Е. А. Тюгашев «европейский концерт»




Скачать 358,19 Kb.
НазваниеЕ. А. Тюгашев «европейский концерт»
страница1/3
Дата публикации06.06.2013
Размер358,19 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > География > Документы
  1   2   3
Е.А. Тюгашев

«ЕВРОПЕЙСКИЙ КОНЦЕРТ»

КАК СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ МЕТАФОРА

ЕВРОПЕЙСКОГО ПРОЦЕССА
В своем развитии внутренне сложный социальный процесс дифференцируется как по внешним, так и по внут­ренним основаниям. Специфика конкретного основания определяет и конкретную специфику социального процесса. Конечная цель философского познания — зафиксировать любой процесс в единстве общего и специфического, в его отдельности и всеобщей связи, в его необходимости и случайности.

Одна из особенностей содержания социального процесса, отличающих его от генетически ранних и более простых природных процессов, выражается в его опосредованности сознанием. В движении от сознания к бытию и обратно выражается единство со­циального процесса, существование у него одного начала, т. е. его одномерность. Вместе с тем это не исключает много­мерности социального процесса в силу многообразия и сложности снятых в нем конкретных процесс процессов, а также разнообразия опосредствующих социальный процесс форм сознания.

Социальный процесс возникает и существует как сня­тие природных процессов, составляющих его субстрат. Жизненный процесс в его высшем развитии составляет субстрат социального процесса. Поэтому в более конкретном отображении социальный процесс может рассматриваться как биосоциальный процесс. В свою очередь этот предшествующий процесс сам является снятием другого процесса, т. е. имеет свой субстрат. Возникшая на Земле жизнь своим субстратом имеет геологические процессы. С учетом этого опосредования социальный процесс может быть описан как геосоциальный процесс, дифференцирующийся на геополитические, геоэкономические и тому подобные процессы.

Таким образом, индивидуальность процесса детерминируется не только на социальном уровне. Рассматривая в своей «Философии природы» физический процесс стихий, Гегель в качестве особой индивидуальности выделял Землю. Наша планета в его интерпретации представляет, с одной стороны, момент истины Солнечной системы, а с другой — самостоятельный про­цесс. «Индивидуальное тождество, в котором связаны различные стихии и их различия как друг от друга, так и от их единства, представляют собой некую диалектику, составляющую физическую жизнь Земли, метеорологический про­цесс. Стихии в качестве несамостоятельных моментов имеют свое прочное существование единственно лишь в этом процессе, равно как и единственно лишь в нем порождаются, полагаются в качестве существующих после того как они прежде были развиты из их «в себе» как моменты понятия» 1, — писал он.

Поскольку Земля есть один из моментов процесса развития самоотчужденного в природу абсолютного духа, то происходящие на Земле природные процессы Гегель описывает как процессы развития природного духа. В соответствии с дифференциацией природных процессов природных дух дифференцируется на отдельных природных духов. В отно­шении Земли это выглядит так: «Всеобщая планетарная жизнь природного духа 2) дифференцируется в конкретные раз­личия земли и распадается на особых природных духов, которые в целом выражают природу географических частей света и образуют различие рас» 2.

Особые природные духи, которые выражают географических частей света, составляют, согласно Гегелю, также определенные различия всеобщего природного духа. Эти локальные духи он называет «местными духами»3. Взаимодейст­вие природных духов, присущих различным географическим частям света и находящих выражение в харак­тере рас и народов, конституирует всемирно-исторический процесс. «Философия истории, напротив, имеет своим пред­метом всемирно-историческое значение народов, т. е. — если всемирную историю мы поймем в самом широком смысле этого слова — ту высшую ступень развития, которой достигает первоначальное предрасположение национального ха­рактера, — ту духовную форму, до которой поднимается живущий в нациях природный дух» 4, — писал Гегель.

Сама восприятие исторического процесса как «всемирного» подразумевает локальный, планетарный масштаб его рассмотрения. Соответственно, значимые в его пределах природные планетарные духи оцениваются и позициони­руются как всемирно-исторические по своему значению. Божественный, абсолютный процесс духа осуществляет свою истину в ряду ступеней, которые «находят свое выражение во всемирно-исторических духах, в определенности их нрав­ственной жизни, их конституции, их искусства, религии и науки» 5.

В контексте учения Гегеля о всемирно-исторических духах как локальных процессах развертывающегося в ис­тории абсолютного процесса духа можно говорить об эмпирическом выделении такого конкретного локального про­цесса, выражающего специфику движения природного духа в определенной географической части света, как европей­ский процесс.

В дискурсе современности европейский процесс описывается главным образом как процесс европейской интеграции, строительства единой Европы6. Такой подход исходит из предпосылки слияния отдельно существующих субстанций — суверенных государств. Такой вид процесса Уайтхед называл «сращением» — процессом, направленным к своей конечной причине представляющей его субъективную цель. В сращении универсум вещей приобретающих индивидуальное единство в результате подчинениях многих из них конституированию «одной» новой вещи7. В качестве такой «вещи», конституирующей единую Европу, может выступать и великая идея, например, европейская идея8.

Интерпретации европейского процесса как интеграционного процесса представляется нам адекватной в пределах ограниченного исторического горизонта. Практически все исследователи не забывают отметить существующее с эпохи античности и средневековья цивилизационное единство Европы. Речь, сегодня, таким образом, может идти об интеграции современной Европы, тогда как в исторической ретроспективе это, безусловно, процесс реинтеграции, что можно рассматривать, впрочем, и как один из фазисов сращения. Вместе с тем это обстоятельства не всегда принимается во внимание, что позволяет интерпретацию европейского процесса как процесса интеграции оценивать как в целом субстанционалистскую.

Следует также сказать, что описание европейского процесса как процесса интеграции является описанием внешних и актуально значимых параметров этого процесса, связанных с созданием Европейского Союза. Строго говоря, подобные интеграционные процессы протекают в различных регионах мира. Следовательно, признак интеграции является для европейского процесса необходимым, но несущественным и недостаточным для выделения его специфики.

Может ли философия процесса и антисубстанционализм предложить альтернативу и зафиксировать конкретную специфику европейского процесса? Для ответа на этот вопрос обратимся к тем интерпретациям европейского процесса, которые не сводят его к процессу интеграции, а понимают более широко — как циклический процесс развития европейской цивилизации. Такое обобщение предполагает переход на позиции социокультурного подхода, рассматривающего развитие цивилизации как комплекса различных культур.

В учении Гегеля специфика европейского процесса определяется процессом развития европейского духа.

В «Философии духа» Гегель довольно подробно характеризует европейский дух в его ландшафтной и расовой обусловленности. Он приходит к заключению, что «европейцы… в качестве своего принципа и характера обладают кон­кретно всеобщим, самою себя определяющей мыслью...» 9. «Принципом европейского духа, — продолжает Гегель, — явля­ется поэтому разум, достигший своего самосознания, в такой мере доверяющий самому себе, что он уже не допус­кает, чтобы что-либо было для него непреодолимым пределом, и который поэтому касается всего, чтобы во всем найти свое присутствие. Европейский дух противопоставляет себе мир, освобождается от него, но снова снимает эту противо­положность, возвращает обратно в себя, в свою простоту, свое другое, многообразное. Здесь господствует поэтому бес­конечное стремление к знанию, чуждое другим расам. Европейца интересует мир, он стремится познать его, усвоить себе противостоящее ему другое, во всех частных явлениях мира созерцать род, закон, всеобщее, мысль, внутреннюю разумность. — Совершенно так же, как и в теоретической области, европейский дух стремится и в сфере практической установить единство между собой и внешним миром. Внешний мир он подчиняет своим целям с такой энергией, кото­рая обеспечила ему господство над этим миром. Индивидуум исходит здесь в своих частных действиях из твердо уста­новленных всеобщих принципов. Государство представляет собой в Европе в большей или меньшей мере отнятое у произвола деспота развитие и осуществление свободы посредством разумных учреждений» 10.

Отдельные замечания в отношении своеобразия европейского духа Гегель высказывает и в «Философии исто­рии». Он полагает, что «христианские народы считают своим величайшим счастьем то, в чем заключается их несчастье, и, наоборот, борются как против своего величайшего несчастья против того, в чем заключается их счастье (Отталкивая истину, обнимают ее)» 11. Гегель дает чеканную формулу, выражающую если не судьбу Европы, то закон европейского про­цесса: «Европа приходит к истине, отвергнув ее и поскольку она отвергнула ее» 12.

Специфика европейского духа, как мы видим, выражается, согласно Гегелю, в таких признаках как разум, са­мосознание, доверие к себе, гносеологический оптимизм, ориентация на познание всеобщего и закономерного, стремле­ние к преобразованию окружающего мира и господству над ним. Пафос европейского духа адекватен логике поступа­тельного развития социального процесса. Поэтому Европу следовало бы признать истиной земного человечества, по­добно тому, как Земля есть истина солнечной системы.

Квинтэссенция европейского духа в том, что «индивидуум исходит здесь в своих частных действиях из твердо установленных всеобщих принципов» 13. Но истина всегда конкретна, а всеобщее не существует непосредственно, а реализуется в системе противоречащих друг другу оп­ределений. В стремлении, с одной стороны, к непосредственному осуществлению того, что в действительности реализу­ется лишь путем многократных опосредований, а с другой стороны, в непосредственном отрицании того, что действи­тельно достигается через опоредствования, коренится историческое своеобразие европейского процесса.

Поэтому Гегель различает «душу» процесса и его «дух». «На первых порах существует лишь смутная воля, за которой скрыты истинное и бесконечное, — пишет он. — Истинное является лишь задачей, потому что душа еще не очищена. Лишь благодаря продолжительному процессу она может настолько очиститься, чтобы стать конкретным ду­хом» 14. Таким образом, в европейском процессе «душа Европы» как ее абстрактный дух превращается в собственно «дух Европы». Последний, таким образом не предзадан, а есть результат длительного процесса становления, возможно, незавершенного и поныне.

Мысль о незавершенности становления европейского духа еще до Гегеля высказывал Гердер в своей ра­боте «Идеи к философии истории человечества». В разделе «Культура ума в Европе» он писал: «Печальную видишь картину, когда европейский дух, пробуждающий­ся ото сна, сравниваешь с древними временами и народами. Все доброе боязливо выступает из грубого, тупого варварства, из-под гнета духовной и светской власти; здесь самые лучшие семена топчут на твердой дороге, там их похищают птицы, в других местах эти семена с трудом прорастают среди колючек, за­сыхают, душатся другими растениями — недостает благо­датной почвы древней простоты и доброжелательства. Первая народ­ная религия осмеливается выйти на свет божий среди еретиков, фанати­ческих мечтателей, которых все пресле­дуют, гонят, философия выступает в аудитории, где спорят диалектики, самые полезные науки являются под видом кол­довства и суеверия, человеческими чувствами управляет мисти­ка, более совершенное государственное устройство пред­стает в изношен­ном, заплатанном наряде давно отжившего и совсем не подходящего к новым временам законодатель­ства; и с помощью всего этого Европа долж­на выйти из путаницы и хаоса и придать себе новый облик! Но если почве культуры недостает рыхлости и глубины, если сами орудия, ин­струменты вышли из строя, если в самом воздухе нет яс­ности и свободы, то, быть может, многое возместит сама пространность поля, которое пред­стоит обработать, ценность культуры, которую придется на нем взращи­вать. Не Афины и не Спарту — нужно воспитать Европу, и не ради калока­гатии греческих художников и мудрецов, а ради гуманности и разума, что охватят в свое время весь земной шар» 15.

Прогресс Европы совершался, в описании Гердера, по различным линиям духовного развития, во взаимной до­полнительности мистики и схоластики, здравого рассудка и теоретического разума и т. п. Особую роль в воспитании Европы, по мнению Гердера, имели города, городские цехи и университеты. Вместе с городами, полагал он, возникали такие жизненные формы, в которых «ощущалось уже тихое дыхание общественности»16. Ганзейский союз городов, по его мнению, «превратил Европу в единую общность, скрепил ее силь­нее всех крестовых походов и римских церемоний; ибо союз этот поднялся над религиозными и национальными разли­чиями и основан был на взаим­ной пользе, соревновании в труде, на честности и порядке» 17. Городские цехи представляли, по его словам, «маленькие общины, слитые в органическое единство тела» 18. Длин­ная лестница учения, ступени содействовали развитию высокого мастерства и искусства. Университеты Гердер называет «учеными городами и цехами» 19, наделенными всеми правами цехов и городов и делившими с ними все заслуги. По его характеристике, они выступали в роли своеобразных арбитров в противоборстве разнородных общественных сил.

По оценке Гердера, «величие Европы покоится на фундаменте знания, неутомимой деятельно­сти, изобрета­тельности, на всеобщем солидарном старании и соревновании» 20. Он также признает историческую ценность «гнета рим­ской иерархии» как внешнего основания единства Европы. Римская церковь удерживала, как он полагает, Европу от распада центробежных сил, носителем которых было рыцарское сословие. В рамках неустойчивого равновесия выросло третье сословие, которое стало «животворной кровью всего огромного деятельного организма». На этом сословие, как пишет он, держится наука, полезный труд, старание и соревнование. В результате «разум человеческий, умножен­ная со­лидарная деятельность людей неудержимо, неуклонно идут вперед и видят в этом добрый знак, если даже лучшие плоды и не созревают до времени» 21.

Замечания Гердера в отношении содержания и направленности европейского процесса представляются инте­ресными. Они фиксируют магистраль европейского процесса, отвлекаясь от возвратных и параллельных процессов. Так, например, не комментируется факт распада Ганзейского союза городов. Также не исключено, что большую роль в инте­грации Европы сыграла централизация управления в абсолютных монархиях, придворная жизнь в которых рассматрива­ется, например, Н. Элиасом, как лаборатория цивилизации, рефлексии и рационализации22.

Не столь позитивный и оптимистический образ европейского процесса складывался в русской философской мысли.

Так, Киреевский писал: «Европа высказалась вполне. В девятнадцатом веке она, можно сказать, докон­чила круг своего развития, начавшийся в девятом» 23. Возводя начало европейского процесса к IX в., настоящее Европы он оценивал как завершение этого процесса, но не обсуждал, правда, при этом вопрос о возможном начале нового круга ев­ропейского развития.

Наиболее существенные характеристики бытия Европы он выделял, сопоставляя ее с Россией: «раздвоение и цельность, рассудочность и разумность будут последним выражением западноевропейской и древнерусской образован­ности 24. Истоки раздвоения усматривались в самой структуре базисного для европейской культуры романо-германского син­теза, а его разнообразные формы прослеживались во всех сферах общественной жизни. Примечательно, что Киреевский атрибутировал Европе не разум, а рассудок («силлогизм»).

В этом же духе высказывался А. С. Хомяков: «Иные начала Западной Европы, иные наши. Там все возникло на римской почве, затопленной нашествием германских дружин; там все возникло из завоевания и вековой борьбы, неза­метной, но беспрестанной между победителем и побежденным. Беспрестанная война беспрестанно усыплялась времен­ными договорами, и из этого вечного колебанья возникла жизнь вполне условная, жизнь контракта или договора, под­чиненная законам логического и, так сказать, вещественного расчета. Правильная алгебраическая формула была дейст­вительно тем идеалом, к которому бессознательно стремилась вся жизнь европейских народов» 25.

Содержание европейского процесса усматривается Хомяковым в правовом снятии военно-политической напряженности, юридической регламентации точно рассчитанного баланса противоборствующих сил. Представляет также интерес его соображение о том, что европейский процесс тяготеет к «правильной алгебраической формуле», нор­мируется ею. Возможно, следовательно, математически оценить соразмерность европейского процесса.

Достаточно систематически вопрос о специфике европейского («романо-германского») культурно-историче­ского типа на протяжении всего периода его развития рассмотрел Н. Я. Данилевский в своем труде «Россия и Европа» (1871 г.) 26.

Во-первых, он проблематизировал сам факт существования Европы. В географическом смысле, доказывал он, «и Европы вовсе никакой нет, а есть западный полуостров Азии, вначале менее резко от нее отличающийся, чем другие азиатские полуострова, а к оконечности постепенно все более и более дробящийся и расчленяющийся» 27. Европа для Данилевского существует в качестве германо-романской цивилизации. С этой точки зрения, европейский процесс оказывается процессом отдельной цивилизации.

Во-вторых, по его оценке, творческие созидательные силы европейской цивилизации, вступили на нисходящую сторону своего пути развития 28.

В-третьих, на его взгляд, европейский процесс проходит не только периоды спада, но и подъема, гармониче­ского развития, причем «колесо европейского движения» обращается раз в столетие 29.

В-четвертых, в каждом цикле кругооборота европейского процесса «Европа последовательно освобождалась от трех гнетов, наложенных на нее при самом ее нарождении (гнета схоластики, гнета религиозного деспотизма и гнета феодализма» 30, реализовывала новые начала (принципы), незаметно сковывала и возлагала на себя новый гнет.

В-пятых, актуальным для Европы в рассматриваемый момент времени Данилевскому представляется ос­вобождение от гнета отвлеченного государства на живые национальности 31.

По мнению Данилевского, внешний гнет (имперский, церковный, рыцарский) объединял Европу и удер­живал ее от распада. Поэтапное освобождение Европы от троякого гнета оканчивается, как полагает он, троякой анар­хией 32. Путей преодоления этой анархии, Данилевский далее не описывает.

Любопытным представляется наблюдение Данилевского о том, что Европа «провозглашает принцип на­циональности, который не только не имеет большого значения, но даже вреден для нее…» 33. Это наблюдение корреспонди­рует замечанию Гегеля об европейских народах, считающих своим величайшим счастьем то, в чем заклю­чается их несчастье. Если усмотреть в этом действительный закон европейского процесса, то можно предположить, что со­путствующее принципу национальности отталкивание принципа интернационализма по завершении цикла про­цесса не­обходимо сменяется актуализацией задачи интернационализации 34.

Российскую традицию размышлений о «концах и началах» европейского процесса продолжил Н. С. Трубецкой в работе «Европа и человечество» (1920 г.). Обращая внимание на эгоцентризм европейцев, подчеркивавшийся также Данилевским, он выделяет еще одну характеристическую черту европейской культуры. На его взгляд, романо-гер­манский мир усвоил античные космополитические идеи, которые сделались в Европе основой образования 35. Европейцы нашли общезначимые формы выражения своей деятельности как в виде универсальных произведений материальной культуры, так и в виде «универсальных» идей. Европейское мышление, по его наблюдению, репрезентирует себя как мышление в универсалиях, благодаря чему европейцам удается замаскировать свои конкретные интересы и сделать свои идеи приемлемыми для представителей других этнических групп 36.

Впрочем, еще Данилевский протестовал против того, что приверженцы Запада «продолжают смешивать Европу с человечеством, утверждать, что она вышла из сферы ограниченно-национального — в сферу общечеловече­ского» 37, но причины этого явления не рассматривал. Трубецкой же указал на органичность для европейцев мышле­ния в универсалиях, что корреспондирует идее Гегеля о том, что европейцы в своей деятельности исходят из всеобщих принципов, стремятся обладать конкретно всеобщим.

Универсальность как главенствующую идею европейского процесса тематизировал Э. Гуссерль в венском док­ладе «Кризис европейского человечества и философия» (1935 г.).

Гуссерль исходит из факта единства духовного облика Европы. Он утверждает, что «как бы ни были враж­дебно настроены по отношению друг к другу европейские нации, у них все равно есть особое внутреннее родство духа, пропитывающее их всех и преодолевающее национальные различия» 38.

Эта фактическая данная духовная общность оценивается как нечто уникальное, представляющее ценность и привлекающее все человечество. Гуссерль пишет о Европе: «В ней есть нечто уникальное, что ощущается не только нами, но и всеми другими группами человечества как некое начало, помимо любых соображений целесообразности за­ставляющее их европеизироваться, при всем их устойчивом стремлении сохранить свою духовную автономию, тогда как мы, если мы понимаем себя правильно, никогда не будем, например, индеанизироваться. Я хочу сказать, что мы ощущаем (и это ощущение оправданно, несмотря на всю свою неопределенность), что нашему европейскому человече­ству присуща определенная энтелехия, которая пронизывает любые изменения облика Европы, сообщая ему единона­правленность развития в стремлении к идеальному образу жизни и бытия как вечному полюсу» 39. Европейская уникаль­ность абстрагируется, согласно Гуссерлю, как «духовный телос», «бесконечная идея», а практически выражается как «цель воли» и «нормативная идея» 40.

Зарождение духовной Европы произошло, как полагает Гуссерль, в лоне древнегреческой философии. Под философией он понимает универсальную науку, науку о мировом целом, о всеохватном единстве всего сущего. «В воз­никновении такого рода философии, заключающей в себе все науки, я вижу, как ни парадоксально это может прозву­чать, изначальный феномен духовной Европы» 41, — говорил Гуссерль.

Специфичным для древнегреческой философии он считает универсальный («космологический») жизненный интерес, проявившийся в форме «теоретической» установки. Рост и постоянное совершенствование theoria благодаря расширению круга сотрудничающих и следованию поколений ученых сознательно стало рассматриваться как бесконеч­ная и универсальная задача 42. Ориентированный таким образом «философский» человек, как пишет он, обращается сперва к многообра­зию наций. Сталкиваясь с удивительными контрастами, он ставит вопрос об истине — об истине общезначимой, тожде­ственной для всех. «Теоретическая установка философа предполагает также, что он с самого начала твердо решает сде­лать свою будущую жизнь универсальной жизнью, смысл и задача которой — theoria, бесконечное надстраивание теоре­тического познания» 43, — утверждает Гуссерль.

Распространяющаяся в форме исследования и образования философия оказывает, по Гуссерлю, духовное воздействие двоякого рода. С одной стороны, универсальность критической позиции выражает решимость найти безус­ловную, всеобщую истину. Далее эта идеальная истина рассматривается в качестве абсолютной ценности, влекущей за собой — посредством образования и воспитания — универсально преобразованную, приведенную в соответствие с уни­версальными нормами практику 44.

Абсолютная универсальность, заключенная с самого начала в идее философии, позволяет формулировать все­общие идеалы, расчленять на множество бесконечностей задачи, быть в вечности. Выполняя функцию свободной и уни­версальной теоретической рефлексии, философия охватывает все идеалы и конституирует универсум всех норм. Это от­крывает возможности для всё расширяющегося синтеза наций, образования сверхнационального целого со всеми своими социумами разного уровня 45. Таким образом, универсальная философия с отдельными науками, представляя со­бой, час­тичное явление европейской культуры, порождает из себя не только европейский «мир», но и европейское чело­вечество.

Процесс цивилизации, характеризующий Европу и ее влияние на человечество, выглядит, согласно Э. Гус­серлю, следующим образом 46. Первоначально у истоков европеизации стоит «пара чудаков». В развертывающемся коммуникативном движе­нии пробуждается новый стиль жизни личности в своем кругу. В рамках философского движения (а в дальнейшем и помимо него) возникает и распространяется особенное человечество, которое, живя в конечном, стремится к полюсу бесконечности. Это происходит сначала в духовном пространстве греческой нации. Складывающийся в этой нации дух культуры, привлекает к себе все человечество. В результате происходит прогрессирующее преобразование в форму но­вой историчности.

Подводя итог, Гуссерль предлагает очевидный «кризис европейского существования» интерпретировать ра­ционально. Для него этот кризис — «не темный рок, непроницаемая судьба». Усмотрение феномена «Европа» в его цен­тральном, сущностном ядре открывает лишь кажущееся крушение рационализма, за который принимается его извраще­ние «натурализмом» и «объективизмом». Героизм разума, убежден Гуссерль, может окончательно преодолеть нату­рализм, но это лишь в том случае, если, не страшась даже бесконечной борьбы, удастся справиться с величайшей опас­ностью для Европы — усталостью 47.
  1   2   3

Похожие:

Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЕ. А. Тюгашев Интернационализация высшего образования, университеты и европейский процесс
Ожидается, что интернационализация высшего образования в Европе придаст дополнительный импульс европейскому процессу. Роль университетов...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЖивотные Москвы Класс Систематические или экологические группы животных Виды
Обыкновенный еж, европейский еж, европейский крот, обыкновенная бурозубка, малая бурозубка, кутора, малая белозубка
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЛекция-концерт, посвященная творчеству С. В. Рахманинова Автор, ведущий преп. Павлова Г. В
Нередко, когда слушаешь Рахманинова, глаза невольно наполняются слезами. Рассказывают, что даже С. И. Танеев (композитор, учитель...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЕвропейский Север Учебный элемент. Время
Рассмотреть особенности экономико- географического положения Европейского Севера, как заселяли и осваивали Европейский Север; какие...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЛитература Приложение Глава I. Пояснительная записка. Паспорт проекта;...
Сахонова Марина Николаевна, Муниципальное общеобразовательное учреждение «Европейский лицей (Ассоциированная школа «юнеско»)», Оренбургская...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconОтчет о выполнении договора управления многоквартирным домом за 2007-2011годы....
Ооо «Европейский сервис» исполнило свои обязательства по договору управления за 2007-2011 год, при этом были достигнуты следующие...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconБюллетень Европейского Суда по правам человека Европейский Суд по...
По делу «Дементьев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconЕвропейский союз конспект лекции содержание история становления Европейского Союза 2
Европейское сообщество угля и стали (еоус); 1957–1967 – Европейское экономическое сообщество (еэс); 1967–1992 – Европейские сообщества...
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» iconИванов И. Д. Европейский союз: структура, политика, взаимоотношения...
Иванов И. Д. Европейский союз: структура, политика, взаимоотношения с Россией. М.: Научная книга, 2001. Сс. 24-40
Е. А. Тюгашев «европейский концерт» icon-
Класс-концерт. Балет в одном действии. Большое классическое па из балета «Пахита»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница