Сказка двух миров




НазваниеСказка двух миров
страница8/17
Дата публикации11.04.2013
Размер2,8 Mb.
ТипСказка
pochit.ru > Химия > Сказка
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17
^

Праздник в Гонпе


Лех, столица Ладака, это маленький город, насчиты­вающий не более пяти тысяч жителей и состоящий из двух или трех улиц с домами, покрашенными в белый цвет. В центре города расположена базарная площадь, куда торговцы из Индии, Китая, Туркестана, Кашмира и разных частей Тибета приходят обменять свои товары на тибетское золото, поставляемое им местными

Старый пустующий дворец возвышается на холме, с которого виден весь город; посреди него находится про­сторная двухэтажная резиденция моего друга, визиря Сураджбала, губернатора Ладака, симпатичнейшего пенджабца, получившего философское образование в Лондоне.

Чтобы разнообразить мое пребывание в Лехе, он устроил на базарной площади большой матч поло, (Поло - любимая игра императоров Могольской династии, приве­зенная в Индию 900 лет назад мусульманскими завоевателями) а вечером перед террасой его дома были устроены танцы и игры.

Множество фейерверков проливали блистающий свет на толпы людей, привлеченных представлением. Они образовали большой круг, посреди которого груп­па исполнителей, переодетых в дьяволов, животных и колдунов, резвилась, порхая, прыгая и кружась в рит­мичном танце под монотонную музыку двух длинных труб в сопровождении барабана.

Адский шум и неумолчные крики толпы ужасно уто­мили меня. Представление завершилось грациозными танцами тибетских женщин, которые, кружась и пока­чиваясь из стороны в сторону, доходили до наших окон и совершали низкие поклоны, приветствуя нас бряцани­ем медных и костяных браслетов на скрещенных запя­стьях.

В начале следующего дня я отправился в большой монастырь Химис, который в живописном окружении расположился на вершине скалы, возвышающейся над долиной Инда. Это один из главных монастырей страны, содержащийся на пожертвования местных жителей и субсидии из Лассы. По дороге к нему, перейдя Инд по мосту, возле которого гнездятся многочисленные дере­вушки, можно встретить нескончаемые дамбы, покрытые камнями с надписями, и чортены, которые наши ги­ды проводники старались обходить с правой стороны. Я хотел повернуть лошадь влево, но ладакцы тут же заста­вили меня вернуться, ведя мою лошадь под уздцы впра­во и объясняя мне, что таков обычай их страны. Я пы­тался выяснить происхождение этого суеверия, но безус­пешно.

Мы продолжили свой путь к гонпе, которая была увенчана видной издалека башней с зубчатыми парапетами, и оказались перед большой дверью, раскрашенной в яркие цвета, - входом в обширное двухэтажное вели­чественное здание, в котором находился внутренний двор, вымощенный небольшими камнями.

Справа, в одном из его углов, была другая раскра­шенная дверь, окованная медными пластинами. Это вход в главный храм, внутреннее помещение которого украшено рисунками идолов и где можно увидеть ог­ромное изображение Будды, обрамленное множеством меньших божеств.

Налево - веранда, на которой установлено огромное молитвенное колесо, и здесь к нашему прибытию собра­лись все ламы монастыря со своим настоятелем. Под ве­рандой расположилось несколько музыкантов, держав­ших в руках барабаны и длинные трубы. По правую сторону двора ряд дверей вел в комнаты монахов, кото­рые были сплошь убраны священными рисунками и ук­рашены маленькими молитвенными колесами, увенчан­ными трезубцами с лентами и раскрашенными в крас­ный и черный цвета.

Посреди двора возвышались две высокие мачты, с верхушек которых свисали хвосты яков и длинные бумажные ленты, исписанные религиозными заповедями. Вдоль всех монастырских стен можно было увидеть молитвенные гируэты, украшенные лентами.

Царило всеобщее молчание, все с волнением ожидали начала какого-то религиозного таинства. Мы заняли места на веранде неподалеку от лам. Почти тотчас же музыканты извлекли из своих длинных труб мягкие монотонные звуки, которым аккомпанировал странного вида круглый барабан, приделанный к укрепленной в земле палке.

С первыми звуками заунывной песни, исполняемой под эту причудливую музыку, двери монастыря широко распахнулись, впустив около двадцати человек, переоде­тых животными, птицами, дьяволами и чудищами все­возможного вида. На груди у них были фантастические изображения демонов и черепов, вышитые разноцвет­ным китайским шелком, тогда как с их головных убо­ров, имеющих форму конических шапок, свисали длин­ные многоцветные ленты, покрытые надписями. На ли­цах они носили маски с вышитыми белым шелком чере­пами.

Облаченные таким образом, они медленно обошли вокруг мачт, время от времени воздевая руки кверху и выбрасывая в воздух левой рукой некое подобие ложки, часть которой представляла собой кусок человеческого черепа, обрамленного волосами, снятыми, я уверен, с вражеских скальпов.

Их шествие вокруг мачт вскоре перешло в какие-то непрерывные прыжки. После долгого раската барабана они внезапно остановились, но лишь затем, чтобы вновь двинуться, угрожающе взмахивая в небо маленькими желтыми, украшенными лентами, палочками.

В заключение, поприветствовав ламу-настоятеля, они приблизились ко входу в храм, за ними в тот же момент последовали другие участники маскарада, чьи лица были скрыты медными масками. Их костюмы были сшиты из разноцветных, покрытых вышивкой тканей. В одной руке каждый держал тамбурин, а в другой звеня­щие маленькие колокольчики. С каждого тамбурина свисал шар, который при малейшем движении руки уда­рялся о звучную кожу инструмента.

Эти новые исполнители несколько раз обошли двор, отмечая каждый круг оглушительным грохотом, который производили все тамбурины, звучащие в унисон. Они закончили, отбежав к дверям храма и сгруппировавшись на ступенях перед ним.

Затем последовало всеобщее молчание, вскоре на­рушенное появлением третьей компании переодетых мужчин, их огромные маски изображали различных бо­жеств, во лбу у каждого был третий глаз. Возглавлял шествие Тхлоган-Поудма-Джунгнас, буквально "тот, кто был рожден в цветке лотоса", в сопровождении другой маски в богатых одеждах с большим желтым зон­том, покрытым узорами.

Его свита состояла из разных пышно одетых богов: Дордже-Тролонг, Сангспа Коурпо (собственно, самого Брахмы) и других. Эти актеры, как объяснил сидящий рядом с нами лама, представляли шесть классов существ, способных видоизменяться, - богов, полубогов, людей, животных, духов и демонов.

По обе стороны от этих, степенно продвигающихся персонажей, выступали другие маски в шелковых одеяниях потрясающих расцветок. Они носили золотые ко­роны с шестью рядами цветочных узоров, увенчанные остроконечными верхушками, и каждый держал в руках барабан. Они обошли вокруг мачт положенные три раза под звуки резкой, нестройной музыки и, наконец, усе­лись на землю вокруг Тхлоган-Поудма-Джунгнаса, ко­торый тут же, с восхитительной важностью, вложил два пальца в рот, издав пронзительный свист.

В ответ на этот сигнал из храма вышли молодые лю­ди, одетые воинами. Они носили ужасные зеленые маски, украшенные маленькими треугольными флажками, короткие рубашки и ножные браслеты из украшенных лентами бубенчиков. Производя адский шум своими тамбуринами и бубенчиками, они кружили вокруг бо­гов, сидящих на земле. Двое крупных мужчин, сопровождавших их и одетых в обтягивающие одежды, играли роль шутов, исполняя всевозможные гротескные движения и комичные трюки. Один из них, все время танцуя, постоянно ударял в барабан своего приятеля. Это вызы­вало восторг толпы, которая награждала его кривляния взрывами смеха.

Свежая группа актеров присоединилась к толпе, представляя величайшие силы Божественного. Их костюмы состояли из красных митр и желтых панталон. Они несли те же колокольчики и тамбурины и заняли места напротив богов.

Одни из последних исполнителей вышли на площад­ку в красных и коричневых масках, на груди у них было нарисовано три глаза. Они вместе с предыдущими акте­рами разделились на две группы и под аккомпанемент тамбуринов и обычной музыки исполнили дикий танец -бросаясь вперед, отступая, кружась в хороводе, и высту­пая колоннами, заполняя паузы низкими поклонами.

Через некоторое время это удивительное представ­ление, ужасно утомившее нас, понемногу стало успокаиваться. Боги, полубоги, цари, люди и духи поднялись и, сопровождаемые всеми остальными участниками маска­рада, направились ко входу в храм, откуда с необычай­ной торжественностью вышли несколько мужчин в уди­вительных костюмах, изображающих скелеты. Все эти выходы были заранее организованы, и каждый имел свое особое значение.

Толпа танцоров уступила место этим существам по­хоронного обличья, которые чинно направились к мачтам. Там они застыли на месте, перебирая кусочки дере­ва, свисающие по бокам, таким образом, чтобы в совершенстве имитировать стук челюстей.

Они трижды обошли двор, шествуя в ритме преры­вистого боя барабанов и, наконец, затянули религиозную песнь. Еще раз поработав искусственными челю­стями, они опустили на землю свои "зубы" и, еще немного неприятно покривлявшись, застыли на месте.

В этот момент изображение врага человеческого, сделанное из подобия гипса и помещенное у подножия одной из мачт, было поднято и разбито на куски; старейший из зрителей раздал эти кусочки скелетам в знак их безропотной готовности присоединиться к ним вскоре на кладбище.

Представление подошло к концу и лама-настоятель подошел ко мне и попросил сопровождать его на главную террасу, чтобы отведать цанга, лившегося рекой по случаю праздника. Я с удовольствием принял его пред­ложение, поскольку моя голова гудела от затянувшегося спектакля, свидетелем которого я только что был.

Перейдя через двор и поднявшись по лестнице, ук­рашенной рядами молитвенных колес, мы прошли две комнаты, уставленные идолами, и вышли на террасу, где я уселся на скамью напротив почтеннейшего ламы, глаза которого светились умом. Затем три монаха принесли нам кувшины с пивом, наполнили маленькие бронзовые чашки, которые вначале поднесли своему настоятелю, а потом мне и моим спутникам.

"Вам понравился наш маленький праздник?" - спро­сил меня лама.

"Я нашел его очень интересным! - ответил я. - На самом деле, я все еще нахожусь под впечатлением от увиденного. Но по правде говоря, я и в малейшей степе­ни не подозревал о том, что буддизм в религиозных церемониях может предстать в такой причудливой фор­ме".

"Ни одна религия, - ответил лама, - не имеет более театрализованных церемоний, чем наша. Но эта ее ритуальная часть ни в коей мере не нарушает фундаменталь­ные принципы буддизма. Мы рассматриваем их как практическое средство поддерживать у невежественных толп любовь к единому Творцу и покорность Ему, совсем так же, как родители с помощью куклы завоевыва­ют привязанность и послушание своего ребенка. В народе, точнее сказать в необразованных массах, мы видим детей нашего Отца".

"Но какое значение, - продолжал я, - имеют все эти маски, костюмы, колокольчики и танцы - одним словом, все представление, которое явно проведено по опреде­ленной программе?"

"В году у нас есть несколько подобных праздников, - ответил лама. - Представляются мистерии, и актеры приглашаются принять в них участие. Им дается полная свобода в отношении движений и жестов, и предписывается придерживаться только определенных деталей и канвы главной идеи.

Наши мистерии - не что иное, как пантомимы, при­званные показывать богов, пользующихся таким почитанием, которое дает человеку в награду чистоту души и веру в бессмертие.

Актеры получают свои костюмы в монастырях и иг­рают после общих указаний, которые допускают полную свободу действий. Эффект, который они произво­дят, действительно впечатляет, но лишь один наш народ и может воспринять смысл этих представлений. Вы так­же, как я понимаю, прибегаете к подобным действам, которые, однако, ни в коей мере не изменяют ваших принципов монотеизма".

"Простите меня, - сказал я вновь, - но наверняка множество идолов, которыми уставлены ваши гонпы, являются вопиющим нарушением этих принципов?"

"Как я уже говорил, - отвечал лама, - человек живет и всегда будет оставаться в своем детстве. Он все понимает, видит и ощущает величие природы, но все же не способен понять Великий Дух, творящий и одушевляющий все.

Человек всегда ищет то, что доступно его ощущени­ям; ему никогда не удавалось долго веровать в то, что ускользало от материальных чувств. Он всегда делал все возможное, чтобы изыскать прямые способы своего общения с Творцом, создавшим столько добра и в то же время, как ошибочно полагает человек, так много зла.

По этой причине человек восхищался каждым про­явлением природы, имеющим благотворное влияние. Яркий пример этому - древние египтяне, которые бого­творили животных, деревья и камни, ветер и дождь.

Другие нации, в равной степени погрязшие в невеже­стве, осознав, что дожди не всегда приносят богатые урожаи, а животные могут не слушаться своих хозяев, искали прямых посредников между собой и великими таинствами непостижимого могущества Творца. Поэто­му они создали идолов, которых считали беспристрастными по отношению к окружающему миру и к чьему по­средничеству постоянно обращались.

С самых далеких веков до нынешнего дня, я повто­ряю, человек всегда тянулся к тому, что доступно ощущениям. Ассирийцы в поисках пути, который мог бы привести их к стопам Творца, обращали свой взгляд к звездам и смотрели на них с восхищением, хотя те и бы­ли вне пределов досягаемости. Гебры (Парсы. Прим. пер.) сохранили подоб­ное верование до сего дня.

Из-за своего ничтожества и слепоты рассудка чело­век стал не способен постичь невидимую и духовную нить, что соединяет его с великой Божественностью. Этим объясняется ослабление его божественного принципа и причина его извечного стремления владеть веща­ми осязаемыми.

Мы видим иллюстрацию этого в брахманизме, по­следователи которого, предаваясь любви к внешним формам, создали - не сразу, но постепенно - целую ар­мию богов и полубогов. В то же время человек никогда не дерзал приписывать божественное и вечное сущест­вование видимым образам, сотворенным собственными руками.

Возможно, народ Израиля продемонстрировал более откровенно, чем какой-либо другой народ, человеческую привязанность ко всему, что конкретно. Ибо, не­смотря на целый ряд удивительных чудес, сотворенных их Великим Творцом, - который един для всех народов, - они не удержались от того, чтобы не создать бога из металла в то самое время, когда их пророк Моисей про­сил за них Всевышнего.

Буддизм прошел через подобные изменения. Наш великий реформатор, Шакьямуни, вдохновленный Всевышним Судией, постиг истинное величие и недели­мость Владыки. По этой причине он открыто отделился от браминов и их доктрины политеизма, проповедуя чистоту и бессмертие Творца и делая все возможное, чтобы низложить образы, созданные, как полагали, по Его подобию.

Признание, встреченное им и его учениками у наро­да, стало причиной серьезного преследования со стороны браминов, которые вопреки законам Всевышнего обращались с людьми весьма деспотично, создавая богов лишь с целью расширить источник своих личных до­ходов.

Наши первые святые пророки, которым мы дали звание Будд, - то есть мудрецов и святых, так как счита­ем их воплощением единого Великого Творца, - исстари обитали в разных странах земного шара. Поскольку их проповеди были направлены, прежде всего, против ти­рании браминов и порочного превращения ими религии в обычное средство наживы, пророки нашли огромное количество последователей среди низших слоев населения Индии и Китая.

Среди этих святых пророков особого поклонения удостоен Будда Шакьямуни, который жил три тысячи лет назад и своими учениями привел весь Китай на путь единого истинного и неделимого Бога, а также - Будда Гаутама, живший две с половиной тысячи лет назад и обративший почти половину индусов в ту же веру.

Буддизм разделен на несколько направлений, разли­чающихся лишь некоторыми религиозными обрядами, ос­новы же их доктрин повсюду одинаковы. Мы, тибетские буддисты, названы ламаистами ("Известный в Китае под именем "Фо") поскольку отделились от фоистов около пятнадцати веков назад. С тех пор мы составляем часть почитателей Фо Шакьямуни (В традиционном буддизме имя "Шакьямуни" (Мудрец из рода Шакья) относится к Гаутаме Будде (563-483 гг. до н.э.)), кто первым собрал все законы, установлен­ные разными Буддами в период великого раскола брахманизма.

Позднее монгольский хутухту перевел на китайский язык книги великого Будды, получив в награду от импе­ратора Китая титул "Го-Чи" - наставник царя, - титул, который после его смерти был присвоен Далай-ламе Ти­бета и который с тех пор носят те, кто занимает этот пост.

Наша религия исповедуется двумя монашескими ор­денами - красным и желтым. Первые, - которые признают власть Панчена, проживающего в Таши Лумпо, главы гражданской администрации Тибета, - могут жениться. А мы - желтые монахи, давшие обет безбрачия, и наш непосредственный владыка - Далай-лама. Кроме этого пункта различия, ритуалы наших двух орденов одинаковы".

"И в обоих есть мистерии, подобные тем, что я видел сегодня?"

"Да, с очень немногими отличиями. Раньше эти праздники проводились с величайшей торжественно­стью и пышностью, но со времен завоевания Ладака наши монастыри не единожды подверглись разграблениям и наши богатства были отняты у нас.

Теперь мы вынуждены довольствоваться белыми ри­зами и бронзовой посудой, в то время как собственно в Тибете можно увидеть золотые сосуды и ткани, шитые золотом".

"Во время моего недавнего визита в гонпу один из лам рассказал мне о некоем пророке, или, как сказали бы вы, Будде, по имении Исса. Можете ли вы рассказать мне что-либо о его существовании?" - спросил я, желая не упустить благоприятную возможность начать разго­вор на тему, столь сильно волнующую меня".

"Имя Иссы пользуется большим уважением у будди­стов, - ответил мой хозяин. - Но не многие знают о нем, за исключением лам-настоятелей, которые читали свит­ки, касающиеся его жизни. Существует несчетное число Будд, как Исса, и 84 000 существующих доныне мануск­риптов содержат подробности из жизни каждого; но не многие прочли хотя бы сотую долю их.

Поступая согласно установленному обычаю, каждый ученик или лама, посещая Лаосу, должен принести в дар одну или более копий тому монастырю, к которому он приписан. Наша гонпа, как и другие, располагает уже большим их числом. Среди них можно найти летописи о жизни и деяниях Будды Иссы, который проповедовал священное учение в Индии и среди детей Израилевых и был предан смерти язычниками, чьи потомки с тех пор приняли заповеди, которые он проповедовал и которые, мы верим, вы усвоили.

Великий Будда, Душа Вселенной, является воплоще­нием Брахмы. Он почти непрестанно пребывает в покое, храня в себе все существующее от начала времен, и его дыхание оживляет мир. Предоставив человеку полагать­ся на собственные силы, он все же в некоторые эпохи выходит из своего бездействия, принимая человеческий облик, чтобы спасти свои творения от неминуемой гибе­ли.

Во время своего земного существования Будда соз­дает новый мир из разобщенных народов. И, выполнив свою задачу, он покидает Землю, вновь обретая свое не­видимое состояние и жизнь в совершенном блаженстве.

Три тысячи лет тому назад великий Будда воплотил­ся в прославленном принце Шакьямуни, тем самым про­должив череду своих двадцати воплощений. Две с поло­виной тысячи лет назад великая Душа мира вновь во­плотилась в Гаутаме, заложив основы нового царства в Бирме, Сиаме и на разных островах.

Вскоре после этого буддизм начал распространяться в Китае - благодаря усилиям мудрецов, которые сделали все возможное, чтобы распространить священную док­трину. И в правление Минг Ти из династии Хан, тысячу восемьсот двадцать три года назад, заповеди Шакьяму­ни получили всеобщее признание народа. Одновременно с приходом буддизма в Китай его заповеди распростра­нились среди израильтян.

Около двух тысяч лет назад совершенное Существо, вновь выйдя из своего бездействия, воплотилось в ново­рожденном младенце из бедной семьи. То была Его во­ля, чтобы ребенок простыми словами просвещал невежд в том, что касалось вечной жизни - своим собственным примером, возвращая людей на путь истины, открывая им дорогу, действительно ведущую к достижению нрав­ственной чистоты.

Когда он был еще мальчиком, это святое дитя при­вели в Индию, где вплоть до зрелого возраста он изучал законы великого Будды, который вечно обитает на не­бесах".

В этот момент мой собеседник начал демонстриро­вать явные признаки утомления, принявшись крутить свой молитвенный цилиндр в знак того, что желает за­кончить беседу. Поэтому я поспешно задал следующие вопросы: "На каком языке написаны основные свитки о жизни Иссы?"

"Документы о его жизни, принесенные из Индии в Непал, а из Непала в Тибет, написаны на пали и сейчас находятся в Лаосе. Но копии на нашем языке, то есть на тибетском, есть и в этом монастыре".

"Как относятся к Иссе в Тибете? Считают ли его свя­тым?" - спросил я.

"Люди не знают о самом его существовании. Лишь верховные ламы, которые изучали документы о его жизни, что-то знают о нем. Но поскольку его доктрина не составляет канонической части буддизма, - ведь его по­читатели не признают авторитета Далай-ламы, - пророк Исса официально не признан в Тибете святым".

"Не совершаете ли грех, рассказав об этих копиях чужеземцу?" - задал я вопрос.

"То, что принадлежит Богу, - ответил лама, - при­надлежит и человеку. Долг обязывает нас со всей добросовестностью помогать распространению его священно­го слова. Я не знаю точно, где сейчас находятся эти документы; но если вы когда-нибудь вновь посетите нашу гонпу, я буду рад показать их вам".

В этот момент вошли два монаха, произнесли не­сколько слов, которые мой переводчик не смог разо­брать, и сразу же удалились.

"Меня зовут к жертвоприношениям, - сказал лама. -Умоляю извинить меня".

Вслед за этим он поклонился и, направившись к две­ри, исчез. Мне ничего лучшего не оставалось, как вернуться в комнату, предоставленную мне, где, легко по­ужинав, я провел ночь.

На следующий день я возвратился в Лех, раздумы­вая, под каким предлогом я мог бы вновь посетить монастырь. Двумя днями позже я с посыльным отправил верховному ламе подарок, состоящий из будильника, наручных часов и термометра, одновременно извещая его о своем желании по возможности вернуться в монастырь до моего отъезда из Ладака в надежде, что он может позволить мне увидеть книгу, которая была од­ним из предметов нашей беседы.

Я наметил план достичь Кашмира и позже отпра­виться оттуда в Химис, но Судьба распорядилась иначе. Когда я проезжал мимо холма, на вершине которого располагалась гонпа Пинтака, моя лошадь оступилась, и я был сброшен на землю так неудачно, что сломал пра­вую ногу ниже колена.

Таким образом, было невозможно продолжать путе­шествие, и, так как я не имел никакого желания возвращаться в Лех или пользоваться гостеприимством в гонпе Пинтака (нездоровое место), я распорядился, чтобы ме­ня отнесли в Химис, куда можно было добраться за пол­дня медленной езды.

На мою поврежденную конечность была наложена импровизированная шина - операция, причинившая мне огромные мучения, - и меня усадили в седло; один кули придерживал мою ногу, а другой вел лошадь под уздцы. Мы переступили порог Химиса поздним вечером.

Услышав о моем несчастье, все вышли мне навстре­чу. Меня с великой осторожностью перенесли в их лучшие покои и уложили на мягкую постель, возле которой стояло молитвенное колесо. Все это происходило под неустанным надзором настоятеля монастыря, который сочувственно пожал руку, протянутую мной в благодарность за его доброту.

На следующий день я сам сделал лучший вариант шины для ноги из небольших удлиненных деревянных палочек, соединенных между собой веревками; пребы­вание в абсолютной неподвижности оказалось столь благоприятно, что вскоре я был в состоянии покинуть гонпу и отправиться в Индию в поисках хирургической помощи.

Пока монастырский служка непрестанно крутил мо­литвенное колесо подле моей постели, святейший настоятель развлекал меня бесконечными занятными исто­риями, постоянно вынимая мой будильник и часы из футляров и расспрашивая меня об их назначении и о том, как они работают.

В конце концов, уступив моим горячим просьбам, он принес мне два больших переплетенных фолианта с по­желтевшими от времени страницами и читал мне из них на тибетском языке биографию Иссы, которую я аккуратно записывал в мой путевой блокнот, вслед за моим переводчиком. Этот интересный документ написан в виде отдельных стихов, которые зачастую лишены последовательности.

За несколько дней мое состояние настолько улучши­лось, что я был способен продолжить путь. Поэтому я, приняв необходимые меры предосторожности в отно­шении сломанной ноги, вновь направился в Индию че­рез Кашмир. Это путешествие, проходившее в медлен­ных переходах, продлилось двадцать дней и причинило мне много страданий.

Тем не менее, благодаря носилкам, любезно при­сланным мне господином Пейшо (я пользуюсь случаем поблагодарить его за великодушную заботу обо мне) и указу великого визиря магараджи Кашмира, в котором властям передавалось распоряжение обеспечить меня носильщиками, я смог добраться до Шринагара, который почти сразу покинул, так как торопился достичь Индии до появления первого снега.

В Мюрри я встретил одного француза, графа Анри де Сен-Фаля, который совершал увеселительную поездку по Индостану. Все время пути, который мы вместе проделали до самого Бомбея, молодой граф выказывал самое трогательное внимание к моим страданиям, что причиняли мне сломанная нога и лихорадка, которой я был тогда снедаем.

Я храню самые благодарные воспоминания о его доброте и никогда не забуду дружескую заботу, кото­рую оказали мне по приезде в Бомбей маркиз де Морес, виконт де Бретей, месье Моно из Национального учетного банка, месье Моэ, директор консульства, и другие доброжела­тельные члены французской колонии.

В то же время я пользуюсь случаем добавить не­сколько слов искренней благодарности многочисленным английским друзьям, которые во время моего пребыва­ния в Индии почтили меня своей дружбой и гостеприимством, - среди них полковник и леди Нэпиер, мистер и миссис 0'Коннор, мистер Хьюм, мистер Е. Кей.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

Похожие:

Сказка двух миров iconСписок книг на лето для самостоятельного чтения
А. С. Пушкин «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о царе Салтане», «Сказка о мёртвой царевне»
Сказка двух миров iconСказка ложь. Но, как всякая сказка, эта сказка тоже бывает местами...
Читайте. Радуйтесь. Негодуйте. Делайте, что хотите. Хотите – верьте, хотите – нет. Дело ваше. Право и слово – моё
Сказка двух миров iconУрока, дата Тема Часы
Фольклорные традиции в литературе. «Во лбу солнце, на затылке месяц, по бокам звезды». Русская народная сказка. Литературная сказка....
Сказка двух миров iconВлияние русской народной сказки на воспитание дошкольников
Сказка – это одно из основных произведений народного фольклора, который включает в себя разные по жанру произведения. Почти такая...
Сказка двух миров icon«Неправильная сказка» пьеса в двух действиях
Покои придворного мага Теуса. Много книг. Глобус, но не круглый, а плоский. В покои заходят Дрю и сам Теус
Сказка двух миров iconСказка «Курочка Ряба» 2 место 1 в класс. Сказка «Репка»

Сказка двух миров iconСказками дети начинают заслушиваться примерно с двух лет, хотя можно читать и раньше
Тот способ каким информацию передает сказка (с помощью образов) есть самый легкий для восприятия и усвоения информации
Сказка двух миров iconСказка. I. Орг момент
Урок внеклассного чтения по сказке А. С. Пушкина «Сказка о попе и о работнике его Балде»
Сказка двух миров iconСерия «Школьная хрестоматия»
Александр Пушкин поэмы «Цыганы», «Полтава», сказки «Сказка о царе Салтане…», «Сказка о рыбаке и рыбке»
Сказка двух миров iconЧто читать рекомендательные списки для чтения
Д. Хармс «Удивительная кошка»; русская народная сказка «Лиса и журавль»; индийская сказка «Ссора птиц»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница