Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя




НазваниеАннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя
страница1/41
Дата публикации11.09.2013
Размер5,06 Mb.
ТипРассказ
pochit.ru > Информатика > Рассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41
Аннотация: В романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя гномов решило создать для себя бога, на плечи которого переложило все свои проблемы. И о том, что произошло с этим богом, попавшим в мир людей.

---------------------------------------------

Борис Иванов

Бог гномов

Если бы Бога не было, его надо было придумать.
Вольтер


Пролог

ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО КОМИССАРА

Часы над дверью — точно напротив рабочего стола комиссара Роше — показали ровно без четверти шесть вечера. Ровно пятнадцать минут Жану Роше оставалось быть комиссаром уголовной полиции Объединенных Республик. Перспектива стать обычным пенсионером — таким же, каким становятся бывшие провизоры и — не к ночи будь помянуты — дантисты, не то, чтобы сильно его огорчала, просто нагоняла элегическую грусть. Для многих его коллег известие об отставке комиссара стало чем-то вроде грома среди ясного неба. Жан Роше, он же «старый морж», он же «матерый дед» и т. д., грузный, рыхловатый на вид флегматик с несколько землистым цветом лица и грустно обвисшими усами был олицетворением чего-то вечного и уж никак не подлежащего устранению во вселенной Криминального департамента. Мало кому в голову приходило, что и на Жана Роше распространяется понятие о заслуженном пенсионном отдыхе. Порой так казалось и ему самому.

Но час пробил, и сроки исполнились.

Комиссар взмахом руки рассеял повисшее над его столом облако табачного дыма, со вздохом извлек из кармана связку ключей и один за другим стал отстегивать от нее те из них, что следовало передать своему преемнику. Сам этот преемник — Поль Лафорж, старый приятель Роше, и еще с полдюжины приятелей комиссара уже дожидались его в маленьком, уютном зале «Четвертого мушкетера». Свой уход на давно заслуженную пенсию Роше решил отметить без «официальных поминок», в чисто дружеской компании. Начальство, хотя и скрепя сердце, пошло в этом ему навстречу. Даже его превосходительство товарищ министра Гай Шпигельмахер засунул поглубже свои генеральские амбиции и обещал появиться в «Мушкетере» хотя бы на пару минут, чтобы вручить виновнику торжества памятный подарок и грамоту от кого-нибудь из первых лиц Объединенных Республик.

«Руководство нашей конторы не блещет оригинальностью в подобных вопросах, — прикинул в уме комиссар, — и мне придется рассыпаться в благодарностях, принимая золоченый хронометр с дарственной монограммой. Хотя, возможно, учитывая мой небольшой порок, хронометр заменят портсигаром…» Он тоскливо посмотрел на единственный оставшийся на кольце ключ — от его городской квартиры, задвинул ящик, в котором звякнули ключи служебные, и поднялся из-за стола. Подошел к полкам, уставленным давно вышедшими из реального употребления — в век информационных технологий — папками-скоросшивателями, вынул из портфеля и аккуратно спрятал за этими архивными раритетами объемистую бутылку «Наполеона» — свой прощальный подарок старине Полю. Тому предстояло еще не раз укреплять свой дух после вселения в стены этого почти безликого кабинета. Хлеб комиссара уголовной полиции был горек. Конечно, коньяк был местного производства — изготовления и розлива винных заводов Прерии, но настоящее спиртное, изготовленное на матушке-Земле, было по карману только господам министрам. Впрочем, Поль и не понял бы столь щедрого дара, случись таковой. Размышления комиссара о грядущих тяготах, ожидающих его преемника, были прерваны самым неожиданным образом.

На столе комиссара разразилась нетерпеливым писком трубка мобильника. Роше удивленно откашлялся и поспешил снова пересечь комнату и поднести трубку к уху. Машинально он загасил окурок своей «Галуаз» в тяжелой, чугунного литья пепельнице, украшавшей его стол, будто запах дешевого табака мог оскорбить обоняние кого-то, кто пребывал на другом конце канала связи. Голос в трубке принадлежал секретарю Верховного Комиссара Луке Демидову. Не каждый месяц, порой и не каждый год окружной комиссар удостаивался такого звонка. Любезнейший Лука свойственным ему тоном, не терпящим ни малейших возражений, уведомил комиссара, что Верховный ждет господина Роше в своем кабинете и надеется, что господин комиссар не заставит его ждать слишком долго.

Роше покосился на табельный портрет Президента, снова бросил взгляд на настенные часы, убедился, что господином комиссаром ему остается быть не более десяти минут, и заверил господина секретаря, что предстанет пред очи Верховного в ближайшие две-три минуты.

Эти минуты, поглощенные быстрым проходом по пустынным коридорам угрюмого здания Комиссариата на Козырной набережной и стоянием в кабине лифта, можно было бы, конечно, провести, ломая голову над тем, что могло послужить причиной столь необычного вызова к первому лицу криминальной полиции. Ну, первым напрашивалось лестное предположение, что Верховный вознамерился лично пожать на прощание руку одному из самых заслуженных ветеранов вверенного ему департамента. Впрочем, оно было тут же отметено прочь — предположить такое было бы непростительной самонадеянностью со стороны этого самого ветерана. Да и тон, каким было сделано приглашение, не настраивал на юбилейный лад. Судя по всему, речь шла о каком-то поручении делового характера. Что и говорить, момент для такого демарша был выбран куда как не вовремя. Скорее всего, там, в эмпиреях департамента просто позабыли о том, что Жан Роше покидает свой пост именно сегодня. Так что орденские колодки на грудь цеплять не было необходимости. Роше и не стал тратить на это время.

Любой другой обитатель дома на Козырной погрузился бы на эти минуты в беспросветные и бесплодные гадания на кофейной гуще. Но у Жана Роше долгие десятилетия службы Фемиде и Объединенным Республикам давно уже воспитали твердую уверенность в том, что попытка угадать, какие идеи владеют на данный момент умами высокого начальства, может послужить в лучшем случае лишь развитию хронической мигрени. Поэтому вместо подобных умственных упражнений Жан Роше сделал только два-три глубоких вздоха, слегка очистивших его легкие и бронхи от избытков табачной копоти.

В кабинете Верховного Роше ждали сразу несколько сюрпризов подряд. Первым из них было присутствие — бок о бок с Верховным — неприметного господина, чело которого было недвусмысленно отмечено незримым клеймом Федерального Управления Расследований.

— Следователь Ясиновски, — представил его Верховный. — Из «большого» Управления.

После чего мановением своей густой брови удалил из кабинета верного Луку и предложил оставшимся двоим собеседникам занять места вокруг стола заседаний. Нервно посмотрев на наручные часы, он натянуто улыбнулся Роше.

— Прежде всего должен вас поздравить, комиссар, — произнес он, извлекая из кожаного бювара на своем столе документ, украшенный сразу парой печатей — президентской и печатью Федерального Директората, — Сегодня на коллегии министерства был поставлен вопрос о том, не слишком ли мы поспешили с вашей отставкой. В итоге… — тут Верховный откашлялся, — в итоге мы, учитывая ваши предыдущие заслуги и… Одним словом, вам присвоено звание Специального комиссара федерального значения по особым поручениям.

Роше, приняв взволнованный вид, поднялся с кресла, чтобы принять бумаги из рук Верховного.

— Это, — продолжил тот, — как вы понимаете, аннулирует предыдущий срок вашего выхода на пенсию.

Роше, чувствуя себя так, словно его огрели пыльным мешком по голове, машинально, даже не сознавая этого, снова грузно опустился в кресло. Решение покинуть свой боевой пост и уйти на заслуженный отдых далось ему нелегко. Но, раз приняв решение, он был в нем тверд. И вот теперь этот столь тяжело давшийся ему шаг был напрочь перечеркнут простым листком веленевой бумаги с красивыми печатями и дюжиной строчек невразумительного текста. Комиссар, разумеется, постарался не выдать своих чувств, но, должно быть, охватившая его растерянность все-таки обозначилась на его обычно маловыразительной физиономии. Во всяком случае, именно это чувство Верховный смог прочитать в глазах своего подчиненного, что и означил кисловатой улыбкой.

— Не стоит принимать это изменение ваших жизненных планов слишком близко к сердцу, комиссар, — произнес он примирительным тоном. — Поверьте, никто не собирается силой держать вас на столь ответственной должности. Вы сможете удалиться на заслуженный отдых в самом недалеком будущем. Право на почетную отставку остается за вами. Не думаю, чтобы вас особо расстроил тот факт, что категория вашей пенсии теперь будет заметно выше, чем та, на которую может рассчитывать рядовой окружной комиссар. Кроме того, редко комиссар федерального значения покидает свой пост, не будучи удостоин той или иной награды Федерального Директората. Так что у вас нет оснований огорчаться нашим решением, мсье Роше. Но…

Тут Верховный принял как можно более значительный вид и требовательно воззрился на комиссара. Тот испытал позыв снова подняться из кресла и выслушать Верховного, стоя на полусогнутых, но удержался.

— Однако вы должны понимать, что этот жест руководства подразумевает: прежде чем воспользоваться своим правом на отставку, вы сумеете доказать, что доверие, которым вас облекли, не оказалось обманутым.

«Хотел бы я знать, о чем Верховный ведет речь», — с тоской подумал комиссар. И, видно, Господь внял его мольбе.

— Собственно, — пояснил Верховный, — речь идет лишь об единственном расследовании. Ему, однако, придается большое значение. Признаюсь, расследование это касается не столько интересов Объединенных Республик, сколько интересов иных Миров Федерации. Именно потому присвоение вам звания комиссара по особым поручениям стало необходимым условием для вашего участия в деле. Это будет ваше последнее дело, которым вы займетесь по служебной обязанности. Но оно же послужит — если вы справитесь с ним (а я в этом не сомневаюсь) — одновременно и блестящим завершением вашей славной карьеры.

Роше в очередной раз озадаченно кашлянул.

— Должен откровенно признаться вам, — произнес он, осторожно подбирая слова, — что я не специалист по операциям вне нашего Мира, — Боюсь, что местные кадры лучше справятся с работой…

— Во-первых, — поморщился Верховный, — собственно преступление совершено все-таки на территории Объединенных Республик, так что при удачном стечении обстоятельств вам не придется покидать нашего Мира. Но не это главное. На том, чтобы поручить это расследование именно вам, настаивает весьма влиятельное лицо. Такое, с мнением которого мы не можем не считаться. С деталями дела вас ознакомит федеральный следователь Ясиновски.

Верховный повернулся к своему молчаливому гостю.

— Вряд ли вы помните меня, — с лучезарной улыбкой произнес сухопарый, похожий на коммивояжера следователь. — Но я хорошо знаком с вами заочно. Вы напрасно сетуете на то, что вам не хватает опыта по работе вне Прерии. Мой коллега Кай Санди сохранил прекрасные воспоминания о работе с вами на Инферне и много рассказывал мне о вас. Я пока что тоже сохраняю надежду на то, что решить нашу проблему можно будет, не покидая Прерии. Впрочем, перейдем прямо к делу. Обратиться к вам мне посоветовало тоже небезызвестное вам лицо — речь идет о сенаторе Четнике. Собственно говоря, ни с кем другим, кроме вас, сенатор дела иметь не хочет. Он, видите ли, чрезвычайно высоко ценит вашу способность, комиссар, хранить в тайне информацию самого деликатного характера…

— Рад слышать, — с большой толикой яда в голосе произнес Роше, — что сенатор в добром здравии и, как я понимаю, благополучно пребывает все еще на свободе…

Если в начале разговора ощущения комиссара ассоциировались с ударом пыльным мешком по голове, то после того, как он выслушал лестную рекомендацию, выданную ему таким воротилой «теневого» бизнеса Прерии, его ощущения несколько видоизменились: теперь он чувствовал себя так, будто его огрели по маковке не просто мешком, но мешком, наполненным хорошо перебродившим дерьмом. Сенатор Милослав Четник действительно не мог посетовать на болтливость комиссара. Но молчать о делах сенатора ему, как и всему Департаменту, приходилось вынужденно — в обмен на ценную информацию, которую сенатор время от времени «сливал» криминальной полиции. Правда, информация эта — по странному стечению обстоятельств — относилась, как правило, исключительно к конкурентам Четника, слишком преуспевшим на том игровом поле, которое представлял собой криминальный мир Прерии.

— Да, сенатор все еще на свободе, — понимающе улыбнулся федеральный следователь, — Но я не сказал бы, что пребывает он на этой своей свободе вполне благополучно. Сенатора ограбили. Не далее как этим утром. Сенатор оказался настолько неосторожен, что допустил гангстеров в собственный офис. Это было в сегодняшней сводке — инцидент на Эрроу-сквер.

— И на большую сумму «подняли» почтенного сенатора? — поинтересовался Роше.

— Речь идет не о деньгах, — снова лучезарно улыбнулся господин Ясиновски, — Редко в офисе наших столпов общества можно найти по-настоящему большие деньги. Сенатору наплевать на такую пустяковую потерю. Он даже не подал официального заявления. Его обращение к спецслужбам носит конфиденциальный характер. Похищен предмет, который сенатор только на короткое время занес в свой кабинет. В нем все и дело. Трудно оценить его реальную стоимость. Я думаю, что еще труднее найти на Прерии покупателя на эту диковину.

— Вряд ли удастся обойтись без того, чтобы поговорить с глазу на глаз с сенатором, — вздохнул комиссар и повернулся к Верховному. — Я так понял, что получил «предложение, от которого невозможно отказаться». Но мои друзья все еще ждут меня…

— В «Четвертом мушкетере», — закончил за него фразу Верховный. — Не беспокойтесь, мой секретарь уже предупредил ваших коллег о том, что ваша… э-э… вечеринка несколько откладывается.

— Очень любезно с вашей стороны, — мрачно заметил Роше.

— Что до сенатора, то он уже ожидает вас, — вступил в разговор федеральный следователь. — В соседней комнате. Там установлена неплохая защита от прослушки.

— Так что же все-таки за штуковина была похищена? — осведомился Роше, вставая из-за стола, — Чем она интересует ваше ведомство?

— Вы все поймете из разговора с сенатором, — заверил его следователь. — А эту «штуковину» принято называть «Бог гномов».

Часть первая

^ СКАЗКИ О ГНОМАХ


Глава 1

КРАДЕНЫЙ БОГ
Милослав Четник и впрямь ожидал комиссара в предназначенном для конфиденциальных бесед «черном» кабинете Верховного. На столе перед ним возвышался объемистый кофейник, дополненный парой серебряных чашек, сахарницей и вазочкой с сухариками. Сенатора в Департаменте, конечно, держали за «недорезанного мафиози», но при деловых контактах оказывали ему почтительное уважение.

Сам сенатор ничем — кроме отлично пошитого костюма не выделялся из уймы народа, роящегося на улицах городов Объединенных Республик. Был он на вид неприметен, словно платяная моль, и отменно немногословен. Впрочем, при виде комиссара он таки счел возможным подняться из-за стола и со словами приветствия устремиться навстречу старому знакомому.

— Черт возьми! Я дожидаюсь вас, господин комиссар, не меньше шести часов, — сообщил он. — За это время чертовы шакалы увезут краденое добро на край Мироздания.

— Ну, раз уж время так нас поджимает, — пожал плечами комиссар, — то переходите прямо к сути дела. Начните хотя бы с того, что собой представляет та чертовщина, которой вас лишили, и кому она может быть нужна?

Сенатор нервно прошелся вдоль стола и налил кофе себе и комиссару.

— Я слушаю вас, господин сенатор, — напомнил ему Роше.

— Можете называть меня просто Милославом, — махнул рукой Четник. — Так вот… — Он пригубил кофе и вперился в собеседника своим невыразительным, оловянным, но чертовски пристальным взглядом. — Вы правильно выразились: «чертовщина». Эта вещь явно не от Бога, хотя ее и принято называть именно богом — Богом гномов. Хотя и верно — это бог пещерных уродов каких-то… Вам уже приходилось слышать такое название?

— Только что, — отозвался комиссар, помешивая кофе ложечкой. — Простите, эта вещь — произведение искусства? У вас есть…
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Похожие:

Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconАннотация: Странные, тревожные события разворачиваются на далекой...
Кому предназначены партии наркотика, «уходящие» на Инферну, какова судьба диаспоры землян на ней? Разобраться в сложном сплетении...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconАннотация: Дмитрий Шаленый, он же Шишел-Мышел, известный вор-медвежатник,...
Тридцати Трех Миров. Чтобы найти своих друзей, улетевших на Корабле, Дмитрию нужны деньги, поэтому он соглашается выполнить работу...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconСемантика возможных миров в современном романе («чужая шкура» И«прощальная...
Семантика возможных миров в современном романе «чужая шкура» и «прощальная ночь
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconЛирические отступления в романе «Евгений Онегин»
А. С. Пушкин о начале работы над «Евгением Онеги­ным», подчеркивая его нетрадиционность. Поэтическая речь предполагает определенную...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconФилософские аспекты Учения Учителя Иванова
Наша задача заключается в том, чтобы мы с помощью работы над первоисточником – рукописями Иванова, которых у нас на данный момент...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconТеория потока развтия (теория фрактальной вселенной) общий принцип...
Жизненный цикл состоит из трех периодов: молодость, зрелость, старость, причем не только в живой природе, но и в неживой. Например,...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconУрок. Тема: Как менялись представления людей о Вселенной
...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconЕсли верить прогнозам философов, то XXI век станет эпохой выхода...
Именно во Вселенной ученые ищут неизвестные пока формы материи, именно в космосе видится разгадка происхождения жизни. Но много ли...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconЗдравствуй, племя молодое, незнакомое! Эссе Чирухиной Алисы, выпускницы...
«потерянным поколением», сравнивая с незнакомым нам поколением далёких 40-х, 50-х годов? Кто они, какие? В учебниках больше рассказывается...
Аннотация: в романе Б. Иванова, продолжающем его авторскую серию «Хроники Тридцати трех миров», рассказывается о том, как исторгнутое из родной Вселенной племя iconРассказывается о том, как надо себя вести в приличном обществе
Моисеева «Древнерусская лит-ра в художественном сознании и исторической мысли России в 18м веке» монография
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница