Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил




НазваниеВряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил
страница5/21
Дата публикации03.05.2013
Размер2,32 Mb.
ТипДокументы
pochit.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
заключено противоречие, на которое нельзя не обратить снимания, потому что осе зависит от
зрителей.
Во время гастрольной поездки Королевского шекспировского театра по Европе спектакль
«Король Лир» шел с возрастающим успехом; вершина была достигнута где-то между
Будапештом и Москвой. Трудно себе представить, что зрители, большая часть которых едва
знала английский ЯЗЫК, могут оказывать такое влияние на исполнителей. Приходя в театр,
они приносили с собой любовь к «Королю Лиру», огромный интерес к актерам из другой
страны и главное — опыт жизни в послевоенной Европе, который приближал их к
трагической тематике пьесы. Необычайное внимание, с которым они смотрели спектакль,
делало их молчаливыми и сосредоточенными; атмосфера, царившая в зрительном зале,
создавала у актеров ощущение, что они играют под яркими лучами прожектора. В результате
осветились самце темные места пьесы, они исполнялись с таким богатством смысловых
оттенков и с таким мастерским владением английским языком, которые могли оценить лишь
немногие из присутствующих в зале, но чувствовали все. Актеры были тронуты и
взволнованы, они приехали в Соединенные Штаты, горя желанием показать зрителям,
знающим английский язык, все то, чему они научились под пристальным взглядом
европейцев, Я был вынужден вернуться в Англию и встретился с труппой только через
несколько недель в Филадельфии. К. моему удивлению и огорчению, оказалось, что актеры
играют значительно хуже, чем прежде. Мне хотелось наговорить им резких слов, но я
понимал, что они не виноваты. Они потеряли контакт со зрителями, в этом было все дело.
Филадельфийские зрители, разумеется, прекрасно знали английский язык, но среди них
почти не было людей, которых интересовал «Король Лир», они приходили в театр по тем
причинам, по которым чаше всего ходят в театр: чтобы не отстать от знакомых, чтобы
доставить удовольствие женам и тому подобное. Я не сомневаюсь, что к таким зрителям
тоже можно найти подход и заинтересовать их «Королем Ли-ром», но наш подход оказался
заведомо неверным. Аскетизм нашей постановки, такой уместный в Европе, здесь оказался
бессмысленным. Я смотрел на зевающих людей в зале и сознавал свою вину, я прекрасно
понимал, что мы чего-то не доделали. Если бы я ставил «Короля Лира» для
филадельфийских зрителей, я, конечно, поставил бы его иначе — с совершенно иной
расстановкой акцентов и, попросту говоря, с иной силой звучания. Но менять что-то в
завершенной постановке во время гастрольной поездки — об этом нечего было и думать.
Актеры тем не менее бессознательно откликались на новую ситуацию. Они старались
подчеркнуть те места пьесы, которые могли привлечь внимание зрителей, то есть
безжалостно эксплуатировали каждую возможность обострить действие или
продемонстрировать взрыв чувств; они играли крикливее н грубее, чем в Европе, и, конечно,
22
торопливо проговаривали те сложные сцены, которыми так наслаждались зрители, не
знающие английского языка, н которые — ирония судьбы! — могли оценить по достоинству
только зрители, знающие этот язык. В конце концов наш импресарио договорился, что мы
дадим несколько представлений в Линкольн-центре в Нью-Йорке — в огромном зале со
скверной акустикой, где почти невозможно добиться контакта со зрителями. Нам пришлось
играть в этом громадном театре по экономическим соображениям — прекрасный пример
того, как создается замкнутый круг причин и следствии и неудачный состав зрителей, или
неудачное помещение, или то и другое вместе превращают актеров в грубых ремесленников.
Мы снопа оказались в такой ситуации, когда у актеров мс было выбора: они поворачивались
лицом к публике, говорили громким голосом и, разумеется, отбрасывали все то, что
придавало художественную ценность их игре. Такая опасность подстерегает актеров в любой
поездке: как правило, им приходится играть совсем не в тех условиях, на которые рассчитан
спектакль, поэтому контакт с новой аудиторией — обычно дело случая. В прежние времена
бродячие актеры перестраивали свои выступления в каждом новом месте; современные
изощренные постановки не обладают такой гибкостью. Вот почему, когда мы играли «US»
— спектакль - хэппенинг о воине во Вьетнаме, созданный общими усилиями группы актеров
Королевского шекспировского театра, •— мы решили отказаться от приглашений на
гастроли. Наш спектакль во всех своих деталях был рассчитан па тот круг лондонских
зрителей, которые посещали театр «Олдвич» в 1966 году. Отличительная черта этой
экспериментальной постановки заключалась в том, что у пас не было текста, придуманного и
написанного драматургом. Актеры обменивались репликами со зрителями, и в результате
возникала та духовная общность, которая придавала смысл, каждому такому вечеру. Если бы
у нас был определенный текст, мы могли бы играть и в других местах; без такого текста наш
спектакль действительно был хэппенингом поэтому мы, конечно, что-то утратили оттого, что
играли его целый, сезон, хотя лондонский сезон длится всего пять месяцев. Одно-
единственное представление могло бы стать подлинной вершиной. Но мы считали своим
долгом включить «из» в репертуар, и в этом была наша ошибка. Репертуар повторяется, а
повторять можно только то, что не подлежит изменению. Правила английской цензуры
воспрещают актерам менять текст и импровизировать по время выступлений. В этом
конкретном случае невозможность изменений обрекла спектакль на умирание: по мере того
как терялась непосредственность контакта со зрителями и заинтересованность » теме,
воодушевление актеров тоже спадало.
Однажды во время беседы с группой студентов мне удалось наглядно показать, как сильно
зависит качество актерского исполнения от степени внимания аудитории, Я попросил кого-
нибудь выйти на сцену. Охотник нашелся, и я вручил ему листок бумаги, на котором был
напечатан монолог из «Дознания», пьесы Петера Вайса об Освенциме. Пока доброволец
читал текст про себя, остальные хихикали, как это обычно бывает, когда зрители видят, что
один из них попал в глупое положение. Но человек на сцене был слишком поражен и
потрясен тем, что он читал, и не пытался скрыть свое смущение неловкими шутками, тоже
обычными в таких случаях. Его серьезность и сосредоточенность в конце концов передались
остальным, и водворилась тишина. Тогда по моей просьбе он начал читать вслух. В первых
же словах в полную меру прозвучал их ужасный смысл и тот отклик, который они рождали в
душе чтеца. Слушатели мгновенно это поняли. Они слились с ним воедино, они слышали
только его голос: лекционный зал. сам этот человек, который добровольно вышел на
сцену,— ничто больше не существовало, гипнотическая сила голых фактов, рассказывающих
об Освенциме, восторжествовала надо всем остальным. Он продолжал читать, но
ошеломление не проходило и тишина оставалась такой же напряженной, а главное — его
чтение с профессиональной точки зрения было безупречно; его нельзя было назвать ни
хорошим, ни дурным, ни техничным, ни беспомощным — оно было безупречно, потому что
выступавший забыл о себе и не заботился о правильных интонациях. Он чувствовал, что
присутствующие хотят его слушать, и ему хотелось, чтобы его слушали; образы,
23
возникающие с его сознании, подсказывали ему форму выражения и невольно придавали его
голосу нужный тембр и нужную силу звучания.
Затем я попросил выйти на сцену еще одного добровольца и вручил ему монолог из
«Генриха V», в котором называются имена убитых французов и англичан н говорится,
сколько погибло тех и других. Он прочел монолог вслух со всеми ошибками, которые
обычно делают любители. Одного вида томика Шекспира оказалось достаточно, чтобы
разбудить множество условных рефлексов, связанных с чтением стихов. Его голос звучал
неестественно, потому что он изо всех сил старался сделать свою речь благородной и
значительной; он старательно преподносил каждое слово, ставил бессмысленные ударения,
язык с трудом повиновался ему, он держался напряженно и неуверенно, и его слушали
невнимательно и беспокойно. Когда он кончил, я спросил у присутствующих, почему
перечень убитых при Азенкуре произвел на них гораздо меньшее впечатление, чем описание
погибших в Освенциме. Завязалась оживленная дискуссия.
— Азенкур — это прошлое.
— Но Освенцим — тоже прошлое.
— Пятнадцатилетней давности!
— Сколько же времени должно пройти?
— Когда труп становится историческим трупом?
—Через сколько лет убийство приобретает романтический ореол?
Мы поговорили еще несколько минут, и я предложил провести такой опыт. Я попросил того
же актера - любителя прочесть монолог еще раз с паузами после каждого имени; во время
пауз слушатели должны были, соблюдая тишину, припомнить и объединить свои
впечатления от Освенцима и Азенкура и постараться поверить в то, что все эти имена
принадлежали некогда живым людям, поверить настолько, чтобы представить себе, что
бойня при Азенкуре происходила на их памяти. Актер начинал читать монолог снова, и
слушатели добросовестно старались выполнить порученную им работу. После первого
имени относительная тишина стала напряженной. Это напряжение передалось актеру, он
почувствовал, что между ним и слушателями установилась эмоциональная связь, он перестал
думать о себе, все его внимание сконцентрировалось на том, о чем он говорил. Теперь уже
сосредоточенность слушателей активно помогала ему: его интонации упростились, он нашел
верный ритм, это в свою очередь усилило интерес слушателей, и наконец возник
двусторонний поток мыслей н чувств. Когда он кончил, мне ничего не нужно было
объяснять, слушатели сами поняли, что им удалось сделать, они сами поняли, насколько
разной может быть тишина.
Конечно, этот опыт, как все другие опыты, было достаточно искусственным: зрители играли
в нем более активную роль, чем обычно, и тем самым помогли неопытному актеру. Как
правило, опытный актер, читая такой отрывок, сам добивается от зрителей той степени
внимания, которая соответствует степени правдивости его исполнения. Иногда актеру
удается полностью захватить аудиторию, и тогда он, как матадор-виртуоз, может делать со
зрителями все, что захочет. Однако обычно это зависит не только от него одного. И я и
исполнители убедились, например, что в Америке «Визит»8 или «Марат/Сад» находят более
живой отклик, чем в Англии. Англичане не в состоянии воспринять «Визит», как нечто
достоверное, как рассказ о силах зла, дремлющих в каждом маленьком человеческом
сообществе, и, когда мы играли в глухих углах Англии при пустом— буквально пустом —
зале, те немногие, кто приходили в театр, говорили: «Выдумки!», «Так не бывает!»; они
хвалили или ругали спектакль, как хвалят или ругают сказку. «Марат/Сад»9 пользовался в
Лондоне успехом, скорее, как яркое театральное зрелище, чем как пьеса о революции, войне
8 «Визит пожилой дамы» — пьеса Фридриха Дюрренматта. ;,. (Русский перевод — Москва. «Искусство», 1959.)
9 «Преследование и убийство Жана Поля Марата, представленное труппой дома умалишенных в Шарантоне
под руководством господина де Сада» — пьеса Питера Вайса (Peter Weiss. Die Verfolgung und Ermorfung
Jean Paul Marats/ Dargest/ durct die Schauspielgruppe des Hospizes zu Charenton unter Anleitung des
Herrn de Saade. Frankfurt a. M., 1964).
24
и безумии. Противоположные по смыслу слова «литературным» и «театральный» достаточно
многозначны, по, когда англичане произносят их в качестве похвалы, обычно это означает,
что они не хотят касаться темы, которая внушает им беспокойство.
Американские зрители реагировали на обе пьесы гораздо более непосредственно, они без
труда соглашались с предпосылкой, что люди алчны, жестоки и легко впадают в безумие.
Драматичность сюжета захватывала и держала их в напряжении, а когда шел «Визит», они
часто попросту не обращали внимания на то, что повествование развертывается в непривычной экспрессионистической манере. Их занимало только содержание пьесы.
Блистательные успехи Казана — Умльямса — Миллера, «Вирджиния Вулф» Олби10
подготовили аудиторию, способную полностью включаться в круг забот к тревог героев
пьесы, и каждого из этих спектаклей был огромным событием потому что сосредоточенность
зрителей создавала нерасторжимую связь между сценой и залом.
В Америке волна всеобщего признания Неживого театра сменяется не менее мощной волной
его неприятия. Несколько лет назад здесь возникла Студня актеров, которая стремится
поддерживать веру в себя, показывать практическую помощь тем актерам, которым не
посчастливилось получить работу на длительное время. Благодаря серьезному и
систематическому изучению некоторых разделов системы Станиславского Студни актеров
удалось создать прекрасную школу актерской игры, которая полностью отвечает
требованиям современной драматургии л современной публики. Актеры по-прежнему
вынуждены готовить спектакли за три недели, но они находят опору в традициях школы и
являются на первую репетицию, уже имея что-то за душой. Навыки, полученные в Студии,
придают их игре убедительность и цельность. Актер Студии в состоянии отбросить штампы,
имитирующие реальность, и попытаться найти нечто более реальное в себе самом. Он
представляет свои находки на суд публики, то есть живет на сцепе жизнью созданного им
образа и тем самым превращает процесс игры в процесс познания человеческой природы.
Слово «реальность» имеет много значений, но в данном случае под ним понимается срез с
реальной жизни, в котором сконцентрированы люди, окружающие актера, и волну ЕОЩПС их
проблемы, причем этот срез должен совпасть с тем срезом с действительности, который
попытался зафиксировать тот или иной современный драматург— Миллер или Теннесси
Уильяме. Точно так же источник жизнестойкости театра Станиславского заключался в том,
что он отвечал требованиям лучших русских классически?; авторов, пьесы которых игрались
в традициях натуралистической школы. В России в течение ряда лет натуралистическая
школа, зрители и драматургия находились в состоянии полной гармонии. Позже Мейерхольд
бросил вызов Станиславскому и предложил другой стиль игры, запечатлевший другие
элементы реальности. Но Мейерхольд исчез. Сейчас в Америке настало время для появления
нового Мейерхольда, так как американцы больше не верят, что с помощью
натуралистических методов можно показать, какие силы управляют их жизнью. Американцы
обсуждают Жене, переоценивают Шекспира, цитируют Арто, много говорят о традиционных
представлениях — и все это продиктовано вполне реалистическими соображениями: многие
аспекты современной американской жизни могут быть отражены только с помощью такого
рода методов. Еще недавно полнокровная жизнь американского театра вызывала у англичан
нескрываемую зависть, Сейчас маятник качнулся в сторону Лондона, как будто англичане
постигли наконец все тайны. Несколько лет назад я видел в Студни актера девушку, которая
пыталась прочесть монолог леди Макбет от лица дерева; когда я рассказывал об этом в
Англии, все смеялись, и даже сейчас многие актеры еще не понимают, что дают подобные
упражнения. Однако девушке в Нью-Йорке не нужно было объяснять, что такое групповые
действия и импровизация — этому она уже научилась, ей хотелось понять, что такое форма,
какие обязательства налагает форма, вот почему она стояла с поднятыми руками и пыталась
«почувствовать» себя деревом, растрачивая впустую свое внутреннее горение и свою
энергию.
10 «Кто боится Вирджинии Вулф?» — пьеса Эдварда Олби, 1962).
25
Все это опять приводит пас к топ же проблеме. Слово «театр» включает в себя несколько
расплывчатых понятий. В большинстве стран у театра нет ни определенного социального
статуса, ни ясной цели, он существует только за счет разделения своих функций: для одного
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил icon©Издательство «Прогресс», Москва, 1976
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconБольно жить
В это большое множество (а часто и пустое множество) Олег Павлов не входит — попросту не умещается со своим писательским миром, в...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconЛекция 5 Гераклит Эфесский для комментариев
Уже у древних бытовало мнение, что он темно излагал мысли, за что и получил прозвище Темный. На самом деле его мысль глубока. Вода...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconДоклад на Ассоциации 22. 09. 2009 Сегодня пойдёт речь о самом интересном,...
Сегодня пойдёт речь о самом интересном, таинственном, субъективном критерии патентоспособности, в котором присутствует в полной мере...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconНепроизвольное, произвольное и послепроизвольное
Но вряд ли найдется человек, который мог бы сказать: “Я всегда в состоянии управлять своим вниманием”. “Сосредоточенность вечная...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил icon10. сергей
Сергей производил впечатление грамотного, интеллигентного, хорошо воспитанного мальчика. Он показался мне очень молодым, выглядел...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconНезаконченный обелиск из Асуана
На самом деле это не так. Стекло аморфный диоксид кремния, подверженный медленной кристаллизации. С течением времени он становится...
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconУчреждение образования «Государственная общеобразовательная сш №4 г. Чашники»
Два столетия отделяют нас от эпохи великого писателя. Творчество Николая Васильевича полно тайн, тёмных пятен даже для его современников....
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconЭтой книги – история покушения на русскую культуру, хотя формально...
Речь идет таким образом об ответственности режиссер-ского творчества. Речь идет также о его национальных корнях
Вряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так долго. И в самом деле в семнадцать лет он уже поставил iconВраг народа факты и документы
Чубайс давно не является, возглавляя хоть и крупнейшую, хоть и богатейшую, но давно уже ставшую частной лавочку, именито титулованную...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница