1894 1953 одиссей




Скачать 90,98 Kb.
Название1894 1953 одиссей
Дата публикации01.09.2013
Размер90,98 Kb.
ТипДокументы
pochit.ru > Астрономия > Документы
ЮЛИАН ТУВИМ

(1894 – 1953)



ОДИССЕЙ
Ночь ослепла от ливня, бушует чернильная пена,

Небеса расхлестались, и льются на землю помои.

О друзья, не пускайте, вяжите меня бичевою –

Там, в саду, так протяжно, так страшно распелась сирена.
Словно ящерка вьется, двугрудая, скользкая, длинная,

В разоренном кустарнике, брошенном в окна туманом.

Чтоб не слышал я пенья, мне уши замажьте хоть глиною,

Хочет музою стать, всё твердит мне о дивном и странном.
В пене встал океан, будто конь, перепуганный громом,

Тучи – зубрами в пуще, смятенное небо заржало.

^ Я – шальной мореплаватель, бездна бушует над домом,

Сад свихнулся от пенья, пришел в исступленье от жалоб.
Понесло меня, Ноя, Улисса, забросило в омут,

В даль кипящих путей и в моё человечье хожденье.

^ Дева-песенница – лунным светом течет ее пенье,

Сладкой жалобой льется, струится и тает истомой.
Пусть мне кто-нибудь добрый монеты на очи положит,

Самый добрый – пускай мне отравленный кубок протянет,

^ Встань, моя Пенелопа, склонись у последнего ложа,

Я вернулся к тебе – и опять меня в странствия манит.
Видишь? В окнах она всё поёт и всё так же ярится,

И глаза не отвесть от чешуйчатого наважденья.

^ Слышишь? В паводок манит жестокая эта певица

Зовом первой любви, от которого нету спасенья.
Океан принесла, чтобы выл под моими стенами,

Повелела небесным громам грохотать надо мною.

^ И поёт всё грозней потому, что любовь между нами,

Чтоб навеки забыл я мечту о домашнем покое.
В сад откройте окно, там деревья кричат бесновато,

Как утопленник, в песнь поплыву, поплыву безрассудно!

^ Пусть сорвется мой дом с якорей и помчится, как судно!

О жена» О друзья! Мне поистине нету возврата!

Пер. Д.Самойлова
***

Я люблю, как неизменно

Ты тоскуешь вечерами,
Голову склонив смиренно
Пред закатными тенями.

Я люблю, как ты уходишь
В неизведанные дали
И в воображенье бродишь
Там, где люди не бывали.

Знаю, не со мной те грёзы
Связаны: могила где-то
Есть, где ты возложишь розы…
Но люблю в тебе и это.



^ КАК ХОЖУ ВЕЧЕРАМИ…


Как хожу вечерами по улице мрачной,
Воротник приподняв на пальтишке дырявом,
Знаю: вряд ли дорога пребудет удачной,
Лишь подошвы протру на асфальте шершавом.

Но вперед я иду, молодой и красивый,
В кулаках моих твердая сила играет;
Вперевалочку шествую, что объяснимо:
Это пьяное счастье меня распирает!.



ИИСУСЕ…


Напрасно я гордыней тщусь,
Еще к Тебе я возвращусь,
Иисусе…

Еще придет пора рыдать,
Сквозь слезы лик Твой прозревать,
Иисусе…

И столь великою тоской
Я запечалюсь пред Тобой,
Иисусе…

Что дух мой дерзкий ниц падет
И скорбь мне сердце разорвет,
Иисусе…




СМЕРТЬ


Принес он ей цветы печальною порой
(Мой Боже…),
Принес он туберозы днем осенним.

Любовь открылась им бездонной глубиной
(Мой Боже…),
Огромным счастьем безраздельным.

Она сказала: Так останься же со мной
(Мой Боже…),
Я вся – твоя, на радость и мученье!

Одни мы будем этой ночью вихревой
(Мой Боже…),
Да состоится наше обрученье…

Замкну я двери, чтобы тайну сохранить
(Мой Боже…),
Свидетель счастью нашему не нужен…

Но лишь приблизилась к дверям, чтоб их закрыть
(Мой Боже!!!),
Как Некто намертво схватил ее снаружи




ДИАЛОГ



Коль белый сад пророков привечает,
Сад, верно, не простой?
- Райский…

А коль цветок вдруг в полночь расцветает,
Что за цветок такой?
- Тайный…

Коль спит звезда и в грёзах морю рада,
Как сон ее назвать?
- Тихий…

А по тебе, любовь моя, отрада,
Как мог бы я рыдать?
- В голос…

А даль, что бездной нам грозит бескрайней,
Как назовем ту даль?
- Страшной…

И по тебе, по тихой, грустной, тайной,
Безмерна чья печаль?


- Божья!..


СКУКА


Воскресных пополудней грусть пуста.
Бесплодье улиц бесконечно длится.
Унылых палисадников тщета.
А в окнах – кислых бесприданниц лица.

О, скука! О, навязчивый фантом
Контор, присутствий, залов ожиданья!
Одно и то же нынче и потом!
О, скука, безнадежное созданье!

Нет смысла на иное уповать!
Тащись, мещанский рай, годиной длинной!
Давай с тобою, скука, напевать:
«Горой, горою ты пойдешь,
а я долиной,
Ты розой, розой зацветешь,
а я калиной…».


ЛИКЁР

В небесной синеве висит,
Зеленой дымкою обвит,
Месяц.

Искрится снег, трещит мороз,
И в серебре окна пророс
Месяц.

Еще рюмашечку одну!
И говорю себе: «Ну-ну!
- Месяц?!».



^ БРОСИТЬ БЫ ВСЁ ЭТО


Бросить бы всё это, бросить бы всё сразу,
Осенью осесть бы в Кутно иль в Серадзе.

В Кутно иль в Серадзе, в Раве иль в Ленчице
В небольшом домишке от всего укрыться.

Было бы тепло там, тесновато малость,
Много бы спалось там, часто выпивалось.

И чтобы утрами петухи там пели,
Добрые соседи ели и глупели.

И пойти в корчму бы, водочки накапать,
По былому-прошлому потихоньку плакать.

И тебе сказать бы, рюмку доливая:
»Ну и как, любимая? Ну и как, родная?

Хочется веселья, болтовни в столице
Заскучала, верно, в Кутно иль в Ленчице?».

И в ответ на это ты бы промолчала.
Буря бы тоскливо в трубах завывала…

Думала б ты долго, горестно и смутно:
- Что ж ему тут надо, в Раве или в Кутно?




* * *
Ты спаси меня от муки,
От греха меня избавь ты,
Слов уже мне не хватает,
Взглядов на тебя и скорби,
Вот уж ночь во мне сгустилась,
Ты спаси меня от муки,
От греха меня спаси,
Выплакал свои глаза я,
Всё я высказал как будто:
От безумья и печали
Жалобно скулю, как пёс,
От отчаянья и боли
Я люблю тебя тоскливо,
Так болезненно люблю,
Ты спаси меня от муки,
Ведь в крови, в грехе погряз я,
Преступленьем стал я тайным,
Ну а ты – мое мученье,
Хоть была ты мне улыбкой,
Ландышем, звездою, небом,
Но теперь греховным взглядом
На тебя гляжу со страхом,
Ты моею мукой стала,
А я выплакаться жаждал
На груди твоей ночами,
Но мелькнули эти ночи
Мигом быстрым и бессонным,
Что же, что осталось мне?
А остались мне всего лишь
Слезы, немочь, грусть разлуки,
Ничегошеньки иного,
И душа, как ночь, глуха,
- Так спаси меня от муки
И от моего греха!

***

Ты мне жена, жена, и это в сердце бьется
Смятеньем, счастьем, страхом, восторгом,
сладким шоком!
То всё замрет внутри, то радостно взорвется,
И я взлетаю в небо, и в даль стремлюсь потоком.

И думаю, и помню, и вновь припоминаю,
Смеюсь, молюсь и плачу, не зная что со мною,
И незнакомым людям вдруг руки пожимаю,
И говорю с волненьем: жена, жене, с женою…

В любую пору года ты для меня прекрасна!
Всегда как в первый раз мой взор тебя ласкает!
Взгляни же мне в глаза: в них ты увидишь ясно
Ту вековую силу, которая смиряет!.



ЖЕНА

Муж – лентяй, лоботряс. Коротает он день,
То по городу бегая, то торча у окна, словно пень.

И всё смотрит и смотрит: на трамваи, на солнечный блик,
Что-то ищет, бормочет, вынюхивает, как шпик.

Иль копается в книгах, листая за томом том.
Этих книг, фолиантов причудливых, полон весь дом.

Что-то буркнет невнятно. Опять заторопится вдруг.
Да о чем же он шепчет, о чем размышляет супруг?

Вечерами пьет водку. Я злюсь на такие дела.
Застилает глаза его милые пьяная мгла.

Застилает глаза его милые мгла… мгла…
Но он падает предо мной на колени, глаза закрывает,
И тогда мне понятно короткое слово: Я.


НОЧЬ

Постучишься ты ночью негромко
В одинокий мой дом безотрадный.
Я скажу: «О, моя незнакомка».
Ты ответишь: «О, мой ненаглядный».

И моею ты станешь. Устами
Я вопьюсь в твои губы и веки,
Счастье жаркое вспыхнет меж нами,
Хоть умрет во мне что-то навеки.

Зацелуемся… Поздней порою
Твое тело в объятьях лучится…
И уснём, утомившись игрою,
Не гадая, что дальше случится.

Но очнемся. И тяжкая злоба
В наших душах проснется, как мщенье,
Словно вдруг совершили мы оба
Грех, которому нету прощенья.

Впрочем, ночью ты снова негромко
Постучишься в мой дом безотрадный.
Я скажу: «О, моя незнакомка!».
Ты ответишь: «О, мой ненаглядный!».


^ SUUM CUIQUE*

Кому шедевры антики,
Музеи, солнце, портики
И прочая благодать,
А мне в шинке в день мглистый
Добрая рюмка чистой,
Да чем-нибудь зажевать.

Кому сонаты, симфонии,
Лувры и филармонии,
Ярких столиц парад, -
А мне столик укромный,
Стаканчик, хозяин сонный,
Да одинокий взгляд.

Дождь сединой мохнатой
Бурьян обвил перед хатой,
В лужах дорога-калека.
Грязь, размякшая глина…
Чем же ты заменимо,
Одиночество человека?




* Каждому своё (лат.).
ТЕМПЕРАТУРА

В термометре она – ртутья,
В костях и суставах – трупья,
Ввысь хочет распространиться.
Какой-то проклятый морок:
Проникла в мозг, и за сорок
Уже стремится.

В сорок и две уткнулась
Линия, что рехнулась
В градуснике бывалом.
Сколь велики-велики
Горние мои пики
Перед провалом.

Сорок и три наплывает
Пиком, каких не бывает,
Непостижимым для взгляда.
Ртуть потрясли и сбили,
Горы мраком обвили, -
Хватит: больше не надо.







СВЕТ



В алюминий со стеклом,
Спаянные в трубке длинной,
Пущен быстрый электрон,
Искрой мчащийся карминной.

Как в именье родовом,
В металлической отчизне
Ток потоком ярким брызжет,
Вьётся в ложе световом.

И нутро моё дрожит,
Кровь, как встарь, стучит упрямо,
Возбуждает, ворожит
Бегом бешеным реклама.

Давнее вино огня
В недрах жил живет сокрыто.
Мчись, пылай, гони меня,
Муза света, Электрита!



^ КУРС ЛЕЧЕНИЯ
Сердце быстрое, горят твои останки,
В ритме жизни бешеном ломаясь!
Принимаю капли валерьянки,
Но от них отнюдь не поправляюсь.

Как тут выздороветь и сдержать рыданья,
Ведь весна опять рожать готова
И цветы заместо увяданья
Тем страшат, что расцветают снова.

Вот сердечный доктор прибывает,
Слушает, что деется со мною,
Гидротерапию предлагает;
Я бурчу под нос: «Водой святою…».



ЦЕЛЬ
Искал я это в Париже, искал в Берлине и Риме,
А это рядышком было, носило польское имя.

Я грезил о мире новом, великом чём-то, вселенском,
А всё это рядом было, в садике деревенском.

А это – горошек, ирис, мальвы, полные света,
Расцвеченные под солнцем простыми красками лета.

Качайся теперь, качайся, головушка покаянна,
Дивясь, как в садике сине, и розово, и шафранно.

Искал я это так страстно, скитаясь в мире широком,
А это на паре грядок явилось мне ненароком.

Еще в Москве и Гааге, в Нью-Йорке я буду, знаю;
А может, бог даст, и в Токио, и в Токио побываю.





^ РАЗМЫШЛЕНИЯ В КАФЕ
Строить до неба зданья,
Мчаться сквозь мирозданье,
Злато, мощь без предела,
Царствие и владенье,
Даже стихов сложенье -
Не это людское дело.

Не дело для человека
Быть богом нового века,
Жертвой людей исправить,
Иль честно, без вероломства
Служить на благо потомства
и легенду оставить.

Ни звездные наважденья,
Ни вещие озаренья,
Ни укрощенья стихии.
Не для того жизнь длится,
Не для того в землице
Сгниём, гордецы лихие.

А дело для человека -
Любовь свою ждать от века,
Ждать долго, долго, с надеждой…
И, тишиной томимый,
Пишу я имя любимой
Спичкой на мраморе нежно.




НОЧЬЮ
Пробужденный среди жизни,
как аптекарь среди ночи,
вижу, сном еще налитый,
неземной твой взгляд упорный.

Слышу, сном еще шумящий,
настоятельную просьбу,
что опасна, как рецепты
пьяненького недоучки.

Как же можно так, без стука,
прямо в сердце и так громко,
когда здесь – всего лишь шорох
трав сухих и сонной речи.

А в той комнате, откуда
вышел я в средине жизни, -
черный крест на белом фоне,
Тацит, и часы, и горе.

Дай доспать мне, дай допеть мне
грустно-тацитову ночку,
что тик-таком потакает
старой вере, книгам старым.

И не взбалтывай в бутылях
серебристую отраву.
Ночь – мир замкнутый, в котором
не буди напрасно грустных.

Вырви лист луны из ночи,
сердце мертвым блеском полни,
а я бред шептать свой буду,
в сонной речи пропадая.

В речи сонной, мире сонном,
в недвижимой бездне жизни;
и усну навеки, глядя
в черный крест на стенке белой.

ДВИЖЕНИЕ
Встали, ходят. Как прекрасно!
Хоть зачем – не очень ясно.

Ходят. По делам идут.
Дело сделают, уйдут.

Встали для. А ходят, дабы.
Целям, надобностям рады.

Ходят резво и варшавно.
Как чудесно! Как забавно!

Ходят земляки родные,
Человечки заводные!,

Ходит влево, ходит вправо
Истый Гражданин Варшавы.

Он – для всех. Все – для него.
Как смешно! Но для чего?

СТРИЖКА
Я не поеду. Слуга покорный,
Но не успел постричься.
Ну и представьте себе: покойник
В зеркало вдруг глядится.

Что же мне, в креслице восседая,
Мертвым зрачком любоваться,
Как шевелюра моя седая
Будет срезаться?

В поле осеннем стебель и колос -
Это понятно.
Тут же – как пепел – сыплется волос
И невозвратно.


^ НОЧНЫЕ ЧАСЫ
Не сплю я и в час, и в два, не сплю и в три, и в четыре.

Ночи глаза открыты, мои глаза – еще шире.
Мы всматриваемся друг в друга
Упорным настойчивым взглядом:
Кто кого пересилит,
Кому это больше надо.

В два принял я аллонал, в три выпил я веронал,
Рехнулся на почве химии, ретортой безумной стал,
В четыре молиться начал, в пятом часу – проклинать
(На ложе моем поэтическом совсем невозможно спать).
С пяти до шести мое сердце галопом кой-как добралось,
И мрак за окном стал таять, и утро в окно влилось.
К семи же соперник ночи – смерть (ей плевать на стих) -
Устроила мне качели из брючных подтяжек моих.


^ ВРУЧАЯ СЕРДЦЕ
Свое бездомное дарю тебе я сердце.
Сполна владей.
Иль приюти бездомное то сердце,
Или разбей.
Тебе спасибо скажет это сердце
И меж теней.


ДУМЫ
Погостик сельский, во мху – могилы,
Кресты рассохлись от муки крестной,
Погостик сельский, простой и милый,
Ну, как обычно и как известно.

На том погосте, где редки гости,
Дурак печальный, торчу привычно,
И плачет птичка, и тлеют кости,
Ну, как известно и как обычно.

Здесь думы думать весьма уместно,
Домой бреду я почти летейский,
И воспеваю погостик сельский,
Что так обычно и так известно.









ЖАБЫ-ЛАТИНИСТКИ
Жабы милые, душа к вам
Тянется на “Quamquam! Quamquam!”.

Рвусь я в небо, словно кряква,
Слыша “Qua qua qua” in aqua.

Не прожить мне ни минутки
Без прекрасных “Ut qui! Ut qui!”/

Но когда я с грустью в паре,
Не пытайте: “Qua re? Qua re?”.

Тут ансамбль жабьих кум
Кумкать начал: “Cum, cum, cum”.

Дав понять, что это «cum»
Есть cum con-se-cu-ti-vum.


Похожие:

1894 1953 одиссей iconРусская Православная Церковь сразу после смерти Сталина: 1953 1958 годы
Лицо и личность Никиты Сергеевича Хрущева: анализ и социально политическая ситуация в стране в период 1953 – 1958 годов
1894 1953 одиссей iconИз Песни девятой (Одиссей у циклопов)

1894 1953 одиссей iconРассказ чехова «студент»
Менее из­вестны предыдущие приезды Чехова в Крым: летом 1888 года в Феодосию, в июле 1889-го и марте 1894-го — в Ялту. Наиболее плодотворным...
1894 1953 одиссей iconТестирование по теме: общественно-политическое развитие россии в...
Тестирование по теме: общественно-политическое развитие россии в 1894-1904 гг. В-1
1894 1953 одиссей iconИздательство: Харьков, «Одиссей» Количество страниц: 380
Трудовая правосубъектность собственника предприятия, учреждения, организации или уполномоченного им органа
1894 1953 одиссей iconЛитература для самостоятельного чтения. Тема 1
Гомер. «Одиссея» (Одиссей у циклопов), «Илиада» (поединок Ахилла с Гектором, смерть Ахилла)
1894 1953 одиссей icon-
«Дзэн Буддизм. Дайсэцу Судзуки. Основы Дзэн Буддизма. Сэкида Кацуки. Практика Дзэн»: Одиссей; Бишкек; 1993
1894 1953 одиссей icon-
«Дзэн Буддизм. Дайсэцу Судзуки. Основы Дзэн Буддизма. Сэкида Кацуки. Практика Дзэн»: Одиссей; Бишкек; 1993
1894 1953 одиссей iconНикола́й II александрович [6 (18) мая 1868, Царское Село 17 июля...
Никола́й II александрович [6 (18) мая 1868, Царское Село — 17 июля 1918, Екатеринбург], последний российский император (1894-1917),...
1894 1953 одиссей iconУрока: систематизация и контроль качества знаний учащихся по теме: «ссср в 1953-1964 гг.»
Цель урока: систематизация и контроль качества знаний учащихся по теме: «ссср в 1953-1964 гг.»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2019
контакты
pochit.ru
Главная страница