text

Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconУрок: литература Класс : 7 «Б» Учитель: Чернякова Т. В. Методист...
«Богатырское слово»; обобщить образ человека в русском героическом эпосе и назвать художественные приемы создания образа; показать...
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconСходство культур и галлюциногены
Перевод с английского Богайчука И. К., ї 1990 Prism Press, Unity Press, Text copyright 1990 by Marlene Dobkin de Rios
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconЛабораторная работа №1 Тема : «Создание Web -страницы средствами языка гипертекстовой разметки»
Все создаваемые файлы должны иметь только латинские имена, без использования символов пробелов и спецсимволов. Файлы должны иметь...
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconThe Hound text The Hound of the Baskervilles Валжина
Мистер Шерлок Холмс сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему...
Сказка-анекдот в системе фольклорных жанров 318 text htm glava12 Предки Прометея (Культурный герои в мифе и эпосе) 334 text htm glava13 о древнейшем типе героя в эпосе тюрко-монгольских народов Сибири 360 text htm glava14 «Общие места» iconText b. Henry ford (1863-1947)
Но факт в том, что он таковым не является. Такая сложная машина является результатом сочетания (объединения) технологий, разработанных...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница