Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков»




Скачать 169.93 Kb.
НазваниеКнига «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков»
Дата публикации28.08.2013
Размер169.93 Kb.
ТипКнига
pochit.ru > Философия > Книга


Вольф М.Н.
Patricia Curd. The legacy of Parmenides. Eleatic monism and later presocratic thought. Las Vegas: Parmenides Publishing, 2004. - 309 c.
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» Патриции Керд, профессора Purdue University (Illinois, USA), впервые была издана в 1998 году (Princeton University Press) и получила множество откликов – комментариев, критических замечаний и предложений – в зарубежной печати. К настоящему изданию были сделаны некоторые незначительные поправки и добавлено развернутое введение, в котором автор коротко отвечает на критику и проясняет некоторые свои позиции более четко.

Представляется, что основные концепции этой книги будут интересны российскому читателю, поскольку с одной стороны, в России досократическая философия остается малоизученной и академических исследований, посвященных философии досократиков, в том числе Парменида, в настоящее время практически не издается. С другой стороны, оригинальная позиция автора представляет некоторый альтернативный взгляд по отношению к традиционным оценкам развития элеатовской и пост-элеатовской философии, что делает ее заметным явлением в современной истории древнегреческой философии.

Во введении рассматриваются некоторые проблемы, связанные с хронологией досократической философии после Парменида1, а также структура и содержание Проэмия. В первых трех главах подробно рассматривается учение Парменида: возможность космологии, монизм (путь истины, Aletheia) и путь мнения (Doxa). Оставшиеся три главы посвящены плюралистам (Эмпедоклу и Анаксагору), атомистам (Левкиппу, Демокриту, Мелиссу) и, в качестве заключительных замечаний, – учениям Филолая, Диогена Аполлонийского и Платона как «последнего досократика». Книга хорошо структурирована, снабжена указателями, подробными постраничными комментариями, обширной библиографией источников и исследований. Несомненным достоинством книги является ее строгий и аналитический стиль, логический подход с последовательной аргументацией каждого положения. Вопреки своему названию, приоритет в книге отдан рассмотрению учения самого Парменида – более половины текста, и только в оставшейся части анализируются учения последующих философов. Такая ситуация понятна, – точка зрения автора на учение Парменида настолько нетрадиционна, что ее изложение само потребовало бы целой книги, потому, чтобы объяснить, в чем же, с этих позиций, состоит следование поздних досократиков Пармениду, необходимо подробно представить его учение в этом новом аспекте.

Автор начинает с рассмотрения стандартной в англоязычной (а мы добавим, что также и в отечественной) литературе точки зрения на учение Парменида (Owen, Barnes, Stokes, Furley), согласно которой esti прочитывается в экзистенциальном смысле: только то, что высказывается или мыслится, может существовать и действительно должно существовать, и только одна такая вещь может и должна быть. Из такого прочтения. по мнению автора следует, что поздние досократики выказали серьезное непонимание концепции Парменида, более того, просто проигнорировали его аргументы при построении собственных космологий. П. Керд отрицает независимость учения Парменида от ранних космологических теорий, и утверждает, что Парменид не отвергал изучения природы и поиска того, что подлинно существует, он стремился узаконить его посредством введения критериев, которые метафизически и эпистемологически подтвердили бы удачную работающую теорию «того, что есть». В основном исследователи элеатовской философии сосредоточивались на двух вопросах: «какой объект, если он есть, может принадлежать беспредметному esti в B2 DK» и «каков смысл глагола «быть» в утверждениях Парменида о сущем» (с. 34). На этих вопросах Керд подробно останавливается, рассматривая сущее в его отношении с мыслью и познанием, отмечая основополагающий характер этой связи в поэме Парменида.

Наиболее важной составляющей книги П.Керд и базой для ее аргументов является различение трех типов монизма, которые предварительно уточняются во введении к настоящему изданию (xviii – xxi) а затем подробно анализируются в Главе 2 “Parmenides’ monism” (65–75). До сих пор исследователи различали два вида монизма: материальный и количественный. Первый утверждает, что существует единственная, лежащая в основе всего материя, которая образует kosmos. Такого сорта монизм совместим с существованием в мире многих вещей, каждая из которых является модификацией данной материи (таков монизм Фалеса и Анаксимена). Согласно второму, в универсуме существует только одна вещь – «Бытие». Такой монизм традиционно приписывается Пармениду и Мелиссу, причем неясно, предполагает ли монизм такого сорта возможность для единичной вещи содержать более чем один предикат. Керд вводит третий тип монизма – предикационный. Суть его в том, что каждая вещь, которая существует, может быть только одной вещью, иными словами, она содержит только один предикат, который указывает на то, чем именно эта вещь является. Чтобы быть подлинной сущностью, вещь должна обладать предикационным единством только с одним значением того, чем она является; причем необязательно, что может существовать только одна такая вещь. Для существующих вещей этот единственный предикат – сущее, и монизм этого сорта – монизм природы или существования вещей.

Итак, традиционно учение Парменида интерпретируется как утверждающее, что только одна единственная вещь существует – «Единое» или «Бытие», и именно такой является трактовка Аристотеля и Теофраста и всей восходящей к ним доксографии. Общим местом является также то, что аргументы Парменида оказываются ключевыми для всей последующей досократической мысли, которая представляется серией ответов на эти аргументы. Но базовой характеристикой этих учений является также и то, что практически все они утверждали количественную множественность фундаментальных сущностей; более того, никто из этих философов, по мнению Керд, не пытался оправдать свой плюрализм, признавая его как должное, без аргументации (что, отметим, не совсем корректно даже с учетом предельной фрагментарности раннегреческих философских текстов), и это ставит под сомнение монизм Парменида (с. 64). В силу этого автор подробно анализирует содержание фрагмента В8 DK и аргументацию Парменида.

П. Керд старается последовательно аргументиротвать свою позицию, и прежде, чем перейти непосредственно к рассмотрению доказательств в В8, заново переинтерпретирует всю последовательность фрагментов Парменида. Так, фр. В4 дает предварительный намек о внутреннем единстве сущего. Связь между истинным мышлением и сущим, выраженная в B3, гарантирует, что подлинная мысль о сущем будет истинной; но эта гарантия истины соблюдается только тогда, когда само сущее есть нечто такое, что обладает внутренним единством, сплоченностью. «Отсутствие внутреннего деления не предполагает, что не имеется и внешнего количественного деления; никакого настойчивого требования о существовании количественно только одного такого бытия нет. Скорее не существует предикационного деления внутри сущего» (68). Позволю себе заметить, что «отсутствие предикационного деления в сущем» не отвергает традиционной точки зрения на единство и неделимость сущего, – действительно, «того, что есть» может быть любое количество, но если мы не можем различать одно сущее от другого с позиций предиката «быть» для каждого из них, тогда само по себе бытие едино, а критерий «быть F и только F» или «быть G и только G» в сущности, ничего не добавляет к самому предикату «быть». Но, по-видимому, Керд идет дальше и полагает, что с точки зрения Парменида, бытие само по себе не возможно, оно существует только в связке с субъектом бытия – «быть F» или «быть G», тогда каждая вещь имеет свое собственное бытие и в таком аспекте действительно приобретает значение численная характеристика сущих.

Парменид вырабатывает критерии для установления подлинной природы сущего, которые анализируются в B8.6-49. В качестве пролога к своим аргументам Парменид перечисляет четыре «знака» сущего: сущее нерожденное и неуничтожимое, неделимое, неподвижное, полное и совершенное.

Я позволю себе рассмотреть более или менее подробно некоторые наиболее интересные и оригинальные замечания автора относительно сведения парменидовой аргументации в В8 к предикационному монизму. В B 8.4 о сущем (to eon) говорится как о mounogenes, «единородном», единообразном по природе. Словарь Лиддела-Скотта (LSJ) 2 и ряд других работ предлагают переводить это слово как “единственное, единое”, что поддерживает количественный монизм. Mourelatos и Burnes переводят mounogenes как восходящий к genos (вид, сорт), а не к gignesthai (рождаться, происходить). Тогда mounogenes означает “принадлежать только одному виду”, что гарантирует внутреннюю моногенность сущего, и, тем самым, поддерживает позицию предикационного монизма. Mourelatos и Austin, вслед за ними Керд, указывают на единство мысли, предлагая переводить B8.5-6 как «все вместе одно, связанное», и единство толкуется ими как связность (suneches). Утверждение, что to eon является hen, читается более натурально в том случае, если утверждается внутреннее или предикационное единство сущего (только то, что одно (едино), может существовать), а не в случае трактовки с позиций количественного монизма (только одна вещь может существовать) (с. 73).

Что касается положения об отсутствии начала и рождения у сущего, то Парменид выбирает, по словам Керд, корректный метод, утверждая, что из не-сущего сущее возникнуть не могло и нет ничего в не-сущем, что могло бы причинить сущее. Керд усматривает здесь обсуждение Парменидом вопроса о начале и полемику с концепцией апейрона Анаксимандра, причем поскольку сам апейрон не имеет фундаментального характера или природы в соответствии с теми криериями сущего, которые предлагает Парменид, постольку он оказывается не-сущим (с. 76). В продолжение этой же полемики обсуждается вопрос о невозможности возникновения и уничтожения: «если природа вещей сама является субъектом изменения, то научное познание вещей невозможно» (с. 78). Я думаю, дискуссии ранних досократиков были направлены в первую очередь на начало, и именно Парменид сместил акценты на познание сущего. Анализируя сущее в концепции Парменида, следует четко придерживаться позиции различения начало и сущего, и свойственных им характеристик, более того, философы до Парменида, очевидно, различали характеристики начала и сущего и их место в онтологии, никогда не сводили эти концепты воедино. Согласно данной интерпретации, Парменид предлагает некий вариант единства начала и сущего и такая позиция, как мне кажется, не совсем корректна, если брать во внимание достижения предшествующего Пармениду этапа философии.

Самостоятельного доказательства неизменности и неподвижности сущего у Парменида нет. Демонстрация стабильности и неизменной природы сущего опирается на предшествующие доказательства невозможности возникновения и уничтожения (с. 84). Строки В 8. 26-31 часто используются как аргумент против движения, причем, полагает Керд, независимо от того, как переводить akineton – как «неизменное» или как «недвижимое». Существует также возможность прочитать отрицание Парменидом движения (kinesis) как отрицание инаковения (alloioun) в природе вещи (с. 84-85). Исключение возникновения и уничтожения не имеет значения для отрицания возможности перемещения. Еще Гомер использует kinesis как перемещение или нарушение изначального состояния, понимаемое как инаковение или изменение в самой вещи. Тем самым, аргумент Парменида скорее указывает на внутреннюю стабильность сущего, чем на его буквальную неподвижность. Итак, П. Керд делает вывод, что сущее может двигаться (в смысле «перемещаться в пространстве»), но не становится иным: имеющее вектор направления из точки в точку сущее при этом всегда остается F или G. Так, среди видов движения Керд различает движение в пространстве и инаковение вещи, утверждая, что Парменида в качестве характеристики сущего интересует только внутренняя стабильность, а не перемещение с места на место. Если принять такую точку зрения, тогда невозможно объяснить концепцию Зенона, и, кстати сказать, сама П. Керд также этого не делает (во всяком случае, убедительно), и к ее аргументам относительно концепции Зенона мы вернемся ниже.

Доказательство, касающееся знака teleion (законченный, полный) и целостности строится на дискуссии об отношении мысли к сущему (с. 87-88). Сущее как не имеющее возникновения, неделимое, внутренне неизменное (т.е. сохраняющее предикационное единство), полное и совершенное будет идеальным объектом мышления, только такое сущее может мыслиться и быть необходимым состоянием мышления. Мишень и цель мышления или разума – сущее, а мышление – способ познания (dizesis) природы вещей (с. 89-90).

Что касается совершенства и сферичности, то в силу предикационного единства сущее, как и сфера, не выказывает различных свойств различным наблюдателям, поскольку обладает только одним свойством – свойством существования, которое и может быть наблюдаемо. «Сфера – это только аналогия» (с. 93). Это также достаточно спорная концепция, поскольку в предшествующей традиции именно сферичность (шарообразность) бытия занимала центральное место и являлась ключевым его качеством, но ни в коем случае не аналогией, достаточно вспомнить учения Ксенофана и Эмпедокла. Вообще, построение онтологий и космологий на базе окружностей и сфер видится характеризующей чертой философии досократиков, а потому удивительно отрицание аналогичной позиции в учении Парменида (тем более что сама автор утверждает строгое следование Парменидом предшествующей космологической традиции).

Наконец, последняя возможность для утверждения количественного монизма, подвергнутая критике автором, такова: если имеется множество сущностей, каждая из которых удовлетворяет критериям сущего, они должны отличаться друг от друга (94). Но Парменида интересовало то, что подлинно существует, и в первую очередь, внутренняя структура каждой такой вещи, а это, как кажется, допускает различие сущих по числу. Рассмотренные выше знаки сущего, как утверждает Керд, являются мощным оружием против ранних метафизических теорий и формулировкой критериев для будущих метафизических и космологических теорий (95). Тем самым, отклонение Парменидом деления и различия в сущем не позволяет интерпретировать его учение как количественный монизм, и наиболее естественное прочтение для В8 – это анализ природы теоретических базовых сущностей и формулирование критериев для понимания того, какие вещи могут реально существовать. Чтобы быть базовой теоретической сущностью, нужно отвечать этим критериям, и не имеет значения, как много таких сущностей может быть.

Еще один главный пласт поэмы, а вместе с ней и книги Керд – это отношение между двумя основными частями – aletheia и doxa – и собственно интерпретация самой Доксы, представленная в 3-й главе. Существует трудность в понимании того, почему Парменид включил Доксу в поэму, более того, почему, несмотря на утверждение о ложности Доксы, представления и вера в чувственный мир не должны быть полностью отвергнуты. Керд подробно рассматривает четыре уровня затруднений, связанных с концепцией Доксы и проблемой включения этих представлений в поэму (существуют ли критерии сравнения ложных взглядов, все ли мнения смертных фальшивы и др.) (с. 100-104).

Большой интерес представляют рассуждения автора книги о противоположных формах. Смертные именуют две формы – свет и тьму, которые есть archai космологии, но это поименование – фундаментальная ошибка. Эта ошибка видится Пармениду не в постулировании двух форм как таковых, а в установлении энантиоморфных противоположностей. Нет таких частей в космосе, которые не были бы ни светом, ни тьмой, поэтому предельные принципы космологии смертных имеют энантиоморфную природу, тем самым одновременно являясь и сущим, и не-сущим, они зеркальносимметричны, как правая и левая руки и они исключают бытие друг друга в том же самом концептуальном или онтологическом пространстве (106-109).

Парменид, следуя досократикам, не отказался от построения космологии, но его космология рациональна. Отметим, что автор формулирует свою позицию таким образом, что создается впечатление о нерациональном характере космологий предшественников Парменида, что в принципе неверно. К мысли о рациональности космологии Парменида Керд возвращается достаточно часто на протяжении книги (наиболее подробно – с. 111-126). В модели космоса смертных метафизические базовые сущности являются энантиоморфными противоположностями. В этом состоит негативная роль Доксы. Позитивная ее роль предполагает обеспечение адекватных объяснений данных чувственного опыта, опираясь на знание о подлинной природе вещей, которое обеспечивает Алетейя (с. 116). Тем самым становится ясно, что «Алетейя и Докса работают вместе, Алетейя обеспечивает критерии для установления подлинной природы сущих, что играет фундаментальную роль в космологии, а Докса предлагает модель космологии» (с. 126). Теоретические базовые сущности в рациональной космологии должны удовлетворять критерям Алетейи, являясь тем самым онтологически безупречными, затем такие сущности будут смешиваться и разделяться «как свет и тьма» (уже не будучи онтологически безупречными), но именно такими они предстают перед нами благодаря органам чувств.

Если в традиционном ключе Парменид понимался как представитель монизма, тогда учения плюралистов и атомистов представали как оригинальные постулаты множественности сущностей, противоречащие количественному монизму Парменида. Интерпретция Керд, – во всяком случае, такова ее точка зрения, – позволяет избежать этого противоречия.

В 4-й главе “Pluralism and Parmenides” автор утверждает, что после Парменида любая теория, стремящаяся создать рациональную, метафизически хорошо обоснованную космологию, должна удовлетворять двум условиям: в ее основании должны лежать сущности, удовлетворяющие знакам сущего, и она должна с помощью таких сущностей объяснять мир, данный нашим органам чувств, не нарушая структуру отвержения Парменидом возникновения и уничтожения. Все последующие философы в книге так или иначе анализируются с учетом этих двух условий. Прежде чем перейти к рассмотрению дальнейших концепций, мы должны помнить, что автор полагает, что «Анаксагор писал раньше, чем Эмпедокл и что Мелисс жил вероятно, позже их обоих» (с. 128, n.1).

Ответ плюралистов Пармениду понятен: поскольку каждая из базовых сущностей в их теориях (chremata Анаксагора или корни и Любовь и Вражда Эмпедокла) есть само Парменидово единство и не-сущего нет, то такая теория может обоснованно работать в рамках парменидовой конструкции. Плюралисты явно принимают и работают со структурой сущего Парменида, а отсутствие аргументов относительно числа их теоретически базовых сущностей не является проблемой, которую нужно объяснять, но подтверждением того, что количественный монизм не был и конкретным пунктом аргументации Парменида.

В целом, та часть книги, которая посвящена Пармениду, вполне логична, хотя вынуждена следовать жесткой заданной схеме. Что касается собственно адаптации наследия Парменида в последующих учениях, то не все разделы, к сожалению, также глубоко и подробно продуманы. Вообще говоря, такая позиция понятна. Автор стремится объяснить происхождение послеэлейских метафизических концепций, в принципе соглашаясь с их традиционной интерпретацией. Все они принципиально несопоставимы с учением Парменида и с трудом выводимы из него, но только если трактовать это учение в рамках сложившейся академической традиции. Таким образом, подлинная цель автора – переинтерпретировать учение Парменида так, чтобы оно вполне согласовывалось с последующими традициями (причем, со всеми последующими традициями!). Но при таком подходе остаются определенные сложности, в первую очередь, конечно же, Элейская школа философии, остающаяся самым слабым местом авторской концепции.

Итак, раздел, посвященный Анаксагору, несмотря на его обширность (с. 131-154), сводится, в основном, к анализу существующих интерпретаций его учения, автор рассматривает отношение Ума и chremata в достаточно традиционном ключе. В итоге П. Керд приходит к выводу о многоаспектном влиянии Парменида на Анаксагора (с. 154), наиболее очевидные позиции которого – это отрицание реальности возникновения и уничтожения. Множественные chremata удовлетворяют критериям подлинного сущего, поскольку они есть неизменные и вечные, и эта их природа познается Умом. Но эти же chremata формируют базис представлений о чувственном мире, появляющемся из первичной смеси, что вполне сопоставимо с Парменидовой Доксой, несмотря на некоторые отличительные детали.

Относительно влияния Парменида на Эмпедокла существуют небольшие сомнения. Эмпедокл устанавливает шесть базовых сущностей: четыре корня и две движущие силы – Любовь и Вражду. Под действием сил корни объединяются и разъединяются, создавая космос, который мы знаем благодаря чувствам. Такая модель скорее удовлетворяет той, которую мы встречали в Парменидовой Доксе (с. 155-156). Существенная трудность возникает, если атрибутировать вечный характер каждому из корней – не совсем ясно, что будет с каждой такой подлинной сущностью в момент правления Любви, когда все они собираются в Целое (160).

Хочется высказать некоторые возражения относительно понимания автором Любви и Вражды как базовых онтологических сущностей, относительно природы которых Эмпедокл, как кажется, ничего не утверждал. Они скорее должны рассматриваться нами не как сущие, а как начала, а именно – действующие начала, и уже после Анаксимандра следует различать между свойствами начала и сущего, пусть даже это сущее понимается как базовое онтологическое. Требования Парменида касаются самих сущих, но никак не начал в духе материального монизма или апейрона.

Зенону посвящен не слишком большой раздел. Согласно автору, Зенон вопрошает «может ли метафизически единая природа быть физически делимой». Аргумент Зенона направлен не на саму множественность подлинных сущностей, как может показаться, а на последствия требований, что каждая такая сущность должна быть делимой. В истории философии Керд находит три образа Зенона – из Платоновского Парменида, Зенона Софиста, чистого диалектика, стремящегося не столько к истине, сколько заинтересованного в силе различных парадоксальных аргументов, и Зенона как серьезного философа, который следует метафизическим аргументам, куда бы они ни привели, обнаруживая при этом такие трудности, которые Пармениду не были доступны (с. 178-179). Кстати, этот же аргумент предлагает Керд и для обоснования точки зрения Платона в диалоге «Парменид», но надо сказать, что он скорее позволяет уйти от прямого ответа, но никак не разрешает возникших противоречний. Более того, с этих позиций философия Элейской школы уже и самой П. Керд не видится чем-то монолитным, единой доктриной и само существование этой школы можно ставить под сомнение.

Единственно возможным обоснованием положений Зенона в рамках данной концепции (к которому П. Керд не прибегла) видится мне его апелляция к апориям, парадоксам, которые приемлемы для рационального познания в качестве техники передачи невыразимого, а в данном случае, неприемлемого в сложившейся традиции. Иными словами, учение Парменида было не столько сложным, сколько чуждым для мысли своего времени, что Зенон, чтобы каким-то образом донести его до слушателей, вынужден был отойти от «буквы учения» своего наставника (в первую очередь, речь идет о концепции движения, которую, кстати сказать, П. Керд практически не рассматривает, хотя и упоминает) и обратиться к парадоксам, чтобы побудить мысль своего времени работать нестандартно и благодаря этому понять суть учения Парменида. К сожалению, в том, что касается учения Зенона, П. Керд скорее оставляет читателя наедине с его мыслями, чем вносит какую-либо ясность в понимание его связи с учением Парменида в рамках концепции автора.

Атомисты, как утвержлает автор, также работали в рамках элеатовской системы. При этом и атомы, и пустота удовлетворяют требованиям к подлинным сущностям, несмотря на то, что пустота именуется «не-сущее». Реальность пустоты сравнима с реальностью движущих сил у Эмпедокла: обе являются подлинными сущностями, но по своему онтологическому статусу существенно отличаются от корней (с. 204). Атомисты и плюралисты допускают видоизменение, а также различные комбинации и разделения базовых онтологических сущностей, поскольку это не вносит никаких изменений в их природу, при этом, участвуя в комбинациях, сами атомы и chremata (вещи) не являются субъектами возникновения и уничтожения, а только их комбинации, что не противоречит условиям Парменида.

C этих позиций хорошо видно, что концепции Мелисса направлены не столько на поддержание точки зрения Парменида, сколько на критику плюрализма и атомизма (c. 211-216). Мелисс следует своей собственной версии монизма, которая может быть квалифицирована одновременно как количественный и предикационный монизм. С другой стороны, существует своего рода единое интеллектуальное пространство послепарменидовских философов – не только Мелисс критикует атомистов, но и «атомизм развивался как ответ на ряд элеатовских проблем, включая парменидовские представления о природе сущего, аргументы Зенона о движении, желание Мелисса отрицать пустоту и изменение в плюралистических теориях смеси» (с. 215). Отметим, что налицо те же самые затруднения, которые испытывает автор в анализе учения любого из Элеатов.

Приемники Парменида обнаруживаются и в других философских традициях. Наследие Парменида распространяется и на Филолая Кротонского, и на Диогена Аполлонийского, кроме них унаследовал идеи Парменида и Платон, рассматриваемый Керд как «последний досократик» (c. 228 и далее). Рассмотрение числа и harmonia как базовых подлинных сущностей было бы интересно не только фактом принятия Филолаем эпистемологических принципов и критериев сущего Парменида, но скорее помещением самого учения Парменида о такой сущности в контекст его пифагорейского прошлого. К сожалению, именно последнему аспекту Керд не уделяет внимания. Диоген в качестве ответа на критерии подлинной Элеатовской сущности отвечает монизмом в духе ранних досократиков – под его единую базовую сущность подпадает концепция воздуха.

Что касается учения Платона, для Керд не остается сомнений, что весь корпус сочинений Платона – как раннего и среднего периода, так и теория идей – содержит значительные следы влияния Парменида – идеи понимаются как сущности Парменида. Kурд подробно анализирует идею красоты в Пире (с. 228-233), а также содержание и концепции некоторых других диалогов (Федон, Парменид и др.). Керд рассматривает также вопрос о том, почему Платон в Пармениде приписал философу скорее количественный монизм, тем более что анализ автора показывает знание Платоном подлинной сути учения Парменида. Керд объясняет это тем, что не нужно видеть в персонаже Парменида историческую фигуру и, кроме того, “цель диалога – проанализировать и подвергнуть критике некоторые аспекты теории идей Платона, особенно отношения причастности ” (с. 240).

В целом книга очень конкретна, подробна и содержит весьма добросовестный анализ концепций Парменида и поздних досократиков. Переводы фрагментов досократиков, сделанные автором, оставляют приятное впечатление, они легко читаются и лишены специальной смысловой нагрузки, как это часто случается с переводами такого рода. Несмотря на обширное поле анализа – от рассмотрения концепций первых философов вплоть до Платона – автор последовательно выдерживает логику своей позиции и изложения. Конечно, позиция автора весьма оригинальна и часто ломает традиционные установки, чтобы принять ее точку зрения безапелляционно и сразу, тем более что некоторые положения Керд усложняют понимание предшествующей ранней традиции философии. Более того, авторский подход не всегда убедителен, порой, чтобы выдержать концепцию, автору приходится прибегать к натяжкам, либо уходить от прямого ответа, как в случае с образом Зенона и Платона. Похвально то, что смелость авторского подхода, направленного не на фактологию, но скорее на актуальные проблемы досократиков, позволяет взглянуть на историю ранней греческой философии под новым, оригинальным углом зрения.


1 Здесь П. Керд опирается на хронологию истории философии досократиков, предложенную в книге The Cambridge Companion to Early Greek Philosophy. Ed. by A.A. Long, University of California, Berkeley, Cambridge University Press, 1999.

2 Liddell H.G., Scott R. Greek-English Lexicon with a Revised Supplement. Clarendon Press. Oxford, 1996.


Похожие:

Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconПлан идеалистический монизм. Дух как субстанция. Материалистический...
Проблема человека, как существа духовного, живущего в мире духовных и материальных ценностей
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconКнига «Основные физические воззрения»
Выдержки из стенограммы дискуссии о природе электрического тока (происходившей в 1929 и 1930 гг в Ленинградском поли­техническом...
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconСписок научных публикаций: к двумирной полноте через терминологический...
К двумирной полноте через терминологический монизм // Вопросы философии. 2002, 10. С. 171-173
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconБалетная книга
Громов Ю. И., Звездочкин В. А., Каплан С. С. Мужской танец в петербургской балетной школе. Педагогическое наследие В. И. Пономарева....
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconК. К. Арсеньев Слово к читателю
В ваших руках первая книга серии "Юридическое наследие". Цель издательства познакомить вас с богатейшим научным, литературным, публицистическим...
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconФедерации Номинация «Экологическое наследие»
Номинация «Экологическое наследие» Нарушение билатеральной симметрии листьев дуба черешчатого, как один из показателей оценки окружающей...
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconКнига аш известно несколько точек зрения на происхождение названия...
Ашвен малоизвестная секта, достаточно многочисленная в Византийской империи VI-XII в в и оставившая след в истории Западной Европы...
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconЛитература эпохи возрождения
Возрождение в Италии. Историческая характеристика XIV в. Петрарка первый европейский гуманист. Латинские произведения. Поэма "Африка"....
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconТема «Первые греческие философы» по текстам досократиков
Выберете одну из философских школ и подготовьте о ней выступление с привлечением дополнительной литературы
Книга «Наследие Парменида: монизм элеатов и воззрения поздних досократиков» iconКнига первая книга вторая книга третья книга четвертая книга пятая книга шестая книга седьмая
Отцов, созданы задолго до появления видимых существ. Дабы обмыслить это пророчество и определить дальнейшие действия, Сатана повелевает...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
pochit.ru
Главная страница