Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка




Скачать 243.74 Kb.
НазваниеФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка
Дата публикации10.04.2013
Размер243.74 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Философия > Документы
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМ. И.Н.УЛЬЯНОВА»

КАФЕДРА РУССКОГО ЯЗЫКА

РЕФЕРАТ

СИММЕТРИЯ –АСИММЕТРИЯ

И ГРАММАТИКА

Выполнил канд. филол. наук, доцент

кафедры русского языка И.Г. Осетров

Проверил

________________________________

_________________________________

Ульяновск, 2012

§ 1. АСИММЕТРИЯ КАК АСПЕКТ ДИНАМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
Асимметрия синтаксических единиц – это особый тип отношения элементов языковой системы.

Синтаксические явления языка и речи, обладающие свойством асимметрии (многозначность, омонимия, антонимия и под.), – одна из своеобразных и остры проблем современной грамматики. Помимо классического восприятия неподобия как особого типа дуализма языкового знака, асимметрия синтаксических единиц может быть рассматрена ещё и с той точки зрения, что единицы языка и речи сами по себе представляют сложное и противоречивое – т.е. асимметрично устроенное – единство.

Основная задача работы заключается в комплексном описании асимметрии докоммуникативных и коммуникативных единиц синтаксиса – таких, как синтагма, высказывание, словосочетание, предложение.

Новизна поставленной задачи заключается в попытке цельного изложения лингвистической концепции, опирающейся на асимметрическое скрещение тождества и отдельности синтаксических знаков.

§ 2. Симметрия и асимметрия: онтологический и лингвистический аспекты
«В системе всё взаимосвязано; в отношении языковой системы это правильно в такой же мере, как в отношении всех других систем. (…) Однако было бы грубой ошибкой, если бы этот общий взгляд привёл к представлению о языке, как о симметричной и гармонической конструкции. Стоит начать разбирать механизм, как тебя охватывает страх перед царящим в нём беспорядком, и ты спрашиваешь себя, каким образом могут столь перепутанные между собой системы колёс производить согласованные движения».

Ш.Балли
Если не отвергать идею о языке в целом как о саморазвивающейся системе, то языковая асимметрия должна рассматриваться в общем контексте современногонауковедения, которое считает её негативной частью целостной дихотомии «симметрия – асимметрия», характеризующей все динамические системы живой и неживой природы. Более того, в последнее время востребованной стала мысль об универсальности закона «симметрично-асимметричной организации систем».

Ещё Ф. де Соссюр подчёркивал неразрывную связь тождеств и различий, говоря: «Весь лингвистический механизм вращается исключительно вокруг тождеств и различий, причём эти последние только оборотная сторона первых» (Ф.де Соссюр. Курс общей лингвистики. Екатеринбург: УГУ, 1999, с. 108).

Весьма определённо высказывается на этот счёт и Н.В.Черемисина-Еникополова (16), полагающая, что симметрия/асимметрия – парный закон, имеющий универсальный характер не только в мире природы, но и в сфере идеальных знаков, в том числе и в языке.

Столь же однозначное мнение сложилось в лингвистике относительно того, насколько ярко обнаруживается асимметрия в синтаксисе. А.Ф.Папина в связи с этим пишет: «Современная лингвистика усматривает множественность и  асимметричность аспектов исследования синтаксических и суперсинтаксических единиц» [Папина А.Ф. Текст: его единицы и глобальные категории. – М.: URSS, 2002. 368 с. (из Введения)].

Позитивная составляющая пары «симметрия-асимметрия» должна быть рассмотрена как фактор значимости и реальности любой системы, способствующий её стабильности; качество, придающее ей черты равновесия, статичности, покоя, Г.Вейлем симметрия определяется как научная проблема, как «нечто, обладающее хорошим соотношением пропорций, уравновешенное», как «тот вид согласованности отдельных частей, который объединяет их в единое целое (…). В этом смысле идея симметрии никоим образом не ограничивается пространственными объектами; её синоним «гармония» в гораздо большей степени указывает на акустические и музыкальные приложения идеи симметрии, чем на геометрические» [1, 35 – 36].

В первом случае мы имеем дело с пространственными телами, органическими и неорганическими, а также материальными и идеальными объектами, которые подчиняются строгим законам симметрии. Так, в органическом мире часто наблюдают поворотную симметрию третьего и пятого порядков (т.е. обычнее всего, например, у цветов нечетное количество повторяющихся автоморфичных объектов – листьев или лепестков). Орнаментальная же (поворотная) симметрия (виды орнаментов, форма кристаллов и т.д.), по наблюдения А.Вейля, практически полностью исключает симметрию пятого порядка, т.е. чаще всего повторения в этих случаях имеют чётный характер. Столь же, как правило, зависима от правил чётности и гармония стиховой организации.

Естественно, что идея симметрии применима и к языковому материалу.

Если исходить из приведённого выше понимания, то следует разграничивать симметрию

– как соблюдение пропорций, которое, например, наблюдается как упорядоченность ритма (музыкального, стихотворного и пр.) или реализуется как одно из проявлений тождества (в том числе в синтаксическом смысле);

– как языковую гармонию (эвфония, слоговой сингармонизм, грамматическая организованность синтаксических единиц и под.).

Традиционно считается, что тождество – это тот вид отношений, который определяет симметричность многих объектов. Симметрию можно определить как отношение между рядами автоморфов, как тождество равнозначных и равнооформленных групп фрагментов или тех составных частей, которые, собственно, и образуют объект. В приложении к языковому материалу это, например, означает, что функциональный омоним «при» (предлог и императив от «переть») обладает тождеством звуковой формы (ср.: Словосочетания подобного типа лишь потенциально могут стать таким фактом, но при одном совершенно непременном условии (Р.А.Будагов) – «Берегите себя, – сказал бы он Травкину, – дело делом, а не при на рожон» (Казакевич.Звезда) и, таким образом, обладает свойством тождества, служащего основанием симметрии. Подобным образом может быть очерчено своеобразие антифразисаРаботничек!, который при общности формы и лексического состава способен выражать две прямо противоположные оценки – позитивную и негативную. Как видим, свойством тождества характеризуется сторона означающего. Тождество означающего бывает как полным, так и неполным (ср.: полное тождество: устав – деепричастие и устав – существительное; неполное тождество: насекомое и «На, секомое!»(М.Горький.Жизнь Клима Самгина), где говорить об абсолютном совпадении означающего нельзя).

Полное тождество означаемого – явление исключительно редкое, в качестве примера могут быть названы синонимы-дублеты). Обычнее всего в этом плане совпадение частичное. Ведь даже при абсолютном совпадении лексического состава двух высказываний и тождестве их структуры их синтаксическая семантика может быть принципиально различной (ср. классический пример:Роза белая// Белая роза. Анализ омонимов – функционально-грамматического и синтаксического – со стороны означаемого позволяет рассматривать их как явления, обладающие чертами отдельного, а потому как характеризующиеся свойством асимметричной организации. Таким образом, одно и то же языковое явление может одновременно иметь отношение как к симметрии, так и к асимметрии. Возможно, следующий тезис покажется парадоксальным, но тождество, а, следовательно, и симметрия – это частный случай асимметрии, хотя бы потому что эквиполентность (т.е. абсолютное тождество) в том числе в языке практически отсутствует. Например, тавтологические конструкции (не путать со случаями редупликации – такими, как далеко-далеко, шёл-шёл, так-так и под.), широко представленные в русском языке, лексически равноценные в правой и левой частях, в отношении синтаксической членимости далеко не равнозначны: Бескомпромиссность. Любить – так любить! Ненавидеть – так ненавидеть!(Е.Весник.Дарю, что помню).В этом примере инфинитивы, употреблённые первыми, являются подлежащими; а находящиеся в постпозиции – частью сказуемого (так любить, так ненавидеть). Оказываясь в первом случае в составе группы подлежащего, а во втором являясь именной частью сказуемого, лексикографически тождественная единица (и в этом смысле – симметричная) в синтаксическом смысле нетождественна самой себе.

Тождество в грамматике, несомненно, является не только отражением разнообразных проявлений тождества в окружающей действительности, но и свойством, которое подчеркивает внутреннюю целостность каждого из членов антиномии. Рассмотрим замеченную С.И.Карцевским неодинаковость тождественности в имени и глаголе. Если для имени («вещи») основанием тождества является число («один стол, два стола, несколько столов всегда остаются столами» [6; 209], то для глагола число не означает множества действий и их внутреннего тождества. «Сосуществование нескольких вещей – это соположение, т.е. понятие пространственное… Сосуществование нескольких процессов – это их одновременность, в противоположность которой существует последовательность, иначе говоря, вытеснение и замена одного процесса другим. «Последовательность» вещей немыслима» [6; 209]. Равно как немыслимо соположение процессов. Другими словами тождественность вещи, проявляющаяся в соположении одноимённых объектов так же характерна существительному, как сосуществование процессов присуще глаголу.

В связи с этим объяснимой оказывается связь процессуальных девербативов только с семантикой единственного числа (ходьба, терпение, колотьё, рык и пр.) и наличие полной парадигмы числа для функциональных отглагольных существительных (выключатель, двигатель и под.), результатныхдериватов (таких, как плетень, выстрел и др.).

Несомненно, наблюдения С.И.Карцевского точны и адекватны, однако, на наш взгляд, и процессные слова (глаголы в первую очередь) способны обозначать тождество через количественную семантику. Впрочем, механизм этого отражения иной. Мы считаем, что тождественность процесса проявляется, во-первых, через категорию вида (несовершенный вид способен обозначать как разовое действие (Лидочка.Тётенька! он вчера за меня сватался (А.В.Сухово-Кобылин. Свадьба Кречинского), так и действие, совершавшееся многократно (Муромский.Ну, что же ты делала, с кем танцевала вчера?Лидочка. Ах, папа, много!.. (А.В.Сухово-Кобылин.Свадьба Кречинского); Муромский.Игра игре рознь. А вот Нелькин карт в рукине берет (там же). Во-вторых, повторяющиеся (т.е. являющиеся тождественными в силу своей регулярности) процессы обозначаются с помощью с помощью глаголов в настоящем историческом (Бывало, бродишь по этим лесам – какая могучая тишина, какая богатая пустыня!(М.Пришвин.Мирская чаша), а также в будущем времени в составе обобщённо-личных предложений первой степени обобщения (… распахнешь, бывало, окно в прохладный сад, наполненный лиловатым туманом (…) и не утерпишь — велишь поскорее заседлывать лошадь, а сам побежишь умываться на пруд1(И.А.Бунин.Антоновские яблоки).В-третьих, несомненно, о тождественности (множественности) действий свидетельствует аспектуальное значение многократности (вырабатывать, замаливать, притопывать и пр.) и т.д.

Таким образом, тождественность мира вещей и мира процессов имеет в разный количественный характер. Поскольку способы отражения окружающего мира языковыми средствами, присущими имёнам и глаголам, обладают собственной спецификой, внутреннее тождество имени и глагола обладает индивидуальными свойствами.

К числу языковых проявлений симметрии можно отнести не только некоторые системные языковые явления (как лексические, так и грамматические – например, синонимию или омонимию), но и повтор (начиная от фонетического и кончая синтаксическим), некоторые приёмы организации литературного текста (такие, как анаграмма – рекомбинация звуков слов в составе фразы). Весьма наглядной стороной зеркальной симметрии могут считаться палиндромы – случаи, когда слова объединяются во фразы, читать которые можно как слева направо, так и справа налево – например, название поэмы А.Аверина «Был голос – соло глыб». В художественной речи иногда встречаются случаи частичных палиндромов. Так, у Ю.Олеши читаем: «Проснувшись, тотчас же прочёл «Овидий» обратно. Почему – не знаю! В Овидии, оказалось, есть слово «диво» - то есть чудо, то есть превращение» [10, 167].

К языковой симметрии зеркального типа можно отнести обратимые именные словосочетания (красная полоска зари – полоска красной зари). Глагольные сочетания обычно не бывают обратимыми, хотя такая редкая возможность не исключается в сочетаниях модальных и фазисных глаголов, ср.: начинал хотеть (Я был заинтересован своими картами, однако начинал хотеть есть и потому с удовольствием слышал, как ДэлияСтерс назначила подавать в одиннадцать, следовательно – через час (А.Грин.Бегущая по волнам) – хотел начинать (Чай стоял на столе; мы до него не дотрогивались: я до того дошёл, что нарочно не хотел начинать пить, чтобы этим отяготить её ещё больше; ей же самой начинать было неловко (Ф.М.Достоевский.Записки из подполья).Часто формальной свободой в плане местоположения в составе не только предложений, но и словосочетаний пользуются частицы, например, отрицательные, ср. не велела приезжать (Писала мне, не велела приезжать (В.Г.Короленко.Чудная), велела не говорить(И нам велела не говорить?(Ю.Герман.Дорогой мой человек) и под.Возможность перестроения словосочетаний не велела приезжать в велела не приезжать, велела не говорить в не велела говорить на наш взгляд, естественна и ни с какими семантическими или синтаксическими ограничениями не связана, однако «Национальный корпус русского языка» не даёт примеров симметричного преобразования, что заставляет задуматься об иных причинах, возможно, связанных с языковой традицией.

Симметричность формы некоторых конструкций может быть обусловлена меной тема-рематических частей высказывания. Такие пары предложений «строятся по принципу наложения друг на друга левой и правой частей высказывания: при «сгибе» часть, содержащая тему, накладывается на часть, содержащую рему» [12, 322]. Однако, на наш взгляд, зеркальная разновидность симметрии проявляется только в двукомпонентных конструкциях типа «Цветы на столе», поскольку отражённая парность смены тема-рематических ролей разрушается, если вместо двухкомпонентных образований будут рассмотрены примеры высказываний, состоящие из трёх и более синтаксем. Изменение состава темы и ремы в этом случае влечёт появление закономерностей, присущих так называемой поворотной симметрии третьего, четвертого и т.д. порядка. В известных обстоятельствах говорящий может по-разному поделить высказывания на тему и рему, например, отвечая на различные вопросы: (Что случилось в долине?) – В долину (т) / тень сползла (р) (И.А.Бунин); (Что случилось с тенью?) – Тень (т) / сползла в долину (р); (Что произошло с тенью в долине?) – Тень в долину (т) / сползла (р) и т.д.

Синтаксически симметричными следует признать случаи так называемого реципрока, который трактуется как диатезная «форма (конструкция и пр.), регулярно выражающая симметричное отношение между актантами», то есть такое синтаксическое образование, когда «каждый из двух симметричных актантов выполняет по две симметричные роли (…), если А и Б целуются, то каждый из актантов есть одновременно «тот, кто целует» и «тот, кого целуют» [15, 276]. Собственно реципрокальные предикаты в русском языке представлены весьма немногочисленной группой; по мнению исследователей, их не более 15 (поссориться, помирить(ся), целоваться, обниматься, поменяться и др.). Помимо реципрока к симметричным предикатам относят и такие диатезы, как социатив (Крамник победил Каспарова), комитатив (А и Б сидели на трубе) и рефлексив (Отец бреется) [15].

Особые явления, непосредственно имеющие отношение в проблеме языковой симметрии, – обратимые предложения тождества как бисубстантивные, так и биинфинитивные, обратимые активные и пассивные конструкции [8; 3; 7; 9;]. Показательно, что симметрия, описываемая в терминах обратимости двусоставных именных предложений N1 – N1, носит исключительно зеркальный характер.

Негативная составляющая дихотомии «симметрия – асимметрия» является весьма существенным фактором не только человеческого мышления, но и эволюции в целом. Асимметрия – это фактор, способствующий тому, что статичность системы, её уравновешенность подвергается эволюционному воздействию противоречий. Будучи частью антиномичной пары, асимметрия представляет собой не просто нарушение пропорций, соразмеренности или гармонии – это особое свойство саморазвивающихся систем, придающее системе не статическое, а динамическое равновесие. Таким образом, говорить об асимметрии применительно к языку можно только при том условии, что безусловно признаётся его системность. Только этим можно объяснить то, что классические работы лингвистов об асимметрии [6; 13] появились лишь после доказательства системности языка в трудах Ф.Соссюра [14]. Поэтому мнение, что статья С.И.Карцевского «Об асимметричном дуализме лингвистического знака» «изнутри взрывает концепцию статической лингвистики женевской школы», [11, 41] справедливо лишь отчасти: взгляды С.И.Карцевского обозначили некоторые противоречия в теории Ф.де Соссюра – в частности, дискриминацию семантической составляющей языка, но отнюдь не привели к распаду его языковой концепции; напротив, в известном смысле доказали её жизненность.

В чём же суть асимметричных явлений? Их нельзя представлять в виде неких абсолютно изолированных (несистемных) элементов. На наш взгляд, в подобных случаях наблюдаемое нами нарушение тождества автоморфов приводит к тому, что изменения носят случайный характер и поэтому не могут оказывать воздействия на систему, будь это макро- или микросистема. Так, наречная форма домой, обособившаяся от древней системы склонения, по отношению к современной парадигме имени существительного, несомненно, выглядит как некий изолированный, случайный осколок архаичной формы русского именного склонения, хотя деривационные связи и сходство с некоторыми формами существительного влекут в бытовом сознании рядовых носителей языка естественную ассоциацию с именным (но не отымённым!) характером слова ‘домой’. В таких случаях следует говорить о явлениях несимметрии, которые оказываются реликтами предшествующей системы, по какой-либо причине сохранившимися после её распада.

Асимметрия же, как уже было сказано выше, является движущей силой динамических систем и в этом смысле её можно рассматривать либо как их эволюционную составляющую, либо как одну из причин энтропии (как меры неорганизованности системы) в случае её революционного преобразования (разрушения), так как любая система стремится к разрушению как к собственному пределу. Её целостность будет зависеть от «массы», понимаемой не в физическом смысле, а в значении степени устойчивости, статики, консерватизма и косности. Если их недостаточно, то:

а) изменения носят революционный – т. е. разрушительный характер, но при этом сама система не претерпевает кардинальной ломки и сохраняет типичные черты;

б) изменения приобретают черты необратимого распада и система исчезает как целостное образование, сохраняясь в виде отдельных реликтовых форм старой системы внутри системы новой.

Проблема асимметрии нечасто обсуждается в современных языковедческих работах. Возможно, это связано с некоторой неопределённостью самого понятия в языкознании. Анализ современной лингвистической литературы позволяет сделать вывод, что нередко термины «симметрия» и «асимметрия» употребляются в некоем бытовом, естественном смысле. Причём нередко терминологическое понимание, ставшее классическим, благодаря общеизвестной статье С.И.Карцевского, оказывается менее востребованным.

Обратившись к «Лингвистическому энциклопедическому словарю», можно убедиться, что автор статьи об асимметрии В.Г.Гак понимает её весьма широко: «Асимметрия в языке (…) – отступление от упорядоченности, регулярности, единообразия в строении и функционировании языковых единиц, отражающее одну из основных особенностей строения и функционирования естественного языка» [2, 47].

С этой точки зрения, асимметрия в языке может быть рассмотрена не только в классическом смысле – как сложное соотношение означаемого и означающего в языковом знаке, – но и как несоразмеренность центра (ядра) и периферии. Включение функционально-семантических полей в проблематику асимметрии позволяет широко трактовать многие противоречивые языковые явления, в том числе при описании парадигматического аспекта языка.

Тот аспект асимметрии, который в основных чертах обозначен, как соотношение означаемых и означающих автором энциклопедической статьи представлен как сложная система разнородных семиологических и иных свойств. В.Г.Гак выделяет:

- асимметрию системы (например, формоизменение безличных глаголов представлено только неполными парадигмами),

- асимметрию структуры (например, «разведение таких ипостасей предложения, как структура и значение, основанное на тезисе асимметрии языкового знака» [5, 146-147]);

- функциональную асимметрию (объяснение тому, что собой представляет данный аспект, дано нечётко, в связи с чем функциональная асимметрия может быть интерпретирована крайне неоднозначно);

- динамическую асимметрию (неравномерность развития языковых элементов в процессе исторического развития в одном языке или в родственных языках).

Показательно, что к числу асимметричных данные явления отнесены без каких-то чётких критериев отбора, как если бы этот шаг выглядел совершенно очевидным, само собой разумеющимся. Столь произвольное отнесение разнородных явлений к асимметрии вызывает неудовлетворённость. На наш взгляд, как асимметричные могут рассматриваться только те свойства языка, которые опираются на принцип антиномичности.

Г.Вейль отмечает: «Симметрия означает покой и скованность, асимметрия, являющаяся её полярной противоположностью, означает движение и свободу. Таким образом, порядок симметрии соответствует произволу асимметрии, закон – случайности, а с другой стороны, скованность соответствует свободе, а окостенение – жизни» [1, 45 – 46]. Соглашаясь с общей тональностью этого утверждения, надо заметить, что отождествлять асимметрию со случайностью, произволом, противопоставляя её закону, по крайней мере, неосмотрительно, поскольку она столь же детерминирована, как и симметрия. Иное дело, что асимметрия – это росток развития, выброс исключительного и подчас даже внешне уродливого – в том числе, ради создания новой системы.С философской точки зрения «сущность нельзя представить иначе, нежели как в виде тождества взаимоотталкивания и взаимопритяжения противоположностей» [Ивакин А. А. Диалектическая философия. Одесса :Юридическая литература, 2003, с. 218]. Таким образом, асимметрия должна рассматриваться как сложное тождество общего и отдельного. Ведь если связь омонимии и синонимии заключается в том, что, будучи тождественными (симметричными) в одном отношении, они одновременно нетождественны (асимметричны) в другом, то это должно привести к выводу, что они, несомненно, подчинены закону симметрично-асимметричной организации систем. Поскольку тождество устанавливается через сопоставление субстанций (а формальная логика считает допустимым существование различий внутри тождества), то это позволяет сделать вывод, что в любой симметрии заложены черты асимметрии. Таким образом, онтологически понятия симметрии и асимметрии представляют собой противоречивую и гармонично организованную целостную систему, наглядно иллюстрирующую проявление закона единства и борьбы противоположностей.

Примечания

1. Г.Вейль. Симметрия. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. – 192 с.

2. В.Г.Гак. Асимметрия//Лингвистический энциклопедический словарь//Под ред. В.Н.Ярцевой. – М.: Советская энциклопедия, 1990.

3. Н.А.Герасименко. Грамматическая форма и семантическая структура предложений тождества в современном русском языке. – АКД. – М., 1981. – 19 с.

4. С.Г.Ильенко. Семантика предложения в лингвометодическом аспекте// Языковые значения. – Л.: 1976, с. 143-150.

5. С.И.Карцевский. Об асимметричном дуализме языкового знака// В.А.Звегинцев. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. – М.: Просвещение, 1965, с. 85 – 90.

6. С.И.Карцевский. Понятие процесса в русском языке//С.И.Карцевский. Из лингвистического наследия. – Т.II. – М.: Языки славянской культуры, 2004, с. 209 – 220.

7. А.М.Коняшкин. Семантика и структура биинфинитивных предложений. – АКД – М., 1990. – 18 с.

8. П.А.Лекант. Синтаксис простого предложения в современном русском языке. – 2-е изд., испр. – М.: – Высшая школа, 1986. – 176 с.

9. Т.С.Монина. Проблема тождества предложения. – М.: МПУ, 1995. – 180 с.

10. Ю.Олеша. Книга прощания. – М.: Вагриус, 2006.

11. Н.С.Поспелов. О лингвистическом наследстве С.Карцевского//Н.С. Поспелов. Мысли о русской грамматике. – М.: Наука, 1990, с.37 – 49.

12. А.Ф.Прияткина. «Зеркальные» пары информативных высказываний (к типологии высказывания)//Русский язык: исторические судьбы и современность. – М.: МГУ, 2004, с.321 – 322.

13. В.Скаличка. Асимметричный дуализм языковых единиц//Пражский лингвистический кружок/Под ред. Н.А.Кондрашова. – М.: Прогресс, 1967, с. 119 – 127.

14. Ф.де Соссюр. Курс общей лингвистики. –Екатеринбург: Изд-во Уральского ГУ, 1999. – 432 с.

15. Теория функциональной грамматики: Персональность. Залоговость. – СПб.: Наука, 1991. – 376 с.

16. Н. В.Черемисина-Ениколопова. Симметрия/асимметрия как глубинный универсальный бинарный лингвистический и общенаучный закон// Принципы и методы исследования в филологии: конец ХХ века. – СПб.: Ставрополь, 2001, с. 26 – 29.
^ АСИММЕТРИЯ КАК АСПЕКТ ДИНАМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
Широко известны слова К. Бюлера: «Нет надобности подвергать обсуждению, что лингвистика вообще строится на наблюдении, её репутация как хорошо обоснованной науки частично зависит от надёжности и точности её методов констатации». [3, 22]. Комментируя это замечание, хотелось бы сказать, что наблюдение бывает разным: чувственным, логическим, инструментальным и т.д. Поэтому можно говорить о том, что семиотически неисчислимый мир (или так называемая «окружающая действительность») познаваем только с помощью именно этого дара природы. Нет науки, которая могла бы им пренебречь, нет области знания, где бы не было объектов (материальных или идеальных), пригодных для наблюдения. Путь, ведущий к осознанию того, что наблюдение не только метод или приём, а первооснова научного мышления в целом, науками уже пройден, однако часть из них, косная в чувстве превосходства своих – чаще всего инструментальных методов исследований – уверена в том, что эмпирика ей чужда. Такой учёный забывает, что констатация результатов эксперимента – не более чем инструментальное наблюдение, а теоретические выкладки, добытые дискурсивным способом, в конечном счете, не могут быть расценены иначе, чем наблюдение за поведением символов и формул (т.е. идеальных знаков) в континууме собственной науки2.

Одним из результатов наблюдений традиционно считается обобщение. Оно может выглядеть как умозаключение о сходствах, причинно-следственных связях, различиях между теми или иными предметами и явлениями и др. Различия могут приобретать и характер противоречий, которые могут быть разрешимыми (затруднениями) или неразрешимыми (антиномиями). Возможно, что последние являются более важными для языковеда, занимающегося современным состоянием языка; они могут расцениваться не только как элементы рационального знания, но и как конструктивно важные образования, придающие системе динамический характер. Не случайно, В.М. Лейчик, цитируя известные слова Ф. де Соссюра о том, что в языке нет ничего, кроме различий, подчёркивает, что Д. Болинджер, например, интерпретирует их иначе: «В языке нет ничего, кроме противопоставлений» [9, 24].

Как известно, антиномии бывают двух видов:

а) антиномии, отражающие действительность;

б) антиномичные суждения, или парадоксы научного знания в той или иной области.

Если первый тип антиномии в первую очередь исследуется специалистами в области естественно-научного знания и, в основном, лежит за пределами нашей компетенции, то антиномичные суждения для лингвиста представляют первостепенный интерес, в первую очередь потому, что «обнаружение парадоксов (…) является одним из главных источников развития познания (…)» [10, 44].

И. Кант, глубоко разработавший теорию антиномий, разрешал их двояко:

а) путём снятия вопроса об их решении (например, если речь шла о противоречиях математических);

б) благодаря разведению членов антиномии в стороны (в случае их динамического характера).

По этому поводу М.С. Уваров замечает: «Другими словами, для Канта понятие «решение антиномии» означает выход из проблемной ситуации любой ценой» [12, 83].

Показательно, что современная практика в процессе развития научного знания пришла к тому, что антиномии разрешаются

- либо путём выработки специальных логических операций или внутринаучных приёмов, снимающих антиномии;

- либо через появление третьих, четвертых членов; в этом случае антиномия предстаёт уже не как дихотомия, а как некое градуальное или же как целостное явление, обладающее сложноструктурной (в том числе «крестообразной») внутренней организацией. Показательно, что разрешение дихотомий через комбинации пар отмечается не только языковедами, но и, например, этнографами применительно к различным типам культур, рассматриваемых в качестве знаковых систем, например, в культурах верхнего палеолита и более поздних [6, 90].

Убедительной иллюстрацией снятия антиномического противопоставления через возникновение триады является, например, преобразование современной теорией значения дихотомии «Sinn – Bedeutung», выделенной Г.Фреге, в трихотомию «смысл – значение – референция». Сходным образом в философской «транскрипции» логическая антиномия «общее – единичное» приобретает вид тетрады«всеобщее – общее – особенное – единичное», а противоречие, отраженное в онтологической паре «бытие – действительность», выглядит как градуированное целое «бытие – сущность – явление – действительность».

Похожую картину наблюдаем и в языкознании, где классическая соссюровская антиномия «язык – речь» в процессе обсуждения проблемы эволюционирует. Так, у Л.В. Щербы она приобретает вид градуальной триады («речевая деятельность – система языка – языковой материал»). По мнению Б.А. Ларина, эта интерпретация «снимает антиномию индивидуального и социального, разоблачает миф-идеал реальной и тем не менее метафизической сущности языка [8, 204]. У К. Бюлера она приобретает характер сложноструктурной конструкции: «SprachwerkeSprachgebilden – Sprechhandlungen – Sprechakte» (соответственно «языковые средства – языковые структуры – речевая деятельность – речевые акты»), где, как это бросается в глаза, антиномия решается через дробление исходных понятий на отдельные образования, которые в связях и в отношениях между собой проявляют как черты несходства, так и в большей, чем в парах противопоставлений, приметы общности. В результате такой операции антиномия становится, как уже отмечалось ранее, «крестообразной» сложноструктурной сущностью, которая, по сути дела, снимает антиномию «язык – речь».

Не менее показательным примером оказывается то, как дуализм знака в понимании, идущем от Ф. де Соссюра («означаемое – означающее»), у Ч. Пирса становится шестичленным образованием: «отправитель знака – носитель знака – объект знака – получатель знака – результат истолкования знака – ситуация и контекст, стимулирующие интерпретацию». Снятие антиномии Ч. Пирсом выглядит объяснимым с позиций её включения (как специфической системы) в условия функционирования иной системы – коммуникации. При этом, на взгляд Р.О. Якобсона, Пирсом не учитывается целый ряд важных звеньев в функционировании знака (правда, по вполне принципиальным соображениям), к которым можно добавить, например, собственно код – принцип кодирования знака отправителем и способ его существования (акустический, зрительный и пр.).

Последняя характеристика не столь малозначительна, как может показаться. Так, визуальная (письменная) форма языкового знака может снять его дефектность аудиального (устного) оформления. Например, последнее слово четверостишия К. Бальмонта из стихотворения «Воскресший» (Полуизломанный, разбитый, С окровавленной головой, Очнулся я на мостовой, Лучами яркими облитой) большинством носителей языка под диктовку записывается как «облитый», поскольку воспринимается как форма именительного падежа единственного числа мужского рода. Дефектность конструкции в устной речи возникает, во-первых, за счёт несомненного звукового сходства форм «облитой» и «облитый» (акустическая близость безударного [ы] и редуцированного [ъ]) [7, 338], во-вторых, из-за допустимости формально-грамматической связи формы «облитый» с личным местоимением «я» и «рядности» с дуплексивами«полуизломанный», «разбитый» и, в-третьих, пауза обособления причастного оборота Лучами яркими облитой воспринимается как стиховая, т.е. строчная. Восприятие такой записи как недопустимой возникает, как правило, только при знакомстве с авторской пунктуацией и внимательном прочтении поэтического текста.

Справедливости ради надо отметить, что дефектность аудиальной оформленности может использоваться и для создания каламбурной сложнозначности: в рассказе Н.С. Лескова «Импровизаторы» снятие вокативной паузы во фразе Приходи,/ моя милая крошка! (получается:Приходимая милая крошка!) создаёт ещё один смысл – в тексте часто упоминаются приходимые дамы (‘проститутки’).

Любая антиномия является элементом динамических систем, так как, требуя обязательного разрешения, она способствует развитию системы; в то же время, как верно замечает М.В. Панов, разрешение антиномии «не означает её коренного преодоления» [11, 17].

Снятие антиномии за счёт появления сложноструктурных конструкций – процесс естественный, носящий характер универсального явления – энтропии. Однако, на наш взгляд, такое разрешение противоречий не может привести к саморазрушению действительности или понятийной (в том числе аксиоматической) сферы того или иного научного знания – в том числе и самой антиномии – до тех пор, пока в процессе энтропии возникают новые основания для «неподобия» или новые антиномии. Так, существующая, наверное, с того момента, когда к человеку пришло осознание себя самого как homosapiens, антиномия «прекрасное – безобразное», несмотря на неоднократные смены парадигмы, сохраняет своё непреходящее значение для человечества. А изменения между тем носят весьма принципиальный характер. В античности в основании существования этой антитезы лежала мысль о богоподобном (в крайнем случае – «героеподобном») характере этих свойств: «В красоте как бы концентрируются все возможности и способности богов, природы и людей. Красота воспринимается не только как мистика конкретного, но и как полнота и совершенство наличного бытия» [13, с. 17.]. В средневековье же «прекрасное» приобретает характер греховного, запретного; в известном смысле возникла «рокировка» оценочных смыслов («плюс» на «минус» и наоборот). Сегодня антиномия «прекрасное – безобразное» расценивается как эстетическая категория, носящая служебный характер.

Вторым нежелательным следствием снятия антиномий через создание сложноструктурных комбинаций следует признать то, что они влекут процедуру образования всё новых и новых антиномий, снятие которых путем нового «отпочкования» приводит в конечном счёте к коллапсу системы в силу её «перегруженности».

Основой симметрии является повтор варианта, иначе говоря – вариант в этом случае должен совпадасть в полном объеме с инвариантом. Основой асимметрии является антиномия, т.е. противоречие, в том числе проявляющееся как несоразмеренность вариантов; другими словами, суть асимметрии в том, что понятия варианта и инварианта не совпадают, но системно связаны.

Литература

1.Г.Н. Акимова. Новое в синтаксисе современного русского языка. М.: Высшая школа, 1990, с. 7 -13.

2. О. Аксёнова. Языковая игра как лингвистический эксперимент поэта/ О. Аксёнова. URL: http://www.lib.ru..

3. И.А. Бодуэн де Куртенэ. Избранные труды/ И.А.Бодуэн де Куртенэ. Т.I. – М.. 1963.

4. К. Бюлер. Теория языка//В.А. Звегинцев. История языкознания XIX – XX веков в очерках и извлечениях/ К. Бюлер. – Ч.II. М.: Просвещение, 1965.

5. А.Г.Иванова. Структура слога в языках различных типов//Язык и мышление: Психологические и лингвистические аспекты/ А.Г.Иванова. М. – Пенза, 2004.

6. Вяч. Вс. Иванов. Чет и нечет: Асимметрия мозга и знаковых систем/ Вяч. Вс. Иванов. М..: Советское радио, 1978.

7. О.А. Лаптева. Речевые возможности текстовой омонимии. М.: Либроком, 2009.

8. Б.А. Ларин. История русского языка и общее языкознание/ Б.А.Ларин. М.: Просвещение, 1977.

9. В.М. Лейчик. Язык и общество: Противоположные тенденции как импульс развития языка в современную эпоху/ В.М.Лейчик. – Вестник МАПРЯЛ. – 2006, № 52.

10. Н.И. Кондаков. Логический словарь-справочник/ Н.И.Кондаков. М.: Наука, 1975.

11. М.В. Панов. Языковые антиномии как внутренние стимулы развития языка//М.В. Панов. Труды по общему языкознанию и русскому языку. М.: Языки славянской культуры. 2007.

11. В.В. Петров. Язык и логическая теория//Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. XVIII. – Логический анализ естественного языка. – М.: Прогресс, 1986.

12. М.С. Уваров. Бинарный архетип: Эволюция идеи антиномизма в истории европейской философии и культуры/ М.С.Уваров. – СПб.: изд-во БГТУ, 1996.

13. А.А. Тихонов. Одиссея разума и разум Одиссея/ А.А.Тихонов. – Ульяновск, 2003.

14. Т.С. Шарадзенидзе. Лингвистическая теория И.А.Бодуэна де Куртенэ и её место в языкознании XIX-XX веков/ Т.С.Шарадзенидзе. – М.: Наука, 1980.



1Обращает на себя внимание то, что в приведенном примере в приглагольной позиции употреблены глаголы многократного действия (засёдлывать, умываться).


2Например, хотелось бы надеться, что великий Э. Резерфорд, произнося слова «вся наука – или физика, или коллекционирование марок», лишь подчёркивал высочайшую степень опасности экспериментальной составляющей этой науки и меру её ответственности перед человечеством.

Похожие:

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального...
Умк рассмотрен и одобрен на заседании кафедры 15 февраля 2007 года, протокол №4
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconАктуальные проблемы школьного преподавания русского языка и литературы...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconКафедра педагогики начального обучения реферат Ян Амос Коменский
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconНациональный исследовательский технологический университет «мисиС»...
Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconНациональный исследовательский технологический университет «мисиС»...
Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconРоссийской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconПравила приема граждан в федеральное государственное бюджетное образовательное...
Правила приема граждан в федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «кубанский...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconМинистерство образования и науки РФ федеральное государственное бюджетное...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ульяновский госудаственный педагогический университет им. И. Н. Ульянова» кафедра русского языка iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение...
«Южно-российский государственный технический университет (Новочеркасский политехнический институт»)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
pochit.ru
Главная страница