Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор




Скачать 87.26 Kb.
НазваниеСочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор
Дата публикации01.08.2013
Размер87.26 Kb.
ТипСочинение
pochit.ru > Астрономия > Сочинение
«ЖИВОПИСЬ» (1970) 1


Это одно из самых важных для меня сочинений по многим причинам, но главная, что, в принципе, это первое моё самостоятельное сочинение для оркестра, написанное после консерватории.

– А какие были оркестровые сочинения до него?

– Ну, во-первых, До-мажорная симфония. Сочинение, в общем, довольно неплохое. Возможно, я когда-нибудь вернусь к нему, с тем чтобы пересмотреть что-то и, возможно, отдать его на исполнение. Затем была такая довольно наивная Симфониетта на таджикские темы, которую Геня Рождественский ухитрился даже сыграть один раз в Малом зале консерватории. И было еще одно сочинение, которое и сейчас мне всё еще во многом нравится. Это оратория «Земля сибирская» на слова Александра Твардовского2. Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор...

– То есть в будущем в одной из наиболее важных для вас красок?

– Совершенно верно.

Но потом в течение десяти лет – с начала шестидесятых годов по семидесятый – я ничего вообще не писал для оркестра. Были только сочинения для малых камерных составов, где я всё время пытался найти свой собственный язык и, кроме того, экспериментировал с разными ансамблями, выбирая самые неожиданные составы. Иногда я выбирал их сам, как например в «Силуэтах» или «DSCH», но чаще такие неожиданные составы мне просто предлагались. Единственное здесь исключение – Струнное трио – в нем состав традиционный. Все остальные мои сочинения написаны для составов, которые считаются нестандартными.

А в семидесятом году у меня просто и совершенно неожиданно возникло желание написать сочинение для оркестра, причем для большого.

«Живопись» во многом связана с замечательным художником Борисом Георгиевичем Биргером. И думаю, что знакомство с его живописью, с манерой работы с цветом, с распределением информации в живописном пространстве, но особенно именно с манерой его работы с краской – всё это, очевидно, предопределило многое из того, что я сделал в «Живописи», и, я бы даже сказал, многое из того, что делаю сейчас в своих сочинениях. Во всяком случае, его манера мне близка при работе с музыкальными красками. Но главное это то, что из всех друзей, пожалуй, самым близким, самым многолетним другом и самым добрым другом всегда был Борис Биргер. Естественно, поэтому, что это сочинение я и посвятил ему...

Поначалу у меня была даже определенная “живописная программа”. Я вам расскажу о ней, хотя до сих пор о ней никому не говорил. Может быть, это даст возможность понять смысл сочинения несколько в ином ракурсе и чуть-чуть глубже.

У Биргера есть целая серия картин – «Натюрморты». Так вот, одна из них и легла в основу программы «Живописи», её первых страниц. Центр – это так называемая «Красная комната». Картина очень сильная, потому что здесь очень много той боли, даже злости, которая вылилась здесь у Биргера – его травили страшно в то время. Он ведь прошел всю войну, награжден многими орденами (той же «Славой», например), и слава Богу, остался жив, но когда началась тут общая хрущевская травля на художников, то его исключили отовсюду: и из Союза художников, и из партии – в общем, отовсюду, откуда можно исключить. Так вот, эта картина «Красная комната» была им задумана как изображение комнаты, в которую из-под двери течет кровь и вся комната буквально заливается страшным зловещим красным светом. И в моей «Живописи» центральная часть – это тот же образ крови, разрушения всего лучшего, что было в нашем искусстве полностью разрушено грязными руками всяких партийных руководителей, но в конце пьесы всё равно возрождается тихая и нежная музыка, очень красивая, но немножко как будто холодная. Это уже образ другого его полотна, которое мне дико хотелось иметь. Но продать он мне его, конечно, никак не мог, потому что оно слишком дорого стоило, а подарить тоже не хотел, потому что оно было ему очень близко. Это огромная картина, самая большая из всех его полотен. Она называлась «Обнаженная». Так вот, завершение моей пьесы – это впечатление от этого его полотна. Это, конечно, никакая не иллюстрация. Это только образ нежности, немножко холодноватый образ отрешенной печали. Здесь у меня, практически, пятьдесят два голоса, причем только струнных в высоких октавах и с самыми мягкими оттенками типа пианиссимо, дольчиссимо, с сурдиной и так далее.

Когда Биргер писал мой портрет, то я обратил внимание на то, как необычно он работает. Я приезжал к нему каждое утро, и таких сеансов было тридцать четыре, то есть работал он очень медленно. И как работал: вначале мне казалось, что я всё время вижу только пустой холст, а на нем то там, то здесь появляются на каждом сеансе отдельные мазки чистой краски. Потом вместо них стали появляться красочные микстуры, причем всё более сложные и сложные, и вдруг, буквально в какой-то один из сеансов я увидел, что в центре полотна появляются явные черты моего лица, всей фигуры, но имен­но как черты, которые затем становятся для глаза совершенно явной, такой плотной что ли реальностью, реальным портретом.

– Вы имеете в виду портрет, висящий над нами?

– Конечно.

– Странно, но говоря откровенно, я вначале наших встреч, практически, не увидел его. Мне всё полотно казалось какой-то очень тяжелой пеленой, за которой скрывается какой-то свет с едва уловимыми чертами мужского лица... Да! Это действительно хорошо. У меня сейчас такое ощущение, что лицо как бы всё время выплывает из этой пелены, такое впечатление, что в портрете спряталось предсказание всей вашей последующей жизни.

– ...У Биргера всегда так в картинах. У него нет абстрактной живописи, всё что он пишет – всегда реально, но реальность эта никогда не лезет вам в глаза. Во всех картинах у него есть реальный центр, реальный предмет, который всё к себе как бы стягивает. Остальное всё может быть размазанным, неопределенным, более затерянным в каком-то таком варьировании, бесконечном варьировании света. Свет в его картинах – это всё.

И в моей «Живописи» тоже в самом начале только чистые краски – соло флейты, какой-то аккорд арфы, одна там изолированная нота у трубы, аккорд у вибрафона; и потом краски начинают смешиваться, микстура достигает такого уровня, когда звуковая ткань обретает новое качество – появляется тот цвет, которого ты не знаешь, не можешь его классифицировать, не можешь определить никоим образом, то есть происходит образование совершенно нового для тебя скопления разных красок – возникает неожиданный качественный слом тембровой структуры, цветовой структуры. Вся ткань образует мощные tutti, но при этом расщеплена на массу, на огромное количество мелодических линий. Эти линии как будто различные импровизации (в кавычках, конечно), различные варианты на одну и ту же тему.

– Здесь есть сходство с какой-то почти подголосочной полифонией, но существующей в крайне узком звуковом пространстве.

– Да, здесь что-то напоминает гетерофонию старого православного песнопения. Но здесь же есть и моменты, когда ткань начинает как бы расщепляться на отдельные неконтрастирующие друг другу сольные линии инструментов, то есть общая краска то уплотняется, то разряжается, и, конечно, такую полифонию воспринять как сочетание отдельных самостоятельных голосов, практически, невозможно. Это то, что наши музыковеды называют теперь “сверхмногоголосием”. Это особая краска. Она вся во внутреннем движении, она всё время меняет свои оттенки, но общий тон её при этом один и тот же, то есть она и динамична, и статична в одно и то же время. Число голосов варьируется в очень большом диапазоне: свыше двадцати-тридцати голосов, а в конце есть даже, кажется, пятьдесят два голоса3 – огромная масса! и ритмически здесь полностью предоставленная сама себе – никаких тактовых черт. И такая полифония – это, конечно, нечто особое. Я не знаю, можно ли её даже и называть “полифонией”

И как у Биргера, где всё стянуто к какому-то изображению, образу, лежащему в самом центре картины, так и в моей «Живописи» всё стягивается вокруг неожиданно появляющейся и звучащей как мелодия двенадцатитоновой темы (она идет, как видите, здесь у трех тромбонов в унисон). Тема здесь центр, аналогичный центрам в биргеровских полотнах – это мой реальный предмет, который тоже находится в центре звуковой ткани.

И если начало движения к этому центру – это одинокий, немножко печальный голос низкой флейты, который открывает всё сочинение, то конец, его кода – это уже уход от центра, уход от сложнейшей насыщенной поликраски к очень мягким почти прозрачным тонам. Здесь происходит то, что вы могли бы видеть при работе с акварелью на влажной ткани: сначала плотное цветовое пятно, а потом оно начинает постепенно исчезать – расползается по материалу. И у меня это блок из пятидесяти двух голосов (а они, кстати говоря, совсем иные здесь, чем скажем у поляков, чем у Лигети), которые тоже постепенно, снизу вверх, начинают истаивать, исчезать, и всё заканчивается одной фразой в очень высоком регистре4, и потом одной застывшей нотой ре концертмейстера первых скрипок.

Начало коды – совершенно точно обозначено появлением челесты с одиннадцатитоновой последовательностью. Эта последовательность здесь неизменно повторяется, в то время как вся остальная ткань непрерывно меняется. Для меня это как знак “прощания”.

  • Как было встречено это сочинение на первом исполнении?

  • Превосходно! Просто превосходно.

Премьера состоялась в городе Вайц5. Это маленький городок в горах Австрии. Играл оркестр Баден-Бадена под управлением прекрасного дирижера Эрнста Бура. И сразу же сочинение было записано австрийцами на пластинку.

Играли его много и у нас, и на западе. Сейчас есть уже несколько пластинок с самыми разными дирижерами. Играли его и Геннадий Рождественский, и Серж Бодо, и Герд Альбрехт. Особенно часто играет его Вольф-Дитер Хаушильд.

– Я обратил внимание на то, что не только «Живопись», но и «Пена дней», и Симфония у вас заканчиваются соло флейты. Это случайное совпадение?

– Я думаю, не случайное. Флейта для меня вообще один из самых выразительных инструментов и, я бы сказал, даже самых немножко странных. Особенно в низком регистре. Низкая флейта – это очень глубокие сильно воздействующие ноты.

И ею заканчиваются не только те сочинения, что вы назвали. Я бы сказал, что этот тембр какой-то очень “внутренний”. Скажем, вот гобой – это для меня более “внешний” инструмент, кларнет – хотя и более блестящий, романтичный, но тоже “внешний”.

– А фагот?

– Я его люблю меньше всего. Вот почему Шостакович так может быть любил этот инструмент, потому что в нем есть некоторая болезненная экспрессивность. А я эти самые стоны как-то не люблю. У Батюшкова, по этому поводу есть отличные стихи: “Тот, кто плачет и рыдает, вечно смотрит октябрем, тот искусства знать не знает и не видит солнца днем”6.

Я вообще как-то не люблю скулить. И может быть, это одна из причин, почему я в медленной музыке фагот не очень люблю.

– Вы часто и с удовольствием читаете чьи-либо поэтические строки, а самому вам приходилось писать стихи или прозу?

– Сейчас нет, а раньше, когда был студентом томского университета, писал довольно много.

– Они сохранились?

– Я думаю, что они все пропали. Во всяком случае, где они сейчас, я не знаю.

– А как же с оперой «Иван-солдат»?

– Да, совсем забыл. Там есть несколько больших кусков – арии, хоры, которые я сам написал в стихах. И еще один раз – это было гораздо позднее – я попытался сам сделать (мне казалось почему-то, что никто кроме меня не сможет написать это лучше) адекватный такой эквиритмический перевод «Жизнь в красном цвете» Бориса Виана с французского на русский. Но это уже, конечно, не мои собственные стихи. Хотя, скажу откровенно, сочинить такой перевод в стихах было очень трудно.

– А почему вы не обращались к поэзии Лермонтова? Вы не любите её?

– Нет, люблю. Это замечательный, большой поэт. Но мне, всё-таки, менее близок в чем-то, чем Тютчев и Пушкин. Я не знаю, почему это так сложилось. Хотя дома, как вы вероятно заметили, у меня собран весь Лермонтов. Это поэт с огромным даром, но слишком рано умер, и поэтому очень многое не успел, конечно, оставить после себя.

– А чем привлек вас Омар Хайям?

– Это вы, очевидно, в связи с постановкой телевизионного спектакля о нем?

– Да, и поэтому тоже.

– Он – хороший поэт. Я собрал большую коллекцию старой восточной поэзии. Несколько десятков книг.


1 Фрагмент из первого издания книги «Признание Эдисона Денисова». М., 1998 ISBN 5-85285-183-3. © Шульгин Дмитрий Иосифович. По материалам бесед. Монографическое исследование, 1985-1997 гг. (полный вариант книги см. на сайте Д.И. Шульгина: http://dishulgin.narod.ru).

Второе издание – М., 2004 г. ISBN 5 – 85285 – 717 – 3. Издательский Дом «Композитор».

2 Январь 1961 года.

3 Шестнадцать первых скрипок, двенадцать вторых, десять альтов, восемь виолончелей, шесть контрабасов.

4 В третьей октаве.

5 30 октября 1970 года.

6 Это строчки Эдисон Васильевич приводит из своего, как он сказал в одной из бесед, “самого несерьезного” вокального цикла «В веселый час».




Похожие:

Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconЗадание №1. Работа с текстом (задание (сочинение)
Прочитайте текст Д. С. Лихачёва, а затем сочинение, написанное по этому тексту. Разделите сочинение на абзацы. Обоснуйте ваш вариант...
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconЧтобы выполнить задание C1 на егэ по русскому языку, нужно на основе...
Егэ. Качественно написанное сочинение это 23 балла, что представляет собой достаточно большую часть (более 30%) от общего количества...
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconСочинение по картине" сочинение "
Свободная тема "Сочинение по картине" сочинение "Сочинение по картине Решетникова "Опять двойка""
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconКнига эта уникальна. Во первых, потому, что истории эти собраны одним...
«Фарс мажор 2» – новый сборник историй и зарисовок из жизни представителей российской власти. Порой жестких и злых, чаще смешных...
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор icon1. 1-а, 2-б, 3-в, 4-в, 5-б. За каждый правильный ответ 1 балл. Всего 5 баллов
За каждое правильно написанное слово 0,5 баллов и за каждое правильно написанное определение 1 балл. Всего 9 баллов
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconЛитература. Что это такое? Слово литература пришло к нам из языка...
Писатели о роли книги в жизни человека и общества. Книга как духовное завещание одного поколения другому. Книга и ее компоненты:...
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconСочинение-рассуждение на лингвистическую тему (Подготовка к гиа....
Внимательно прочитайте задание определите по какому разделу науки о языке будете писать сочинение (лексика и грамматика)
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconАтлантиды
Ибо я считаю, что регионалка – это не только и не столько количество игроков (нас, кстати, было полсотни) и наличие иногородних (каковых...
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconПрограмма «виа» (на 3 года) Руководитель творческого объединения учащихся «До-мажор»
Муниципальное общеобразовательное учреждение Казинская средняя общеобразовательная школа
Сочинение целиком тональное, и, кстати, написанное в тональности Ре мажор iconСочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком
Как писать сочинение-рассуждение на лингвистическую тему (задание 1 в формате гиа-2012)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
pochit.ru
Главная страница