Философия севера – философия будущего




Скачать 206.25 Kb.
НазваниеФилософия севера – философия будущего
Дата публикации19.04.2013
Размер206.25 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Философия > Документы
Информация об авторах:
Попков Юрий Владимирович, доктор философских наук, профессор, заместитель директора по науке и заведующий сектором этносоциальных исследований Института философии и права СО РАН (г. Новосибирск).

Тюгашев Евгений Александрович, кандидат философских наук, доцент, доцент Новосибирского государственного университета (г. Новосибирск)

Ю.В. Попков

доктор философских наук

Е.А. Тюгашев

кандидат философских наук

(г. Новосибирск)
^ ФИЛОСОФИЯ СЕВЕРА – ФИЛОСОФИЯ БУДУЩЕГО
С нашей точки зрения, философия Севера – это направление мировой философии, выделяемое во всеобщем историко-философском процессе в рамках глобальной оппозиции Север – Юг. Актуальное в древности для многих регионов мира противоречие между воинственным Севером и цивилизованным Югом сменилось потом новым противоречием между Востоком и Западом. Столкновения цивилизаций в ХХ веке серьезно изменили формат глобального порядка: в мировом сообществе вместо системообразующего противоречия по оси Запад – Восток на первом плане вновь оказалось противоречие по оси Север – Юг.

Ответом на вызовы времени стало конституирование философии Севера, включающей в себя комплекс философских дисциплин. Ее формирование как самостоятельного направления началось с обсуждения этических проблем. Так, определенным итогом осмысления советского опыта освоения Севера стал сборник материалов «Этика Севера»1 (1992). Выход в свет этого издания ознаменовал рождение собственно философии Севера.

Следующим этапом в формировании философии Севера стал «метафизический поворот». Он маркируется работами Г. Джемаля «Ориентация – Север»2 и Н.М. Теребихина «Метафизика Севера»3. Если в первой работе представлены афористически выраженные мистические интуиции Севера («Север — это полюс несуществования»; «Все узлы бытия развязаны на севере»), то вторая работа содержит осмысление сакральной географии Русского Севера и вытекающих из нее идейных комплексов поморской души. В частности, Н.М. Теребихин сформулировал положение о метафизическом статусе Севера: «Север в картине мира народов Скандинавии и России никогда не являлся чисто географической категорией, ориентирующей человека в физическом пространстве Земли. Север — это мета-физическое явление, существующее в “ином” плане бытия, в ином измерении, доступном человеческому (земному, здешнему) восприятию только в особом экстатическом состоянии прорыва, выхождения через себя, достигаемом в мистическом озарении»4.

Следует сказать, что Запад и Восток тоже не являются чисто географическими категориями. Как отмечает И.В. Кондаков, в разных культурах мира Восток символизирует свет, начало, обновление и наступление грядущего. Соответственно Запад ассоциировался с концом, осенью, зрелостью и завершенностью достижений, подведением итогов5.

Ценностная нагруженность социокультурных оппозиций Севера и Юга, Запада и Востока позволяет говорить не только о метафизическом, но и об аксиологическом статусе этих явлений. Полюса оппозиций символизируют положительные или отрицательные ценности конкретных культур, что выражается как в символической организации культурного ландшафта, так и в социокультурных ориентациях.

В истории философии Север часто становился объектом аксиологической рефлексии. В частности, многие мыслители иллюстрировали свои новаторские идеи примерами из жизни коренных жителей Севера6. Образ жизни народов на Крайнем Севере рассматривался парадигматически, как демонстрирующий привлекательную, но необычную модель отношения человека к миру.

Философия Севера только сейчас проходит стадию своего оформления в качестве самостоятельного направления (хотя данный тезис для многих является проблематичным). В то же время она имеет свою предысторию. В той или иной степени в рамках ее проблемного поля и методологических установок работали многие мыслители. Например, ранее нами было показано, что к числу представителей философии Севера можно отнести уроженца Русского Севера М.В. Ломоносова в силу очевидной оригинальности его мировоззрения 7.

Многие представители германской философии осознавали себя философами Севера. Они считали родной ландшафт северным, исходили из принадлежности германцев к северным народам, усматривали концептуальное сходство между представлениями немецкой философии и мировоззрением других народов Севера. Более того, в контексте сопоставления восточной и западной философии представители немецкой классической философии впервые поставили проблему выделения философии Севера.

Например, Шеллинг, предвосхищая современную философскую компаративистику, выдвигает положение о дифференциации философской мысли по сторонам света. В уста лейбницианца Ансельмо, участника диалога «Бруно…», Шеллинг вкладывает следующее суждение: «…неделимое разума выразилось преимущественно в четырех формах, которые как бы обозначают четыре страны света философии; ибо западу принадлежит как будто то, что у нас называют материализмом, востоку – интеллектуализм, югом мы можем назвать реализм, севером – идеализм»8.

Гегель полагал, что философия в собственном смысле начинается на Западе, а зрелости достигает только у северных народов – в Германии. Схоластика и идеализм, по его мнению, являются основными историческими формациями северной философии9.

К философам Севера мы относим не только упомянутых выше авторов. Философы Севера – это философы государств, которые по своему геополитическому положению являются северными (арктическими). Это философы также тех народов, которые происходят из этих регионов и сохраняли в своей этнической ментальности, особенности северного мировосприятия.

Как представляется, можно говорить о том, что в европейской философии философия Севера (или северная философия) представлена значительным корпусом философские учений, сформировавшихся у народов Германии, Англии, Шотландии, стран Скандинавии, а также других народов, обитавших и обитающих севернее Альп.

В контексте заявленной темы представляет интерес восприятие будущего в философии Севера. Но прежде чем подробно остановиться на этом вопросе, обратим внимание на ряд концептуально значимых положений известного американского философа Р. Рорти, изложенные в его статье «Философия и будущее»10.

Он начинает свою статью с констатации историко-философского факта: «Философы обратились к образам будущего лишь после того, как они оставили надежду познать вечность. Философия началась как попытка бегства в мир, в котором ничего никогда не менялось бы»11.

Заметим, что предметом анализа Р. Рорти является западная философская традиция. Интерес философии к вечному утрачивается, по его оценке, только в XIX в. Именно тогда, как считает американский философ, под влиянием Гегеля и Дарвина в центре внимания оказалось будущее, что выразилось в формировании свойственных Марксу, Ницше и Хайдеггеру «философского авангардизма», «побуждения немедленно сделать все новым».

Таким образом, будущее как бы отсутствовало в поле зрения западной философии на протяжении практически всей ее истории, за исключением последних двух веков. Будущему не придавалось особого значения, поскольку в рамках теологического мировоззрения мир пребывал в Боге и вечности.

Р. Рорти сопоставляет вечность и будущее. Но будущее – это один из модусов времени, наряду с настоящим и прошлым. Если будущее как модус времени не находилось в центре внимания западной философии, то каково же было отношение ее представителей к прошлому и настоящему?

Ответ на этот вопрос мы находим в работах известного российского философа П. П. Гайденко. Если вкратце резюмировать ее наблюдения по рассматриваемому вопросу, то они заключаются в том, что в европейской философии вплоть до ХХ века определяющим модусом времени является настоящее12. От Аристотеля до А. Бергсона, обосновывает она, время трактуется как движение настоящего, «теперь» – вечности, явленной в потоке времени13. Реальностью обладает лишь настоящее, тождественное бытию, а прошлое и будущее суть лишь данные в представлении модусы времени14.

Приоритет будущему как началу времени, согласно П.П. Гайденко, отдает только М. Хайдеггер. Заметим, что выдающийся немецкий философ ХХ века также вписывается в контекст северной ментальности. Напомним его слова: «Когда во мраке зимней ночи вокруг хижины бушует снежная буря с ее свирепыми порывами ветра, когда все окрест застилает снежная пелена, все, скрывая от глаз, вот когда наступает время торжествовать философии. Вот когда она обязана вопрошать просто и существенно. Всякая мысль должна прорабатываться сурово и отчетливо. Тогда запечатляется труд мысли в языке – все равно как ели, высясь, противостоят буре»15.

Не исключено, что слова Хайдеггера – это реминисценция из Ф. Шиллера, который писал: «Философа, открывающего природу божества и мечтающего перешагнуть пределы смертности, возвращает к самому себе холодный северный ветер, пронизывающий его ветхую хижину, и учит его, что он, несчастный, является чем-то средним между животным и ангелом»16.

Север учит действительности философского мышления. И, по-видимому, северный ветер является архетипическим мотивом немецкой философской мысли. «Я северный ветер для спелых плодов», – говорил Заратустра.

П. П. Гайденко приводит строки Хайдеггера из «Бытия и времени»: «Временность изначально временит из будущего. Изначальное время конечно»17. Далее она заключает: «Понятно, что при таком подходе определяющим модусом времени является будущее. В отличие от всей традиционной метафизики, полагавшей «телос» времени в моменте «теперь», которое в качестве неделимого есть именно «начало» времени (вспомним Аристотеля), потому что сквозь него просвечивает вечность, Хайдеггер утверждает, что время временит из будущего»18.

В аксиологии Хайдеггера каждый из трех модусов времени имеет ценностную модальность: прошлое – «заброшенность», настоящее – как «падшесть», «обреченность» вещам; будущее – экзистенциальность, «проект». Будущее в этом смысле позитивно, настоящее – негативно, а прошлое уже нейтрально, но способно вернуться в позитивной модальности.

Аналогичную оценку времени можно найти у А.С. Пушкина, В стихотворении «Если жизнь тебя обманет» он пишет:

«Сердце будущим живет,

Настоящее уныло:

Все мгновенно, все пройдет,

Что пройдет, то будет мило».

В поэтическом суждении Пушкина будущее позитивно и есть собственно сущее. Настоящее воспринимается в негативной модальности, а прошлое – «мило».

В своем обобщении представлений о времени П.П. Гайденко приводит и строки из стихотоврения А.А. Блока «Художник»:

«Прошлое страстно глядится в грядущее.

Нет настоящего. Жалкого – нет».

Далее она предлагает следующий комментарий: «Как видим, Блок вполне разделяет с нашей эпохой ее понимание настоящего: настоящее для него – нечто жалкое, пустое, ничтожное, это «ложное время», бессмысленная суета и «скука смертельная»»19.

Мы бы связали позитивное восприятие будущее, отмеченное у Пушкина и Блока, не столько с духом эпохи, сколько со спецификой российского менталитета.

В этой связи обратимся к сравнительному анализу результатов конкретно-социологических исследований, проведенных в 2000 г. Под руководством М.К. Горшкова. Оно, в частности, показало, что самосознание немцев сфокусировано на настоящем. В отличие от этого была зафиксирована «проективность» российского менталитета: наиболее привлекательным для россиян представлялось будущее (соответствующее понятие в 90% случаев вызывало положительный эмоциональный отклик), наименее привлекательным – настоящее (уровень симпатий к нему — 74%), прошлое же заняло промежуточную позицию (84% позитивных реакций)20.

Аксиология времени, как она представлена в массовом сознании россиян, соответствует ценностному восприятию времени у Пушкина и Блока. И эта аксиология времени несколько отлична от той, которая представлена в массовом сознании немцев, где настоящее воспринимается лучше прошлого.

Философские установки в отношении оценки модусов времени можно резюмировать на материале западной философии. Время здесь – это, прежде всего, настоящее; и настоящее время – начало времени. Настоящее время – позитивно. Бытие, сущее и есть настоящее.

Таким образом, модус времени фиксируется по отношению к другим модусам генетически. Определяется его ценностная валентность. Уточняется его онтический статус.

Каким же образом проявляется примат будущего в северной ментальности и в философии Севера? Учитывая, что бытие философии Севера для многих является проблематичным, ее идеи мы будем соотносить с архетипами ментальности народов, обитающих в Северной Евразии. Такой подход оправдан, поскольку архетипы философской мысли закладываются в языковых картинах мира, в религиозно-мифологических представлениях.

Различие местообитания определяет различие в мировоззренческих архетипах и философских системах21. Выявлением скрытых предпосылок, комплексов идей как возможных «образцов» философского мышления сегодня активно занимается философская компаративистика, в горизонте которой и становится возможным выделение философии Севера в контексте других философских традиций22.

Какие же философемы характеризуют темпоральное миропонимание в философии Севера?

Во-первых, это архетип конца.

Античная философия была озабочена тем, что было в начале, поиском архе – первоначала мира, как начала наиболее старшего и правящего миром по старшинству23. Отсюда установки на поиск первопричин, первопринципов, природы и оснований, происхождения изучаемых явлений. В противоположность западной установке мысль Севера устремлена не к началам, а к концам. Именно конец, завершение являются моментом истины, когда все и обнаруживается в подлинности.

Подтверждение контраста в оценке «конца» и «начала» какого-либо дела дают многочисленные пословицы и поговорки. Так, в России говорят: «Не смотри начала, смотри конца»; «Не верь началу, а верь концу (а жди конца)!», «Не стращай началом, а покажи конец»; «Не дорого начало, а (да) похвален конец»; «Всякое дело с концом хорошо»; «Конец – делу венец»; «Конец дело венчает (или красит)»; «Цыплят по осени считают», «Лиха беда начало»; «Первый блин комом» и др. Очевидно, что в России конец процесса имеет ценностный приоритет перед его началом.

В отличие от этого, например, известный казахский просветитель Абай Кунанбаев, апеллируя к античной и мусульманской традициям, говорит: «О достоинствах человека суди по тому, как он начал дело, а не по тому, как ему удалось завершить его»24.

Для некоторых европейских философов Севера отправным пунктом размышлений является представление о конце света. Так, Т. Гоббс в «Основах философии» наилучшим полагал начать изложение философии природы с мысленного эксперимента – воображаемого «всеобщего светопреставления». Он предоставляет возможность некоему человеку, избежавшему светопреставления, воссоздавать по памяти мир, давая имена оставшимся в памяти вещам, мысленно связывая и отделяя их друг от друга. Начиная с конца, «последний человек» восстанавливает утраченный мир, возвращаясь к его началу25.

Онтология, следовательно, реконструируется от конца к началу, тогда как в западной философии наиболее важным является ее конструирование от выбранного начала.

Во-вторых, следуя положению Хайдеггера о времени из будущего, можно сказать, что в культуре Севера время начинается и рождается в будущем.

Н.М. Теребихин, описывая топохрон (и хронотоп) Русского Севера, указывает: «Из всех трех координат линейного времени для русской сакральной хронологии единственно сущим и стоящим представлялось только настоящее время, в котором претворялось будущее, вечное. В русском хронотопе, сконцентрированном на точечном времени остановленного настоящего, раскаленного энергетикой века грядущего, нет места прошлому, воспоминание о котором замещено воспоминанием о будущем»26. Представляется существенным, что в интерпретации исследователя, настоящее претворяет будущее, которое и есть вечное, – в отличие от западной мысли, где настоящее время непосредственно выражает вечность.

О более высоком аксиологическом статусе будущего по сравнению с настоящим временем Н.М. Теребихин также пишет, характеризуя историософию русского народа, предполагающую «обратное течение времени в ней, где следствия предшествуют причинам, а будущее предопределяет прошлое»27. Он подчеркивает, что русская история открывается не «Книгой Бытия», описывающей процесс сотворения мира, его начало, а «Апокалипсисом» (Откровением Иоанна Богослова), пророчествовавшего о конце старого мира и творении «нового неба и новой земли». Н.М. Теребихин пишет: «Обращенность времени в русской истории, которое течет от конца к началу, от смерти к рождению, позволяет объяснить, почему в русской православной традиции смерть и воскресение Христа (Пасха) переживаются острее и напряженнее, чем его рождение (Рождество)»28.

В связи с этим наблюдением обращает на себя внимание присутствие темы «концов» и «начал» в отечественной философии истории. Так, одна из работ А.И. Герцена так и называется «Концы и начала». В предисловии к своему эпистолярному циклу Герцен пишет: «Когда, год тому назад, я писал «Концы и начала», я не думал их так круто заключить. Мне хотелось в двух-трех последующих письмах ближе означить «начала»; «концы» казались мне сами по себе яснее. Сделать этого я не мог»29.

Началами Герцен называет новые возможности исторического развития, которые обнаружились в США, но не проявились пока в Европе и в России. «По крайней мере, куда я ни смотрю, я везде вижу седые волосы, морщины, сгорбившиеся спины, завещания, итоги, выносы, концы и все ищу, ищу начал,— они только в теории и отвлечениях»30, – пишет он. «Концы!.. концы!..» – рефрен, который повторяется на протяжении всего эпистолярного цикла Герцена.

В-третьих, необходимым следствием взгляда на настоящее из будущего является представление о многовариантности развития, а также всемирно-историческая точка зрения на происходящее.

Так, обосновывая необходимость реформы философии и разработки философии будущего, Л. Фейербах пишет в отношении впечатления абсолютности философского учения Гегеля: «Перенесемся на несколько мгновений в будущее ближайших столетий! … А философия Гегеля не окажется ли волей-неволей вытесненной из ранга абсолютной действительности идеи на скромное место определенной и частной действительности?»31.

Таким образом, согласно Фейербаху, адекватная оценка настоящего возможна только с точки зрения будущего.

Заметим, что в период своего становления немецкий философ более высоко оценивал настоящее. В 1830-е гг. он писал в своем дневнике: «Никогда не следует будущее делать непосредственно объектом своей мысли и заботы. Разумное наслаждение настоящим составляет единственную разумную заботу о будущем»32.

Позднее он скорректировал свою точку зрения. Приведем следующее его суждение: «Кто, как дикарь, не думая о последствиях, ест до тех пор, пока не сожрал всего начисто, тот есть раб обжорства. Кто посредством представления будущего определяет меру настоящего удовольствия, тот ест свободно и разумно»33. Таким образом, будущее оценивается как мера настоящего.

А как выбрать будущее? На актуализацию каких возможностей следует всерьез рассчитывать? По мнению Фейербаха, действительной и настоящей может быть только та перемена, которая отвечает интересам всего человечества. Отсюда необходимость всемирно-исторического взгляда на происходящее34.

В-четвертых, если смотреть на настоящее во всемирном масштабе, естественным представляется позиция нигилизма, которую Фейербах выражает так: «…Потребности противоречивы: одни усматривают потребность в том, чтобы удержать старое, чтобы изгнать новое, для других потребность — реализовать новое. На чьей стороне подлинный запрос времени? На той, которая составляет потребность будущего, где предвосхищается будущее, где имеется прогресс. … Только тот имеет силу создать новое, у кого есть смелость быть абсолютно отрицательным»35.

Нигилизм Севера – это не только нигилизм Л. Фейербаха, но это и нигилизм Ф. Ницше, русский нигилизм, нигилизм британской аналитической философии, отрицающей содержательность метафизических вопросов. Философский нигилизм имеет различные проявления. Мы рассмотрим его позицию в отношении к будущему на материалах творчества Ф. Ницше.

В целом Ницше исходит из положительной оценки будущего. Устами Заратустры он говорит: «На дереве будущего вьем мы свое гнездо»36. Заратустра также говорит: «Настоящее и прошлое на земле – ах! друзья мои, это и есть самое невыносимое для меня; и я не мог бы жить, если бы не был я провидцем того, что должно прийти»37.

В отношении будущего в своем произведении «Так говорил Заратустра» Ницше высказал мысли, которые мы приведем перечнем:

- «Что ж удивительного, что вы не удались или что удались наполовину, вы, полуразбитые! Не бьется ли и не мечется ли в вас – будущее человека?»38;

- «Будущее и самое дальнее пусть будет причиною твоего сегодня»39;

- «Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему»40;

- «Кто умудрен в старых источниках, смотри, тот будет в конце концов искать родников будущего и новых источников. – О братья мои, еще недолго, и возникнут новые народы, и новые родники зашумят, ниспадая в новые глубины»41;

- «О братья мои, я жалую вас в новую знать: вы должны стать созидателями и воспитателями – сеятелями будущего»42;

- «Гневно, с криком гнали они свое стадо по своей тропинке, как будто к будущему ведет только одна тропинка! … Пусть по тысяче мостов и тропинок стремятся они к будущему»43.

Эти тезисы можно было бы назвать кодексом человека будущего, которого Ницше относит к новой знати человеческого рода. Идеи просты и понятны: 1) искать в человеке – даже разбитом жизнью – будущее, 2) любить будущее и делать его причиной настоящего; 2) искать во всем источники и родники будущего; 3) созидать и сеять кругом будущее; 4) стремиться к будущему по множеству разных путей, так как нет одной дороги в будущее.

Эти идеи во многом близки и понятны русскому духу. Достаточно вспомнить строки из романа Н.Г. Чернышевского о новых людях: «…Ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего». Удивительно, насколько созвучны здесь Чернышевский и Ницше.

В то же время обратим внимание на тезис Ницше об угрозе будущему со стороны добра, который представляется проблематичным: «В ком же лежит наибольшая опасность для всего человеческого будущего? Не в добрых ли и праведных? – не в тех ли, кто говорит и в сердце чувствует: «Мы знаем уже, что хорошо и что праведно, мы достигли этого; горе тем, кто здесь еще ищет!»44

Мы уже писали о том, что для Севера не характерна бескомпромиссная борьба добра со злом. И добро и зло рассматриваются здесь как объективная данность, как необходимые реалии бытия, с которыми приходится иметь дело. Соответственно, оправдывается и зло, как в «Теодицее» Лейбница, так и добро, как в трактате В.С. Соловьева «Оправдание добра»45.

Если мы внимательнее всмотримся в претензии Ницше к людям «добрым и праведным», то увидим, что основанием упрека является догматизм – уверенность в знании хорошего и праведного. В своей работе «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего» немецкий философ противопоставляет догматикам «философов будущего».

Какие требования предъявляет Ницше к философам будущего?

Во-первых, «их гордости и вкусу должно быть противно, чтобы их истина становилась вместе с тем истиной для каждого, что было до сих пор тайным желанием и задней мыслью всех догматических стремлений»46. Ницше претит единомыслие, и он требует разномыслия как от философов, так и от людей будущего. Поэтому они должны быть не только скептиками и критиками, они должны испытать все человеческие ценности, чтобы научиться смотреть «различными глазами» и с «различной совестью».

Во-вторых, они должны быть творцами, создателями новых ценностей – ценностей будущего47. Это позволит совершить «великие отважные коллективные опыты в деле воспитания и дисциплинирования»48, что положит конец «ужасающему господству неразумия и случайности» в истории.

Действительны ли сегодня эти требования применительно к Северу, к людям Севера, к философии Севера?

Думается, да. Север требует коллективизма и дисциплины в процессе жизнедеятельности и жизнеобеспечения. Север мозаичен и требует культурного разнообразия. Север – поле для экспериментов, испытания идей и людей. Север – территория будущего, которая привлекает к себе внимание мировых держав. Поэтому философия Севера сегодня объективно становится философией будущего человечества, и тематизация будущего в философии Севера является неотъемлемой частью будущего Севера.
ПРИМЕЧАНИЯ


1 Этика Севера. Томск, 1992.

2 Джемаль Г. Ориентация – Север // Волшебная гора. 1997. № VI.

3 Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004.

4 Теребихин Н.М. Лукоморский миф и бьярмийская сага // Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004. С. 146.

5 Кондаков И.В. Запад – Восток (парадигматика) // Культурология. ХХ век. СПб, 1998. Т. 1. С. 211.

6 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера: Коренные малочисленные народы Севера в сценариях мироустройства. Салехард; Новосибирск: Сибирское Научное издательство, 2006.

7 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. М.В. Ломоносов и метафизика Севера // Ломоносовский образовательный проект. Архангельск, 2009; Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. М.В. Ломоносов и метафизика Севера: трансверсальное измерение // Диалог культур и становление трансверсальной философии. СПб., 2010.

8 Шеллинг Ф.В.Й. Бруно, или О божественном и природном начале вещей. Беседа // Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения в 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 568.

9 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. СПб., 1999. Кн. 3. С. 167 – 168, 223.

10 Рорти Р. Философия и будущее // Вопросы философии. 1994. № 6.

11 Там же. С. 29.

12 Гайденко П.П. Время // Новая философская энцикопедия. М., 2010. Т. 4. С. 457

13 См.: Гайденко П.П. Время. Длительность. Вечность. Проблема времени в европейской философии и науке. М., 2006.

14 Там же. С. 456

15 Хайдеггер М. Творческий ландшафт: Почему мы остаемся в провинции? [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.heidegger.ru/download_file.php?type=2&id=78.

16 Фейербах Л. О спиритуализме и материализме, в особенности в их отношении к свободе воли // Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 517.

17 Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997. С. 331.

18 Гайденко П.П. Время. Длительность. Вечность… С. 405.

19 Гайденко П.П. Время. Длительность. Вечность… С. 418.

20 Готово ли российское общество к модернизации / Под ред. М.К. Горшкова, Р. Крумма, Н.Е. Тихоновой. М., 2010. С. 311-312.

21 Согласно В.А. Подороге, мысль «со-рождается» с ландшафтом. См.: Подорога В.А. Выражение и смысл. Ландшафтные миры философии: С. Киркегор, Ф. Ницше, М. Хайдеггер, М. Пруст, Ф. Кафка. М., 1995.

22 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера (опыт демаркации) // Хора: Журнал современной зарубежной философии и философской компаративистики. 2008. № 4.

23 О значении вопроса об arche для философских учений Запада см.: Хофмайстер Х. Что значит мыслить философски. СПб., 2006.
^

24 Кунанбаев Абай. Книга слов / ред. Р. Сейсенбаева. Семей, 2001. Слово Тридцать Седьмое.


25 Гоббс Т. Основы философии // Гоббс Т. Избранные произведения в двух томах. М., 1965. Т. 2. С. 125–126.

26 Теребихин Н.М. Русский топохрон // Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004. С. 46.

27 Там же. С. 54.

28 Там же.

29 Герцен А.И. Концы и начала // Герцен А.И. Сочинения в 2-х т. М., 1986. Т. 2. С. 347

30 Там же. С. 371–372.

31 Фейербах Л. К критике философии Гегеля // Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 59 – 60.

32 Фейербах Л. Фрагменты к характеристике моей философской биографии // Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 253.

33 Фейербах Л. Вопрос о бессмертии с точки зрения антропологии // Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 380.

34 Фейербах Л. Необходимость реформы философии // Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 108.

35 Там же.

36 Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого // Ницше Ф. Соч. в 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 69.

37 Там же. С. 99.

38 Там же. С. 211

39 Там же. С. 43.

40 Там же. С. 42.

41 Там же. 152.

42 Там же. С. 146.

43 Там же. С. 64.

44 Там же. С. 154

45 В данном контексте представляет интерес и следующая работа И. Канта: Кант И. Об изначально злом в человеческой природе // Кант И. Сочинения в шести томах. М., 1965. Т. 4. Ч. 2.

46 Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего // Ницше Ф. Соч. в 2 т. М., 1996. Т. 2. С. 273–274.

47 Там же. С. 335.

48 Там же. С. 322.

Похожие:

Философия севера – философия будущего iconАнтичная трагедия и политическая философия Платона. Вопросы: в чем...
Возникновение философии. Философия и миф. Философия и религия. Философия как первая интегральная форма знания. Основные вехи истории...
Философия севера – философия будущего iconФилософия Севера в компаративистской перспективе
В систематической форме сравнительное описание различий и сходства во всемирном историко-философском процессе осуществляет философская...
Философия севера – философия будущего iconАнглийская эмпирическая школа философии
В свое время выдающийся русский философ Соловьев: Западная философия с 17 века – сциентиская философия, философия, уделяющая науки...
Философия севера – философия будущего iconВопросы (50) к зачету по лекционному курсу философии
Что такое философия? (на основе проработки текста: Х. Ортега-и-Гассет Что такое философия? // К. Ясперс Введение в философию // Ж....
Философия севера – философия будущего iconФилософия медведя
Философия медведя, как и философия русского человека это неторопливость, добродушие и спокойствие
Философия севера – философия будущего iconЛекция что такое философия?
А. Первое определение формулируется, например, следующим образом: «Философия – это система взглядов на мир в целом и на отношение...
Философия севера – философия будущего iconЛекция что такое философия?
А. Первое определение формулируется, например, следующим образом: «Философия – это система взглядов на мир в целом и на отношение...
Философия севера – философия будущего iconЧто такое социальная философия?
Социальная философия – это философия общества как объекта и философия общества как субъекта
Философия севера – философия будущего icon1. Теоретические вопросы
Ильин И. А. Философия и жизнь. Ильенков Э. В. Философия и молодость. Дидро Д. Философ. Гельвеций К. А. О различных наименованиях...
Философия севера – философия будущего iconПедагогическая философия
В моем представлении урок для учителя – это своеобразная частичка жизни, а жизнь, мне кажется, бессмысленной без идеи. Получается...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница