Вступление к ненапечатанному сочинению




НазваниеВступление к ненапечатанному сочинению
страница1/9
Дата публикации20.08.2013
Размер1,13 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Л.Н.Толстой
Исповедь

(Вступление к ненапечатанному сочинению)

Завещание Льва Толстого

...С раннего утра он садится за свой письменный столик под сводами. Пишет роман, которому суждено стать шедевром мировой культуры. Ему трудно оторваться от стола, трудно отложить перьевую ручку хоть на час. Но в его духовный мир врывается толпа крестьянских детей – оборванных, грязных, худых. Они шумят, дерутся, играют, валяются на полу. Он испытывает прямо-таки физическое беспокойство, на него находит тревога, ужас вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей. А тонуть может самое дорогое, именно то духовное, которое очевидно бросается в глаза, видя светлые, часто ангельские глаза этих детей. «Как бы не просмотреть Ломоносова, Пушкина, Глинку, Остроградского и как бы узреть, кому что нужно!» – вот в чем его тревога. Но тревога смешивается в переживаниях радости и одухотворения.

Школа – это поэтическое, прекрасное дело, от которого ему так же трудно оторваться, как от начатых рукописей «Войны и мира». Сердце зовет к детям. Они там, в его усадьбе, недалеко от дома. Вырвавшись из кабинета и отмахиваясь от мужиков, преследующих его – графа – со всех крылец дома, он спешит к детям. Здание школы пока переделывается, и потому занимается он с ними в саду, под яблонями. Там сейчас сидит приглашенный им учитель, а кругом школьники, покусывают травку и пощелкивают липовые и кленовые листья. Учитель учит детей по его советам, но все-таки не совсем хорошо, что и они чувствуют.

Он идет под яблонями. Можно пройти только нагнувшись, все так заросло. И он видит их, вот они – дети! Они его очень любят. Заметив его, они с радостными криками бегут навстречу, окружают. Одни завладевают его руками, другие держатся за его халат.

«Мы тебя ждали... Мы тебя ждали!» – кричат они.

«Вот и пришел!» – говорит он. Садится под яблоней. Дети плотно его окружают – как можно поближе к нему.

Душа его восторгается и тревожится. Смотрит каждому в глаза, у каждого есть то самое главное, духовное, которое он лелеет. «Лишь бы узреть, кому что нужно!»

И он начинает им говорить. Идет время, но ему сейчас не жалко времени. Беседуют три-четыре часа, и никому не скучно. Потом они расстаются, он долго провожает их увлажненным взором. «Нельзя рассказать, что это за дети, надо их видеть!» Так возвращаются они домой каждый день, и сами того не понимая, оставляют учителю тайны своего бытия. И ему открывается то, чего никто не знает и с чем, как ему кажется, никто не согласится.

В то время соглашались с ним, может быть, не очень многие, а в основном те, которые могли его понять. Но разве это было так только тогда, более чем 150 лет тому назад? И сейчас это так: с ним соглашаются и не соглашаются. Так будет и в будущем, ибо обойтись без его мыслей уже не удастся никому, кто только займется высшим уровнем культуры педагогического мышления.

Лев Николаевич Толстой, мэтр мировой литературы, стал также мэтром мировой педагогики.

Идея свободного воспитания имеет много вариаций, но они, как круги от брошенного в пруд камушка: они красиво и быстро расширяются и исчезают. Идея свободного воспитания Льва Николаевича сама есть камушек, который не тонет в пруду, но кругов порождает неимоверное количество.

Впервые познал он крестьянских детей, когда ему было 19 лет, и восхитился их непосредственностью. Потом создал для них бесплатную школу и сам стал главным учителем в ней. Вскоре Яснополянская школа Толстого стала всемирно известной.

...Учитель входит в комнату, а на полу лежат и пищат ребята, кричащие: «Мала куча!», или: «Задавили, ребята!», или: «Будет, брось!..» Снизу кучи кто-то кричит учителю: «Вели им бросить!», другие кричат: «Здравствуй!..», и продолжают свою возню…

И тогда, 150 лет тому назад, и сейчас, в наше время, и в будущем, когда пройдет еще 150 лет, было и будет трудно многим согласиться с тем, что нельзя кричать на детей, наказывать их, приводить в чувство. А он в противовес всем тогдашним и будущим учителям, назло всем авторитетам упорно будет повторять: «Поймите, свобода есть необходимое условие всякого истинного образования как для учащихся, так и для учащих. Угроза наказаний и обещание наград, связанных с теми или иными знаниями, не только не содействуют, но более всего мешают истинному образованию!»

...Тем временем учитель берет из шкафа книжки и раздает ученикам, которые подошли к нему. Некоторые тоже требуют книжку. Стопка понемногу уменьшается. Как только большинство взяли книжки, все остальные бегут к шкафу и кричат: «Дай и мне... Дай мне вчерашнюю... Мне другую...» Если же останутся какие-нибудь два разгоряченные борьбой, продолжающие валяться на полу, то сидящие с книгами кричат на них: «Что вы тут замешкались... Ничего не слышно... Будет!..» Дух войны исчезает, и дух чтения воцаряется в комнате. С тем же увлечением, с каким дети дрались, они теперь читают книги, сомкнув губы, блестя глазенками и ничего не видя вокруг себя, кроме своей книги. Чтобы оторвать их от учения, понадобится столько же усилий, сколько прежде – от борьбы.

Вы думаете, так не бывает, так нельзя? Нужно, чтобы учитель показал им свою власть?

Тогда задумаемся над вопросом: что важнее иметь в классе – дисциплину духа или дисциплину «палки»?

Лев Николаевич не назовет беспорядком то, что было при появлении учителя, а скажет: «свободный порядок».

Свободный порядок!

Это – новое понятие в педагогике, его еще надо осознать, к нему нужно привыкнуть. Если кому-то кажется, что это все же есть беспорядок и коль он не наказывается, то так и будет расти, – будет неправ. В этом (для кого-то) беспорядке, а для Льва Николаевича – в свободном порядке учителем вносится живой интерес. Дети хотят учиться, за тем только и ходят в школу, и потому им весьма легко будет дойти до заключения, что нужно подчиниться известным условиям, для того чтобы учиться. И вскоре из этого свободного порядка вызреет дисциплина духа.

Лев Николаевич был уверен: при нормальном, ненасильственном развитии школы, чем больше образовываются ученики, тем они становятся способнее к порядку, тем сильнее чувствуется ими самими потребность порядка и тем сильнее на них в этом отношении влияние учителя.

Подтверждение этого правила он обнаружил со временем.

Подумайте только: в течение двух лет при совершенном отсутствии дисциплины ни один ученик и ни одна ученица не были наказаны!

А что взамен?

Никакой лени, грубости, глупой шутки, неприличного слова!

Почему он выбрал путь, который противоречит всему «здравому» смыслу насилия и авторитаризма в образовании?

Он может стократно это объяснить каждому, но каковы бы ни были его объяснения, есть тайна, которая движет им, сталкивает его со всем миром: по-другому он не может, его сущность – свобода, естественность, справедливость. И он ищет все это в себе. Если бы было возможно заглянуть в его духовный мир, где его сознание горит творящим пламенем, мы бы почувствовали, что есть безграничное богатство души человека, что есть Свыше дарящая Мудрость, и еще осознали бы с грустью, что даже девяносто томов его трудов есть капля по сравнению с его духовной мощью.

Он верит в Жан Жака Руссо, который сто лет назад сказал: «Человек родится совершенным». Но сам выскажет мысль более полно и совершенно, доводя ее до мудрости: «Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии, правды, красоты и добра». Говоря иначе, человек сотворен по образу Творца. В «человеке», конечно, мыслится Ребенок, ибо никто взрослым не рождается, и никто без воспитания человеком не становится.

Он-то рождается таким, но угрожает ли что проявлению в Ребенке заложенного и нем совершенства?

Да еще как!

Каждый шаг, каждый час жизни Ребенка грозит нарушением этого совершенства, и каждый последующий шаг, и каждый последующий час грозит новым нарушением и не дает надежды восстановления нарушенной гармонии. И эту угрозу создают Ребенку взрослые!

Они, если и думают о гармонии, то стараются достигнуть ее, приближаясь к первообразу в будущем, удаляясь от него в настоящем и прошедшем. И они так уверены в себе, так преданы ложному идеалу взрослого совершенства, так мало умеют понимать и ценить первобытную красоту Ребенка, что образование скорее изуродует его и всю гармонию в нем.

Вот какой чудный взгляд о воспитании совершенства и гармонии. Их, по сути, не надо воспитывать, чтобы, в конце концов, спустя годы что-то получить. Гармония и совершенство в Ребенке уже существуют, и вся забота наша должна заключаться в том, чтобы уберечь их.

Так вносится в педагогическое сознание новый аспект – уберечь, сохранить, лелеять.

«Детей и педагогику я люблю!» – сообщает он эту весть всему миру из Яснополянской школы. Его слышат многие: кто – с восхищением, кто – с недоумением, а кто – даже с возмущением. Они не могут иначе, ибо люди они разные. На всякую мудрость у каждого есть своя мера.

«Наш мир детей – людей простых, независимых – должен оставаться чист от самообманывания и преступной веры в законность наказания, веры в то, что чувство мести становиться справедливым, как скоро его назовем наказанием».

«Смешно!» – скажут правители государств.

«Смешно!» – подтвердят министры карательных органов.

«Смешно!» – скажут даже министры образования.

И что же это будет означать: что они такие дальновидные, глубоко мыслящие?

Но, может быть, наступит время, когда хоть в одном государстве, а может быть, даже на его родине скажут и президент, и его министры, и весь народ: «А ведь наш пророк – Лев Николаевич был прав! Пора воплотить его мудрость в действительность!»

Кто может спорить с Львом Николаевичем, когда он утверждает: «Наилучшее отношение между учителем и учениками есть отношение естественности». Кто это будет отрицать?

Тем не менее, он прибегнет к истории педагогики, чтобы подтвердить эту очевидность: «Всякое движение вперед педагогики... состоит только в большем и большем приближении естественности отношений между учителем и учениками, в меньшей принудительности и в большей облегченности учения».

Да, это так, естественность – матерь лучшей педагогики. Но как быть с дальнейшей логикой, которая следует за этим утверждением: «Противоположное естественному отношению есть отношение принудительности».

Да, это тоже так, скажет наша совесть. А разум и опыт восстанут: что же тогда делать с принуждением, насилием, наказанием, что делать со всей наукою, которая в своих текстах и подтекстах лелеет именно излюбленный путь авторитаризма? Авторитаризм и принуждение стали естественным состоянием большинства педагогов. Неужели все они хором станут признавать, что ошибались, и последуют по пути Льва Николаевича? Тогда им нужно будет принять три простых закона, которые обнаружил Лев Николаевич. Вот они:

1. «Учителя всегда невольно стремятся к тому, чтобы выбрать самый для себя удобный способ преподавания».

2. «Чем способ преподавания удобнее для учителя, тем он неудобнее для учеников».

3. «Только тот образ преподавания верен, которым довольны ученики».

Многих смутят эти истины. Потому лучше винить их, ибо как же иначе оправдаешься? Надо вначале сказать: «Это не совсем правильно», а далее привести суждения о том, что Толстой не мог иметь в виду наше время, он не мог знать современных детей, дай им толстовскую свободу, и они разнесут саму школу до основания. И вот тут-то действительно уже не поспоришь, правда Льва Николаевича вроде блекнет: он же имел в виду крепостных крестьян, а не детей компьютерной эпохи!

Но Лев Николаевич останется глухим к таким возражениям, он не поймет авторитетов ни своего времени, ни времени нашего или более отдаленного от себя: может со временем меняться все, но свобода остается свободой, ибо она вечна и в Мироздании, и в детях. Он выдвинет более жесткие условия. В чем вся трудность и вся борьба с детьми?

На этот вопрос мы получим от него следующий ответ: «Все трудности воспитания вытекают из того, что родители (читай – учителя и воспитатели тоже. – Ш.А.), не только не исправляясь от своих недостатков, но даже не признавая их недостатками, оправдывая их в себе, хотят не видеть этих недостатков в детях».

Попытайтесь опровергнуть эту действительность – не получится. Так было, так есть.

А дети? Как они относятся к недостаткам взрослых (не только родителей, но и учителей, и воспитателей тоже)?

Лев Николаевич объяснит. «Дети нравственно гораздо проницательнее взрослых, и они, часто не высказывая и даже не сознавая этого, видят не только недостатки родителей, но худший из их недостатков – лицемерие родителей, и теряют к ним уважение и интерес ко всем их поучениям».

Дети замечают лицемерие взрослых и отвращаются. А если взрослые не поймут этого и так и будут жить в лицемерии, то они – дети – развращаются.

Все это азбука классической педагогики, которой принадлежит учение Толстого.

Есть ли выход, чтобы воспитание детей не пострадало?

Выход есть, но примут ли его взрослые?

Лев Николаевич предложил нам два правила, вытекающие из недр его мудрости.

Первое правило: ничего не скрывать из своей жизни от детей.

Обоснование: «Правда есть первое, главное условие действительности духовного влияния, и потому она есть первое условие воспитания. А чтобы не страшно было детям видеть всю правду своей и родительской жизни, надо сделать свою жизнь хорошей или по крайнем мере менее дурной».

Второе правило: воспитание других включается в воспитание себя.

Основание: «Воспитание представляется ложным и трудным делом только до тех пор, пока мы хотим, не воспитывая себя, воспитывать своих детей или кого бы ни было. Если же поймешь, что воспитывать других мы можем только через себя, то упраздниться вопрос о воспитании и останется один вопрос жизни: как надо самому жить? Потому что не знаю ни одного действия воспитания детей, которое не заключалось бы в воспитании себя».

Где то зеркало, в котором мы могли бы увидеть свою душу нараспашку? Где то зрение, которое помогло бы заметить пятна на ней? И где смелость, которая подвигнула бы нас освободиться от них?

Если кто-то скажет, что зеркало души, и зрение духовное, и смелость духа в чьих-то других руках, а не в руках своих, – то он не Учитель или Воспитатель, он не Родитель толстовского духа. И вообще, трудно сказать, кто и какой он. Перед таким все будут неправы, и, тем более, дети. Прав будет только он.

Слово «взрослый» вовсе не эквивалент слову «воспитанный». Наша беда в том, что именно взрослые бывают невоспитанные, а не дети. Дети пока еще воспитываются. Невоспитанных взрослых очень много в обществе. От них и горе всему миру. Вообразите такое преуспевание семьи и школы, что все взрослые стали воспитанными и духовно, и нравственно. Можете понять, как изменилась бы жизнь, какая она стала бы? Трагедия невоспитанности не в том, что такой человек уже никогда не сможет преобразить и облагородить себя, а в том, что он и не считает себя невоспитанным. А раз уже взрослый, то воображает себя нормой в отношении маленького.

Но если кто осознает и переживает свою невоспитанность, свои дурные качества и наклонности, то он, имея хоть остатки совести, сможет обновить себя, даст светлому ангелу восторжествовать в нем.

А воспитание нуждается в воспитанных, совершенных взрослых – родителях и учителях.

Кстати, о совершенном учителе.

Лев Николаевич называет одно универсальное качество. «Для того чтобы... иметь сознание приносимой пользы, нужно иметь одно качество. Это же качество восполняет и всякое искусство учительское и всякое приготовление, ибо с этим качеством учитель легко приобретает недостающее знание. Если учитель во время трехчасового урока не чувствовал ни минуты скуки, он имеет это качество». Обратите внимание: он говорит не об усталости, а о скуке.

Но что это за универсальное качество? Думаю, нетрудно догадаться: «Качество это есть любовь».

«Да, мы любим детей!» – восклицали учителя времен Толстого, восклицают учителя и нашего времени. Но Любовь любит Свободу, она не терпит принуждения, не приемлет ничего противоестественного, она не оправдывает средства насилия ради достижения цели, цель и средства для нее неразделимы, благородная цель нуждается в благородных средствах.

А как же иначе?

Но это еще не все. Лев Николаевич ставит все на свои места: «Если учитель имеет только любовь к делу, он будет хороший учитель. Если учитель имеет только любовь к ученику, как отец, как мать, он будет лучше того учителя, который прочел все книги, но не имеет любви ни к делу, ни к ученикам. Если учитель соединяет в себе любовь к делу и к ученикам, он – совершенный учитель».

Кто учителю скажет, насколько он совершенный или к чему надо устремиться, чтобы совершенствоваться постоянно? Только он сам, только его совесть.

В ноябре 1910 года Лев Николаевич Толстой в 82-летнем возрасте покинет земную жизнь. Но он не уйдет из этого мира, не открыв нам самое сокровенное из своей духовной педагогики, которую он любил.

Письмо «О воспитании» – оно написано буквально за год раньше – в ноябре 1909 года. Это письмо, которое является итогом его педагогической жизни и творчества, можно рассматривать как завещание всем тем, кто может любить детей и педагогику так же, как любил он.

Лев Николаевич предлагает свои убеждения, не навязывая их нам. Предлагает их для пробуждения нашего педагогического сознания.

1. «И воспитание, и образование нераздельны. Нельзя воспитывать, не передавая знания, всякое знание действует воспитательно».

2. «Свобода есть необходимое условие всякого истинного образования как для учащихся, так и для учащих».

3. «Думаю, что одна такая полная свобода, то есть, отсутствие принуждения и выгод как для обучаемых, так и для обучающих, избавила бы людей от большой доли тех зол, которое производит теперь принятое везде принудительное и корыстное образование ».

4. «Отсутствие у большинства людей какого бы то ни было религиозного отношения к миру, каких-либо твердых нравственных правил, ложный взгляд на науку, на общественное устройство, в особенности на религию, и все вытекающие из этого губительные последствия – все это порождаемо в большей степени насильственными и корыстными приемами образования».

5. «Для того чтобы образование, будучи свободно как для учащих, так и для учащихся, не было собрание произвольно выбранных, ненужных, несвоевременно передаваемых и даже вредных знаний, нужно, чтобы у обучающихся, так же как и обучаемых, было общее и тем и другим основание».

6. «Таким основанием всегда было и не может быть ничто другое, как одинаково свободно признаваемое всеми людьми общество, как обучающими, так и обучающимися, понимание смысла и назначения человеческой жизни, то есть религия... Нравится нам это или не нравится, разумное образование возможно только при постановке в основу его учения о религии и нравственности».

7. «Первое и главное знание, которое свойственно, прежде всего, передавать детям и учащимся взрослым – это ответ на вечные и неизбежные вопросы, возникающие в душе каждого приходящего к сознанию человека. Первый: что я такое, и каково мое отношение к бесконечному миру. И второй, вытекающий из первого: как мне жить, что считать всегда, при всех возможных условиях, хорошим, и что, всегда и при всех возможных условиях, дурным?»

8. «Ответы на эти вопросы всегда были и есть в душе каждого человека; разъяснения же ответов на эти вопросы не могло не быть среди миллиардов прежде живших и миллионов живущих теперь людей. И они действительно есть в учениях религии и нравственности – не в религии и учении нравственности какого-либо одного народа известного места и времени, а в тех религиозных и нравственных учений, которые – одни и те же – высказаны всеми лучшими мыслителями мира – от Моисея, Сократа, Кришны, Эпиктета, Будды, Марка Аврелия, Конфуция, Христа, Иоанна-апостола, Магомета до Руссо, Канта, персидского Баба, индусского Вивекананды, Чаннинга, Эмерсона, Рескина, Сковороды и других».

9. «Думаю, что при постановке в основу образования религии и нравственности изучение жизни себе подобных, то есть, людей, что называется этнографией, займет первое место и что точно так же соответственно всей важности для разумной жизни займут соответствующие места зоология, математика, физика, химия и другие знания».

10. «Думаю так, но не берусь ничего утверждать о распределении знаний. Утверждаю же я только одно: что без признания основным и главным предметом образования религии и нравственности не может быть никакого разумного распределения знаний, а потому и разумной и полезной для обучаемых передачи их».

11. «Главная и единственная забота людей, занятых вопросами образования, может и должна состоять, прежде всего, в том, чтобы выработать соответственное нашему времени религиозное и нравственное учение и, выработав таковое, поставить его во главе образования.

В этом, по моему мнению, в наше время состоит первое и, пока оно не будет сделано, единственное дело не только образования, но и всей науки нашего времени».

Лев Николаевич заканчивает свое письмо-«завещание» словами: «Вот и все, что имел сказать».

Но разве этого мало?

И разве это все?

Ш.А.Амонашвили,

руководитель Международного центра гуманной педагогики,

доктор психологических наук,

почетный академик Российской академии образования,
Фрагмент из книги

«Чтобы дарить Ребенку искорки знаний, Учителю надо впитать море Света».

Альманах «Гуманизм. Педагогика». Выпуск 2. Рига. 2008
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Вступление к ненапечатанному сочинению icon«Чудный храм». Подготовка к сочинению описанию по картине
Цель урока: подготовить учащихся к сочинению по картине С. В. Герасимова «Церковь Покрова на Нерли»
Вступление к ненапечатанному сочинению iconВступление к игре Что?
Вступление к игре «Что? Где? Когда?», посвящённой 130-летию со дня рождения А. Эйнштейна: (комментарии к слайдам)
Вступление к ненапечатанному сочинению iconПротоиерей Артемий Владимиров Положил еси на главах их венцы Содержание...
И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему (Быт. 2, 18)
Вступление к ненапечатанному сочинению iconУрок по развитию речи
Тема: Подготовка к сочинению в жанре эссе по роману М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Вступление к ненапечатанному сочинению iconТема урок
Урок Подготовка к домашнему сочинению "Человек и история в унт, дрл и в литературе 18 века"
Вступление к ненапечатанному сочинению iconОбучение сочинению в 5 классе
Без них невозможно ни анализировать данный для анализа текст, ни научить осознанному созданию собственного текста на основе данного....
Вступление к ненапечатанному сочинению iconКонспект урока русского языка в 11 классе
Подготовка к сочинению-рассуждению на основе предложенного текста задания С1 контрольно-измерительных материалов на экзамене в форме...
Вступление к ненапечатанному сочинению iconЭлективный курс готовимся к сочинению по литературе на уроке русского языка. 11 класс
Пунктуационная работа сопровождается орфографической работой и подробным анализом обучающего текста
Вступление к ненапечатанному сочинению iconРеферат Классификация буровых установок
Вступление 3
Вступление к ненапечатанному сочинению iconВарианты вступления к сочинению (С1)
Земле, в том числе и нас а мы? Как мы сами храним то, что давно и при­вычно именуем своим домом? В. Солоухин рисует страшную картину...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница